Глава 62

Анвар

Астанинский день, как всегда, серый и промозглый.

За панорамными окнами кабинета на двадцать втором этаже небо смешалось с высотками в одно бесцветное полотно. Дождь идёт такой густой стеной, что город почти исчез и растворился в мутной воде, стекающей по стеклу длинными кривыми дорожками. Временами порыв ветра швыряет капли в окна с неистовой силой.

Я не люблю Астану. Этот город слишком официальный, слишком правильный. Холодный даже летом, словно здесь всё — от широких проспектов до стеклянных башен — создано не для жизни, а для демонстрации силы. Астана постоянно напоминает мне о том, что я вроде бы нахожусь на своём месте, занимаюсь тем, чем должен, имею больше, чем большинство людей могут себе представить, но вместе с тем будто отбываю ссылку.

Особенно остро это ощущается в последние месяцы. Мне не хватает чего-то нового, острого, живого. Такого, что хотя бы на несколько часов заставит кровь двигаться быстрее и вырвет из этой вязкой, одинаковой жизни.

В дверь стучат, но я не успеваю ответить, как она открывается. Входит Карина — моя секретарша. Высокая, стройная, с длинными чёрными волосами, собранными в строгий пучок. Сегодня она особенно старается: блузка расстёгнута на одну пуговицу больше, чем обычно, а юбка-карандаш облегает бёдра так, что при каждом шаге ткань слегка натягивается.

— Анвар Касымович, — произносит она мягким, низковатым голосом и закрывает за собой дверь. — Документы на подпись.

Она подходит к столу, грациозно ступая на высоких каблуках, и кладёт передо мной папку. При этом слегка наклоняется вперёд, давая мне возможность увидеть кружевную кайму белого бюстгальтера и ложбинку между грудей. Запах её духов — сладковатый, с ноткой ванили — мгновенно заполняет пространство вокруг меня.

Я беру папку и пробегаю глазами по тексту, но краем зрения замечаю, как она не отходит. Вместо этого упирается бедром в край стола, чуть выгнув спину. Юбка при этом поднимается на пару сантиметров выше.

Я подписываю первый лист, второй, третий. Каждый раз, когда я протягиваю ей бумаги обратно, её пальцы намеренно задерживаются на моих.

— Мне снова остаться сегодня подольше? — спрашивает она, глядя на меня снизу вверх.

Я откидываюсь на спинку кресла и медленно осматриваю её — от туфель до слегка приоткрытых губ. Кровь приливает ниже, в паху становится тесно.

— Оставайся, — отвечаю я низко, с лёгкой усмешкой. — У меня есть пара дел, которые нужно… закрыть сегодня.

Карина проводит кончиками пальцев по моей руке — будто случайно, но мы оба понимаем, что это далеко не так.

— Буду ждать вашего звонка, — шепчет она, забирая подписанные документы.

Разворачивается и идёт к двери, специально медленно, покачивая бёдрами. Перед тем как выйти, оборачивается через плечо и бросает на меня последний, многообещающий взгляд.

Домой я приезжаю поздно вечером. В гостиной горит приглушённый свет, из кухни доносится запах жареного мяса и специй.

Когда я вхожу туда, Ясмин стоит у плиты — изящная, в длинном чёрном платье, с распущенными волосами, которые струятся по плечам. Увидев меня, она дарит свою привычную улыбку, которую я знаю уже три года. Но меня стала тяготить её предсказуемость.

— Ты вернулся, — Ясмин подходит ко мне, обнимает, прижимается грудью. — Я уже начала волноваться.

Она целует меня в губы мягко, привычно, без искры. Потом прижимается носом к моей шее и вдыхает.

— Интересный запах, — говорит она, чуть отстранившись.

Нахмурившись, отстраняю её.

— Какой ещё запах?

— Не знаю, — она пожимает плечами. — Показалось, наверное. Или нет?

— Не начинай, — предупреждаю её. — Я устал, хочу есть.

Ясмин отводит взгляд и проглатывает слова. Раньше она бы спросила, потребовала объяснений. Возможно, заплакала.

— Я приготовила мясо. Будешь?

— Буду.

Она хлопочет на кухне, накладывает еду в тарелки, разливает вино в бокалы. Я сажусь за стол и наблюдаю за тем, как она двигается, поправляет волосы, ставит передо мной тарелку.

Прошло три года, но я не чувствую того огня, что был в начале. Когда я впервые попробовал её, у меня снесло крышу. Соврала или нет, но её неопытность меня прельщала, её тело и изгибы будили во мне фантазии, которые я хотел осуществить. Мне нравилось, что она подчиняется мне, что я могу лепить из неё всё, что захочу. В особенности нравилось то, что она смотрела на меня с открытым ртом и принимала всё с восторгом.

Теперь она смотрит иначе.

— Как на работе? — спрашивает, садясь напротив и поднося бокал к губам.

— Нормально.

— Как твоя новая секретарша? — интересуется как бы невзначай, но в голосе проскальзывает игла.

Поднимаю на неё взгляд и прищуриваюсь.

— Хорошо. Почему ты спрашиваешь?

— Потому что ты пропах её духами, — отвечает Ясмин, покручивая фужер в руке. — Я знаю этот запах, Анвар. Он давно вьётся вокруг тебя.

Отложив приборы, провожу языком по зубам, убирая кусочек мяса, застрявший в десне. Мы сталкиваемся взглядами, и мой жёсткий никак не может перебить её — равнодушный.

— Только давай без истерик. Мы с тобой давно вместе, и ты знаешь, как я не люблю концерты.

Ясмин делает ещё один глоток вина. Маска спокойствия на её лице не сдвигается ни на миллиметр, но я вижу, как побелели пальцы, сжимающие ножку бокала. Значит, всё-таки задело.

— Я помню, что ты не любишь, — отвечает она. — А ты вообще кого-то любишь, Анвар?

— Если у тебя есть что сказать, говори.

— Я уже говорила тебе. Много раз, — её голос становится тише, в нём слышится горечь. — Ты обещал мне, что я буду единственной. Что ты ушёл от жены, потому что нашёл меня.

— Ты знала, на что подписываешься, — усмехаюсь. — Напомнить тебе, откуда я тебя достал? Ты была девочкой из «Списка Айки». Без денег и перспектив. Я дал тебе всё. Квартиру, машину, новую жизнь. Ты должна быть благодарна, а не устраивать сцены.

Ясмин не удивляется. Её лицо остаётся непроницаемым, только в глазах мелькает то, что мне не нравится.

— Я помню, — кивает она. — А ещё я помню, как сильно тебя любила. Как верила, что ты меня тоже. Ты говорил, что только со мной тебе хорошо. А теперь я вижу, что не только со мной. И знаешь что? Я устала так жить.

— Устала? Я тебя не держу.

— Я знаю… Теперь я всё прекрасно понимаю. И вот мы здесь, и я теперь на месте твоей бывшей жены.

— Ты? Рассмешила так рассмешила.

Мне быстро надоедают эти сопли. Слишком много вопросов. Слишком много претензий. Резко отодвинув стул, я встаю.

— Ты мне весь аппетит испортила.

Выхожу из кухни и иду по коридору в спальню. В кармане вибрирует телефон. Вытащив его, вижу на экране имя сестры. Мы с Сарой давно не созваниваемся просто так, чтобы спросить, как дела. В последний раз она звонила после смерти мамы — узнать, когда я приеду.

Поэтому её имя на экране мгновенно стирает остатки раздражения, и я принимаю вызов.

— Сара? Что случилось?

— Анвар, — взволнованно начинает она. — У меня есть новость. Она тебе не понравится.