6.3

Первым делом Игорь позвонил жене и извинился за то, что наверняка станет достоянием ее ушей. Он был рад, что Саша поступила именно так. Заселила в их квартиру мать и дала той полную свободу. Если бы у него была возможность, он бы успокоил, как мог, свою жену, вернув ей первоначальный взнос и ожидая неминуемого суда. Харламов был в полнейшей растерянности, понимая, что никаким счастливым концом в том, что касается его с Сашей брака, здесь и не пахнет. Но надежда на то, что когда-нибудь все может разрулиться и жена к нему вернется, не исчезала. Она стала своего рода оплотом, за который он хватался, чтобы не пойти ко дну.

- Горяныч… ты не против, что я к тебе?

Знакомый голос донесся до Игоря от двери в кабинет, которую он не закрыл, чтобы избавиться от духоты. Он поднял взгляд на посетителя и расплылся в улыбке.

- Янковский, а я гадаю, про тебя в отряде говорят, или кто другой с этим именем к нам прибыл?

Он поднялся из-за стола и, подойдя к приятелю, с которым общался еще в институте, крепко обнялся и похлопал того по плечу. Влад был старше на три года, после учебы уехал по распределению в свой город, и вот, похоже, вернулся, чтобы возглавить двенадцатую часть.

- Про меня, про меня, - кивнул Янковский. - А ты чего еще на работе? Я наобум заехал, вдруг, думаю, ты задержался.

Игорь пожал плечами и указал на диван. Сам подошел к сейфу и спросил:

- Ты ненадолго, или поедем куда-нибудь отметить встречу?

Влад устроился на краю дивана, оперся локтями на колени.

- Поехали ко мне, - ответил он. - Я свободен, как ветер.

Харламов и сам хотел ответить, что фраза применима и к нему, но сдержался. Присел на корточках возле сейфа, стал перебирать напитки, которые там стояли. Презенты от подчиненных домой не тащил, оставлял в кабинете. Вот и накопилось приличное количество.

- Ты вроде женился же, я ничего не путаю? - спросил Янковский, заводя тот разговор, которого было не избежать, как ни старайся.

- Женился, ага, - кивнул Игорь, достав пару бутылок коньяка.

- Понятно, - ответил Влад.

Он ни о чем не расспрашивал и в чужие дела не вмешивался. Этим импонировал Харламову, еще когда учились в одном институте. Общались мало, но Янковский был парнем простым, никуда не лез, потому даже как-то жаль было, что все это время не поддерживали контакт.

- Если хочешь, к тебе поедем, чтобы жена не волновалась, - сказал он, когда Игорь закрыл сейф и взял куртку.

- Некуда, - кривовато улыбнулся Харламов. - Мы разводимся, а я в поисках жилья.

Говорить об этом было некомфортно. Распространяться об обстоятельствах разлада с Сашей и уж тем более о том, что теперь он является отцом ребенка от другой женщины, Игорь не желал. Но Янковский, как Харламов и предполагал, и ту лезть не в свое дело не стал. Зато предложил помощь.

- Так поживи пока у меня. Я однушку снял. Конечно, не дворец, но кухня большая, там и диван есть, и телек.

Он поднялся на ноги и, подойдя к Игорю, забрал у него коньяк.

- Все, поехали, посмотришь мои хоромы. Выпьем, потрещим. Расскажешь, что и как, а то я пока разбираюсь и с отрядными знакомлюсь.

Харламову стало неудобно. Вроде не такими они и закадычными товарищами были, чтобы вот так соглашаться и доставлять хлопоты Янковскому. Но ему так осточертело за эти дни болтаться, как дерьмо в проруби, что он кивнул.

- Поехали, - все же решил Игорь, и оба они направились к выходу из кабинета.

*

Когда я еле сползла с постели на третье утро подряд и тут же помчалась к белому другу, у меня возникли нехорошие подозрения. Особенно остро желудок реагировал на воспоминания об отцовской ухе, которую я уминала в тот вечер, когда он вернулся, с таким рвением, что меня было за уши от тарелки не оттащить.

Вот и сейчас, стоило только вспомнить вкус супа, который мне уже не казался таким распрекрасным, как меня понесло в уборную.

- Дочь… слушай, может, матери позвонить, а? - осторожно спросил отец, постучавшись в двери туалета, в котором я застряла минут на двадцать.

- Не надо! - откликнулась тут же.

Мама и так практически совершила невозможное, отстояв квартиру и не дав туда заселиться ни свекрови, ни Соне, ни любовнице мужа. Так что пусть держит оборону и дальше.

- Мне уже лучше, - соврала отцу.

Сама же, присев сверху на закрытую крышку унитаза, принялась раздумывать. Отравиться я не могла - уха была свежайшей, папа ел ее вмест со мной. Да и прошло бы уже все за три дня, если уж так посудить. Вирус? Тоже вряд ли, папу бы он свалил следом, ну и тоже бы пошел на спад, учитывая, что обычно я довольно быстро с ним справлялась.

Оставалось два предположения: или я заболела чем-то неизлечимым, или… забеременела. И, честно говоря, хрен редьки был не слаще. Нет, конечно, смертельную болячку я уж точно в своей жизни наблюдать не желала, но и ребенок… Он ведь будет от мужчины, который так вероломно меня обманул!

С другой стороны, харчами перебирать при моем возможном диагнозе точно не стоит. Да и Игорю, во избежание нервных срывов, пока не обязательно говорить о ребенке.

Я подумала об этом и даже дрожь по телу прошла от того, какие чувства вызывали эти мысли… Ребенок… такой долгожданный и желанный. Если мы с Харламовым все же его зачали, то случилось это, прямо скажем, не в самый удачный момент.

- У меня все хорошо! - заявила папе, что стоял под дверью, обеспокоенный донельзя, когда я вышла.

Улыбнулась через силу и поплелась в комнату. А через час соскребла себя с кровати, спустилась в аптеку за тестами и, вновь оккупировав ванную, узнала свой приговор.

На тесте, стоило мне только его сделать, проявились две яркие-преяркие полоски.

Я была беременна.