Глава 4

На этот раз в отключке я находился гораздо дольше и открыл глаза лишь поздней ночью. На чёрном, украшенном звёздами небе уже вовсю светила яркая луна.

От долгого лежания на холодной и твёрдой поверхности всё затекло, а правая рука, на которую я неудачно съехал, и вовсе онемела. Кое-как размявшись и немного придя в себя, я ощутил необычайный голод, который даже перебил сильную головную боль.

На кухне, в холодильнике, меня дожидался зачерствевший хлеб, докторская колбаса и несколько куриных яиц. Проверив, есть ли газ в старой плите, быстро сделал себе яичницу, которую смолотил в мгновение ока, затем вновь напился воды, исследовал находящийся на улице туалет и поспешил в кровать. Думал, что на мягкой подушке голова будет болеть чуть меньше. Однако стоило только её коснуться, как я вновь отключился и проснулся от ярких солнечных лучей, ворвавшихся в комнату через окно.

Единственные часы в доме показали без пяти одиннадцать, заставив меня присвистнуть.

«Нормально так я поспал! В школе уже вовсю идут уроки. — пронеслось в голове — С другой стороны, я ведь туда и вовсе не собирался идти. Что мне там делать? Слушать скучные неактуальные предметы? Ждать удара в спину от одноклассников, которые пожелают поквитаться после вчерашнего избиения? Да и до окончания учебного года осталось всего несколько дней, а после и вовсе начнутся летние каникулы. За время которых нужно решить, как отсюда сбежать, не вызвав переполох чиновников и иных ответственных за детей должностных лиц и что делать дальше».

Прислушавшись к собственным ощущениям, осознал, что голова уже не болит, тело слушается отлично, а вот голод требует отправиться на кухню.

После проверки морозильника нашёл несколько суповых наборов из курицы, в полках — перловку, а в хранилище рядом с домом — клубни картошки и морковки.

Не знаю, кто готовил в моей семье на земле: я или жена. Знаний об этом не осталось, однако я легко и без сложностей приготовил вполне неплохой наваристый бульон, с удовольствием съел две большие тарелки и наконец направился на улицу. Там был свежий воздух, приятный ветерок и тёплые солнечные лучи.

Удобно устроившись на лавочке, прикрыл глаза и попробовал разобраться в тех знаниях, которые полдня и целую ночь систематизировал мой мозг. Сделать это получилось на удивление легко, и теперь я в полной мере понимал, каким именно образом Фёдор-старший поднял свой ранг, ослабил печать предателя крови, а также со столь слабыми силами использовал магию, которая была основана на рунах. Да. На тех самых рунах, которые сейчас с таким вдохновением изучает его отец Всеслав в подвале.

Хотя о них Фёдор узнал лишь будучи воспитанником лицея, где эту дисциплину преподавали слабым низкоранговым магам. Подросток неожиданно для себя выяснил, что руны даются ему очень легко. Пока остальным воспитанникам приходилось прикладывать немало усилий только лишь для того, чтобы нарисовать перед мысленным взором хотя бы один знак, Фёдор создавал их целиком, играючи. И интуитивно знал, как увеличить силу той или иной руны.

Этот талант, как и полученные в лицее знания, позволили создавать чуть более сильные заклинания на ранг или два мощнее его собственного, что помогло Чародееву выжить во множестве смертельно опасных заварушек.

Подняв руку, представил, как перед ней формируется руна ветра, и ничего не произошло. Не знаю, на что я даже рассчитывал, может, на то, что Фёдор в прошлой жизни уже прошёл инициацию и стал магом, однако ничего у меня не получилось. Спустя ещё несколько неудачных попыток я вспомнил старый способ использования рун и, проткнув палец, нарисовал кровью на деревяшке руну ветра. В лицо тут же ударил поток воздуха, а спустя несколько секунд всё прекратилось. Энергия кончилась.

«Работает! Магия в моей крови точно есть! — с улыбкой подумал я, воодушевившись первыми успехами — Теперь нужно придумать, как раньше пятнадцати лет провести инициацию. Насколько помню, аристократы, учащиеся в лицее, на момент поступления уже владели магией. Так что я тоже буду использовать заклинания и развивать свой источник, чтобы суметь за себя постоять. Да и заклинания — это неплохое подспорье в делах. Одним только огненным шаром, подвешенным в воздухе, можно решить множество проблем и не тратить время на мордобой».

Пока магия была мне недоступна, я решил обратиться к ещё одной способности Фёдора, которая была получена им на секретных курсах в войсках специальных операций — к волевой защите. Тонкому энергетическому щиту, покрывающему организм человека и выдерживающему один магический или физический удар, после которого его нужно было обновлять. Стоит отметить, что дело это весьма непростое, и Фёдор был одним из тех счастливчиков и отличников в учёбе, которых допустили до пятилетнего курса подготовки данного навыка.

У меня волевая защита тоже получилась, и на удивление с первого раза, поэтому я решил воспользоваться одним из побочных эффектов её создания — погружением во внутренний мир. Хотя это, конечно, громко звучит. Это скорее визуализация внутреннего состояния организма, которая позволила Фёдору в понятной форме ощутить свой источник магии и то, как печать предателя крови на него повлияла. Мне тоже хотелось взглянуть на всё это своими глазами, чтобы понять, сколько работы предстоит и как часть иномирца могла на это дело повлиять. Вдруг проклятие и вовсе больше нет?

У меня долго ничего не получалось, однако я не сдавался и вскоре был вознаграждён ощущением пустоты и темнотой вокруг, которая медленно но верно стала сменяться множеством мелких светящихся линий в центре которых обнаружился достаточно большой ком необъятной вязкой тьмы, через который едва заметно просвечивался достаточно большой яркий шарик света.

«Так вот что значит печать предателя крови», — подумал я, внимательно рассматривая это образование и пытаясь понять, насколько оно отличается от того, которое было у Фёдора.

Судя по всему, различия были глобальны. Как минимум оттого, что моё ядро ощущалось раза в два больше, чем у истинного Чародеева, и печать предателя крови не сумела полностью его поглотить. Но это и понятно, как я понял, у детей влияние печати снижено, да и подозреваю, что на увеличение источника могло повлиять объединение наших душ.

Несмотря на большой опыт Фёдора в нахождении во внутреннем мире, меня достаточно быстро оттуда выбросило, и больше попасть в то состояние почему-то не удалось. Несмотря на это, волевая защита откликалась по первому требованию, и я решил, что данный навык необходим в постоянных тренировках. Я должен быть готов сформировать его в любой момент, слишком уж опасным и негостеприимным был этот мир к Чародееву.

Помимо отработки защитных навыков, я решил готовить это тело к противостоянию с противником. Сначала побегал на небольшом пятачке; вдумчиво размялся, чтобы не допустить ненужных травм; и принялся за отработку техники прямых и боковых ударов кулаками. Не забыл и про атаки снизу. Затем по той же методике отработал удары коленями и ногами по разным этажам. Убедившись, что бью правильно, движения гармоничны и не вызывают внутреннего отторжения, стал вспоминать правила передвижения во время боя, а также вдоволь поработал над сериями ударов руками и ногами.

На всё это дело потратил едва ли не два часа и, полностью мокрый от выступившего на коже пота, отправился набирать воду, чтобы на улице окатить себя ею, умыться и взбодриться.

После обеда, я, ощущая боль и слабость во всём теле, решил больше так не усердствовать, но всё же хоть немного времени уделить отработке талантов старшего Фёдора, а точнее его навыку работы с мечом. Почему-то было у меня опасение, что стоит только попробовать использование холодного оружия, как я сразу себе что-нибудь отрежу. Правда, ничего подобного в доме не было, и пришлось подбирать подходящую по руке палку, с которой я принялся за разминку.

Учебный инвентарь оказался неудобным, неказистым, царапал кожу на руке, однако со своей задачей справился. Вскоре выяснилось, что я не только знаю, как проводить разминку с оружием, но и понимаю правильную последовательность действий для тренировки слабой кисти и других частей тела. В памяти остались обрывки того, как Фёдор, уже будучи сержантом, готовил своих подчинённых. Помимо этого я, забыв про слабость и боль, сумел отработать удары мечом в движении и осознал, что с холодным оружием мне нужно тренироваться долго и серьёзно, так как конечности просто не поспевают за мыслью. Несмотря на это, своими результатами я остался доволен. Ещё бы лук с арбалетом взять и огнестрел какой-нибудь, тогда бы я был уверен, что могу действовать в любой нестандартной ситуации.

На ужине, когда я планировал доесть остатки супа, выяснилось, что кастрюля пуста, видимо, в моё отсутствие отец мальчишки совершил набег на кухню и вновь закрылся в своём подвале.

Выругавшись, нашёл чем перекусить и решительно отправился к Всеславу. По новым воспоминаниям Феди, появившимся у меня в голове, именно он давал мальчишке деньги на продукты, и этим необходимо было пользоваться, не тратить же мне свои кровные на это дело? Кроме того, следовало познакомиться с отцом лично и узнать, что можно от него ждать. Вдруг его крыша совсем протекла и он на меня нападёт ночью? Кто его знает? Да и посмотреть на логово этого рунного маньяка тоже хотелось.

Отцом Фёдора, Всеславом Брячиславовичем, оказался высокий худощавый старик с длинными седыми волосами, измождённым лицом и фанатично горящими глазами. Ментальное здоровье которого, как я и подозревал до этого, было уже давно подорвано.

«Интересно, а как он выживал здесь, когда мальчишка поступил в лицей? — подумал я, вспомнив, что после обучения Фёдор посещал отчий дом и Всеслав был жив — Значит, с ним не всё столь печально, как кажется».

Подвал, в котором работал пожилой мужчина, несмотря на мои опасения, оказался вполне большим добротным помещением. Он был заставлен шкафами с множеством книг и несколькими столами, засыпанными помятыми листами. Впрочем, бумага здесь была собрана и в углах, а также валялась на полу. Вот только исписанные листы не привлекли моего внимания, в отличие от небольшого деревянного постамента свободного от мусора, на котором лежал ничем не примечательный серый камушек размером с половину ногтя мизинца.

Не знаю, чем он так меня заинтересовал, но мой взгляд к нему словно бы прикипел, и вскоре я обнаружил себя стоящим возле постамента.

— Ты тоже слышишь его голос? — странным фанатичным голосом спросил отец.

— Голос? — с недоумением переспросил я и покачал головой — Скорее ощущаю его силу.

— Наконец-то! В тебе наконец-то проснулась кровь нашего предка! — восторженным тоном завопил отец, схватив меня за плечи — Теперь ты поможешь мне написать мою книгу!

— Как? — спросил я, не отводя взгляд от этого странного камня — Ведь чтобы чувствовать руны, я должен стать магом и пройти инициацию. А этого не сделать без ритуала пробуждения или…

На мгновение я замер и прикипел взглядом к мелкому камню, а точнее небольшому осколку от чего-то большего. В голове всплыли воспоминания Фёдора, знания, полученные им в войсках и доме Гнолиных.

«Это алтарь! — понял я — Осколок алтаря Чародеевых! Вот только почему он хранится у нас здесь? Может быть, поэтому им никак не удавалось снять с себя печать предателей крови? Или такие части есть у всех ветвей рода?»

Додумать я не успел: Всеслав провёл ножом по моему пальцу, обагряя камень кровью. Я не успел даже вскрикнуть. Мгновение — и из осколка в меня ударил луч кроваво-красной энергии, перенося сознание во внутренний мир, где мой источник магии стал медленно, но верно увеличиваться в размерах из-за вливания большого количества энергии. Печать при этом словно бы потрескалась и уменьшилась.

Я вспомнил инициацию Феди в городском отделении магов и был точно уверен, что ритуал там проходил совсем по-другому и никакого ощущения мощи в мальчишке не было.

Понять глубинную разницу в ритуалах я не успел, меня выбросило из внутреннего мира и в глазах окончательно потемнело. Открыл глаза я уже утром и в своей кровати. При этом чувствовал себя крайне отвратительно, слабость была во всём теле.

С трудом поднявшись и приготовив кастрюлю пустой каши, так как больше ничего не было, собрался было вновь направиться к отцу, но увидел пачку денег, оставленных на расходы, и остановился. Это было то, что нужно, а повторно отправляться в этот подвал мне не хотелось, особенно в таком состоянии.

Приободрившись, подхватил деньги, взял пакеты и направился в деревенский магазин, где закупился дешёвыми товарами первой необходимости и вернулся домой.

Пока проветривал голову, анализировал происходящее и составлял планы, осознал, что, как бы мне был не по душе дом Чародеевых, здесь мне придётся задержаться на некоторое время. Может быть, на месяц-другой, а возможно и больше. Нужно на нормальном уровне овладеть навыками, оставшимися от Фёдора-старшего, прежде чем мечтать о чём-то большем. Только так. Ставки уж слишком высоки.

Так что пришлось мне закатывать рукава и заниматься готовкой сразу на несколько дней, так как вдруг понял, что готовить умею, но делать этого не люблю, ну и одновременно с этим занялся наведением порядка во всём доме. Слишком уж страшно в нём было находиться.

Уборкой активно занимался весь день, до самого вечера. Убрал всю паутину, смёл отовсюду пыль, подмёл и вымыл полы, после чего решил вновь прогуляться в магазин и вознаградить свои старания мороженым. Пусть дом и не стал уютным, но теперь точно перестал походить на помойку, да и ходить по полу стало возможным босиком. Кроме того, отсутствовавшие ещё утром силы вернулись и я ощутил себя невероятно хорошо.

И, как это ни удивительно, но вновь без всяких проблем закупился в деревенском магазине. Никто не лез к странному и живущему на хуторе мальчишке. Ни взрослые, ни подростки. Поэтому я неспеша и с удовольствием съел мороженое, а после с пакетами, наполненными дешёвыми крупами и макаронами, направился домой.

Вот только когда я свернуть на дорогу ведущую в сторону хутора не успел, мне навстречу выехал чёрный внедорожник.

«Осколок алтаря. Инициация. Всплеск магической энергии. Чародеевы» — проскользнули в голове худшие подозрения, а из остановившегося автомобиля уже выбирались два крепких короткостриженых мужика в кожаных куртках, а с ними, третьим, и мой одноклассник по фамилии Буржевский. Тот, про родственника которого меня предупреждали. Под глазами подростка, наливались фиолетовым цветом два огромных синяка.

— Илья! — с облегчением произнёс я ставя пакеты на дорогу и формируя волевой защитный покров — Ты даже не представляешь насколько я рад тебя видеть!