Эпилог
Год спустя
Жанель
Глаза распахиваются как-то слишком резко и сразу, как если бы я снова услышала по радионяне плач сына. Но нет, тишина. Я лежу на боку и понимаю, что уже рассвело, по тому, как солнце просачивается сквозь плотные портьеры.
И вот именно тогда до меня доходит, что Альтаир проспал всю ночь, а вместе с ним и я. Впервые за последние несколько месяцев. Уголки губ сами собой ползут вверх от осознания собственного счастья — такого большого, понятного, осязаемого. Когда ловишь такое состояние, хочется подольше оставаться в нём, лелеять его и запомнить ощущения, от которых в груди так тепло-тепло, что ты физически можешь почувствовать это.
Обернувшись через плечо, вижу Тамерлана. Он спит на боку, но далековато от меня — видимо, отодвинулся ночью, когда я ворочалась. Его лицо расслаблено, седина на висках серебрится в утреннем свете, дыхание ровное и глубокое. Летом он спит без пижамы, в одних боксёрах, и сейчас его грудная клетка медленно поднимается и опускается. Это завораживает.
И всё-таки, как же я его люблю. Иногда мне кажется, что это сон и, проснувшись, я окажусь в той точке до нашего сближения. Но если бы так случилось, то я бы, не задумываясь, повторила всё ещё раз и снова прошла этот путь к нему — моему единственному, нежному, настоящему.
Повернув голову, сжимаю пальцами подушку и закрываю глаза, наслаждаясь спокойными минутами. Внезапно на мою талию ложится тяжёлая рука, и через секунду муж притягивает меня к себе. Я скольжу по простыням, как пёрышко, и оказываюсь прижатой спиной к его горячей груди. Он шумно вдыхает запах моих волос, и его хриплый ото сна голос касается моего уха:
— Доброе утро.
Горячее дыхание щекочет кожу, разгоняя мурашки по телу и пробуждая внизу то самое острое и сладкое желание. Довольно улыбаюсь, прижимаясь к нему сильнее.
— Доброе. Мы проспали всю ночь.
— Какой добрый у нас сегодня сын, — шепчет он, целуя меня в висок.
— Интересно, это разовая акция или как? — я закатываю глаза, чувствуя губы Тамерлана на своей шее.
— Может, он взрослеет. Ему сегодня год.
— Надеюсь, — я прикусываю губу, потому что он продолжает целовать шею, и это сводит меня с ума.
— Воспользуемся случаем, пока он спит, — его голос становится ниже, хриплее.
— Да-а-а, — выдыхаю я, чувствуя, как внутри всё плавится от его прикосновений.
Я поворачиваюсь к нему и целую его, обнимая за шею. Он по-хозяйски, властно забрасывает мою ногу к себе на талию, его пальцы скользят по моей коже, а, добравшись до ягодицы, он впивается в неё пальцами и сжимает. Я стону, запрокинув голову, а он продолжает целовать и медленно ведёт рукой вниз.
Шёлковая сорочка летит на пол. Его пальцы проникают под тонкое кружево и проводят по чувствительному бугорку, а затем проникают глубже. Я выдыхаю ему в рот, выгибаясь. Тамерлан двигает пальцами медленно, и жар расходится от низа живота по всему телу.
Я шепчу что-то бессвязное про любовь, про его руки и свои желания. Он вновь и вновь называет меня своей милой. О, как я люблю, когда он так говорит.
Тамерлан вбирает сосок в рот, посасывает, слегка прикусывает, и я тихо стону, запуская пальцы в его волосы. Вторая рука продолжает ласкать меня между ног, ритмично и настойчиво, пока я не начинаю дрожать.
— Тамерлан… пожалуйста… — выдыхаю я.
Он поднимает голову, смотрит мне в глаза и медленно убирает руку. Я почти жалобно скулю, но он уже нависает надо мной, быстро снимает трусики, раздвигает мои бёдра и входит одним сильным, плавным толчком. Его имя снова слетает с губ, когда он плотно заполняет меня полностью.
Мы начинаем двигаться вместе. Сначала медленно, наслаждаясь друг другом и первым на моей памяти утром, когда мы просыпаемся вдвоём, а не с Альтаиром между нами.
Его тело горячее, тяжёлое, такое родное. Я обхватываю его ногами за бёдра, руками — за шею, прижимаясь всем телом. Тамерлан целует меня, не переставая двигаться, называет своей любимой, шепчет на ухо то, что возбуждает ещё сильнее.
Вскоре его движения становятся быстрее и глубже. Каждый толчок попадает точно в цель, подводя меня к краю. Тело дрожит, и Тамерлан, чувствуя приближение моего оргазма, ускоряется и выстреливает наравне со мной. Прикрыв глаза и подняв голову, он выдыхает с тихим рычанием. Я наблюдаю за ним, слежу за тем, как двигается кадык и как всё ещё напряжены его мышцы.
После я лежу в его руках, усмиряя разбушевавшееся сердце. И именно в этот момент из радионяни доносится любимое агуканье.
— Успели, — шепчу я, целуя мужа в грудь.
— Я схожу, — вызывается он.
— Нет, — останавливаю его рукой. — Давай я. Хочу посмотреть на его довольное личико после этой ночи.
Вскочив с кровати, бегу в душ, смываю с себя следы нашей близости, умываюсь и чищу зубы за рекордное время — благо, Альтаир не плачет. Накидываю халат и спешу в детскую рядом с нашей комнатой, но, дойдя до неё, замираю на пороге.
У окна стоит Аиша и держит брата на руках. Она раскачивается с ним на месте и показывает в окно пальцем.
— Альтоша, это у нас что? — спрашивает она ласково. — Это солнце. А это птичка. Птичка.
Альтаир взрывается звонким, беззаботным смехом, а Аиша, поняв, что его забавляет именно это слово, повторяет:
— Птичка. Птичка.
Он снова смеётся, и она радуется, целует его в пухлую щёчку, продолжает его веселить. В уголках глаз проступают слёзы радости. Аиша очень любит братика, а он чувствует эту любовь и дарит в ответ.
Внезапно на мои плечи ложатся ладони Тамерлана. Я оборачиваюсь и прикладываю указательный палец к губам, чтобы не шумел. Он тоже не выдержал и прибежал смотреть на сына. Мы оба стоим в дверях и подсматриваем за дочерью, которая держит на руках нашего сына.
Аиша, уловив движение, оборачивается. Увидев нас, улыбается и машет рукой.
— О, Альтоша, мама и папа пришли. Смотри.
Альтаир, увидев меня, заливается радостным смехом и тянет ко мне свои маленькие пухлые ручки.
— Ма-ма, — вырывается у него вдруг.
От удивления открываю рот.
— Вы слышали? — прижав его к себе, вдыхаю любимый запах. Альтаир пальчиками цепляется за мою майку и тянет её. — Он сказал «мама». Он сказал «мама»!
— Первое слово, конечно, должно быть «мама», — улыбается Тамерлан, подходя ближе.
Он наклоняется и целует сына в макушку. Альтаир, как переходящее знамя, тянется к отцу и повторяет:
— Ма!
Тамерлан берёт его на руки и целует в нежную щёку. Как я и хотела, Альтаир во многом похож на отца, но такой же беленький, как я. Всевышний благословил нас, подарив этого маленького человечка — наше продолжение, плод нашей любви.
— Ну раз мама с папой здесь, то я сдаю вам пост и убегаю, — говорит моя повзрослевшая девочка.
— Без нас не завтракай, — кричу ей вслед.
— Ага, — доносится уже из коридора.
— С днём рождения, сынок! — тихо говорит Тамерлан, и каждый раз, когда звучит именно это слово, я счастлива, что родила ему сына.
— Мне кажется, он за эту ночь подрос, нет? — прищурившись, размышляю я.
— Кажется, да, — отмечает муж и поднимает Альтошу перед собой. — А кто это у нас сегодня дал маме поспать? А кто это у нас такой молодец?
— Как будто знал, что у нас сегодня гости, — смеюсь я.
Да, действительно сегодня у нас праздник в кругу самых близких. День рождения и «тусау кесер» — старинный обряд разрезания пут. Приедут моя мама, Лааль, Аяла с мужем и дочерью и Касым со своей второй женой. Его дети Саиду не приняли и обиделись на отца за то, что он не держал годовой траур. Как сказала моя мама на это: «Я же тебе говорила». Обсуждать Касыма я могу только с мамой, потому что Тамерлан, несмотря ни на что, всегда на стороне брата и никогда его не осуждает. С Саидой я предпочитаю говорить только о погоде. Касым выглядит счастливым рядом с ней, но у меня по-прежнему к ней предвзятое отношение. Может, это когда-нибудь пройдёт, но пока так.
Альтаир недолго показывал нам своё хорошее настроение. Через пять минут он начинает канючить и хныкать, снова просясь ко мне на руки.
— Сын требует еды, — заявляет Тамерлан, передавая малыша мне.
— Да-да, кушать хочешь? Сейчас-сейчас, — сажусь в кресло, устраиваюсь поудобнее и поднимаю футболку. Тамерлан стоит у окна, прижавшись бёдрами к подоконнику. Он наблюдает за нами, и, кажется, я даже знаю, о чём думает.
— Если бы я сейчас проснулся года два назад и оказалось, что всё это было сном, — неожиданно говорит он, — я бы нашёл тебя и повторил всё с самого начала и до сегодняшнего дня.
Он не знает, что я сама об этом думала, а получается, мы подумали об одном и том же. Расплываюсь в счастливой улыбке, слыша, как Альтаир сладко чмокает и чувствуя его ладошку на груди.
— Я тебя люблю.