39

Сижу уже который день в своём кабинете безвылазно, будто заключённый в собственной крепости.

Как оказалось, только бутылка виски — мой самый верный друг! Хотя какой он к чёрту друг? Тоже предатель, вот кто. Сначала дурманит, обещает забвение, а потом бьёт под дых похмельем и осознанием собственной никчёмности.

Горькая ирония, не правда ли? Я, Захар Савин, человек, которому, казалось, подвластно всё, теперь опустился до этого.

Звук сообщения прерывает мою пьяную медитацию.

Сердце подпрыгивает. Слабая надежда — может, Анна?

Открываю.

Нет. Мерзкая рожа этого мудака.

Макс, чтоб его черти драли!

На видео он в шикарном номере. Огромные окна с видом на отель-парус Burj Аl Аrab.

Конечно, Дубай. Куда еще он мог податься.

На заднем фоне — Ксения посылает воздушный поцелуй.

Тошнота подкатывает к горлу.

— Ну что, братан, каково быть аутсайдером? — его голос сочится ядом. — Каково, когда рушится твоя семья? Нравится?

Сука! Каждое его слово бьёт точно в цель, вышибая воздух из лёгких.

Но дальше — хуже.

— и мне было так же больно, когда твой папаня обрюхатил мою мать!! И бросил её как надоевшую игрушку! Это из-за него она погибла! А от меня он отвернулся, не признал! Чтоб..чтобы репутацию свою не очернить!

Что?! Что за херню он несёт?

Мой отец... нет, не может быть.

— Только люди не игрушки для вас, зажравшихся богачей! Этот ребёнок — его внук! И спешу обрадовать - от эскортницы! А он так за свою репутацию трясся. Ха! Пусть получает сюрприз! Новая "элитная" кровь в ваш благородный РОД! От шлюхи! Профессиональной шлюхи!

И это совсем не твой ребёнок! Он от меня!

Меня начинает трясти. Комната плывёт перед глазами

Максим довольно улыбается на экране, потирает нос, шмыгает.

Я замечаю следы порошка на ноздре. Обдолбанный ублюдок!

— А тебя развели как последнего лоха! — продолжает он. — Он так тобой гордился! Ха!

Теперь я заберу то, что по праву принадлежит мне — все разработки у меня!

Он показывает микросхему, сердце пропускает удар.

— И у меня уже есть покупатель! Сделка уже оговорена! Это моя компенсация за испорченное детство, за смерть моей мамы, за юность в детдоме! Сука! Ненавижу вас всех!

Но я отомстил!

Видео обрывается, а я сижу, оглушённый, пытаясь переварить то, что я сейчас увидел.

Внутри — разрываюсь от эмоций.

Я не могу дышать.

Всё, над чем я работал, всё, чего достиг, все, чем дорожил — всё разрушилось как карточный домик. И ради чего? Из-за чьих-то грехов прошлого? Из-за ошибок отца?

Все оказалось фарсом, грязной интригой, в которой я — лишь пешка, которой пожертвовали ради чужих амбиций

Никому нельзя доверять. Эта мысль вгрызается в мой мозг, как голодная крыса.

Почему Я должен расплачиваться за ошибки моего отца?! За его похоть, за его трусость, за его эгоизм?

Меня захлестывает волна отчаяния и гнева — на отца, на Макса, на весь этот проклятый мир, который оказался таким лживым и жестоким.

Звонок охранника вырывает меня из пучины отчаяния.

— Захар Игоревич, прибыл Игорь Владимирович.

Отлично. Просто, блядь, отлично. Папочка собственной персоной пожаловал.

Он входит в кабинет — все такой же холеный, уверенный в себе.

Но что-то в его глазах... Неужели это страх? Стыд? Да нет, быть не может. Такие, как он, не умеют стыдиться.

Отношения между нами и так всегда были натянуты, как струна, готовая лопнуть в любой момент. А сейчас в воздухе зависла такая неловкость, что хоть топор вешай.

И вот о чём с ним говорить? "Привет, пап! Как дела? Кстати, ты не рассказывал, что у меня есть сводный брат-психопат"

Отец первый нарушает это тягостное молчание:

— Я так понимаю, Максим тебе тоже отправил видео... В общем, не буду долго объясняться, перейдём сразу к делу.

ЕГО голос звучит тихо, неуверенно.

Впервые в жизни я вижу его... уязвимым?

Я молчу, не в силах произнести ни слова.

Внутри всё кипит, но... что-то в его голосе, в его взгляде останавливает меня от того, чтобы высказаться прямо.

— Я признаю свою вину перед тобой и... перед твоей покойной матерью.

Максим тоже мог бы вырасти толковым парнем, он талантлив. И в этом есть тоже моя вина, что он выбрал неправильный путь.

Он делает паузу, собираясь с мыслями.

— Поэтому, чтобы хоть как-то искупить свою вину, я .. забираю этого ребёнка, моего внука, себе на воспитание.

Я смотрю на него, не веря своим ушам. Этот человек, всегда такой сильный и непоколебимый, сейчас выглядит... сломленным.

— Нельзя оставлять без внимания и поддержки своих детей... Пусть даже и нежеланных.

Судьба даёт мне второй шанс.

Я вижу, как он смахивает слезу, и что-то внутри меня ломается.

Годы обиды, непонимания — всё это вдруг становится неважным.

Я подхожу ближе и просто обнимаю его.

Без слов. Потому что слова сейчас не нужны.

Мне ли не знать, какой огромной может быть цена глупых мимолётных ошибок.

Я сам наделал их столько, что хватит на несколько жизней.

И в этот момент я понимаю: пора начать всё с чистого листа. Пора перестать бежать от прошлого и начать строить будущее.

Может быть, ещё не поздно всё исправить?