Глава 9

Максим просидел у друга в палате до самой ночи. Видел, как расстроился Давид, но понимал, что они не смогут противостоять Когану.

Слишком большого полета человек. Что уж тут говорить, но и покойный Генрих Владленович всегда был под Коганом, хоть они и считались друзьями.

Регина никогда не нравилась Максимую. Но когда Давид попал в ту аварию, то именно она первая прибежала на помощь, а вот Даша, в которой Виткин ни секунды не сомневался, оказалась предательницей.

Именно о Даше, как это ни странно, и подумал Максим, когда его телефон завибрировал. Номер был неизвестный, но он ответил, а когда узнал, кто звонит – поскорее вышел из палаты друга.

Говорить с Морозовой не хотелось. Во-первых, его об этом попросил сам Давид ещё десять лет назад, после того, как Даша сказала, что не хочет связывать свою жизнь с инвалидом. Во-вторых, он и сам ее презирал после этих слов, хотя в школе считал лучшим другом.

Ну и в-третьих: где-то же ее носило десять лет, и она ни разу его не набрала, а сейчас вдруг понадобился?

Все эти доводы полетели в трубу, когда его озарило, что именно сейчас она бы смогла исправить свою ошибку.

Все люди ошибаются. Может, и ей сейчас нелегко жить с таким грузом. Правда, в процессе разговора оказалось, что у нее есть дочь. Может, и муж еще имеется?

Виткин махнул рукой на свои догадки и обещал выполнить ее просьбу – приехать и поговорить.

Дом нашел сразу и опять же удивился: старая, но солидная пятиэтажка на Цветном бульваре. Как она на квартиру тут заработала – думать не хотелось.

Он поднялся на третий этаж и позвонил в дверь.

Морозова ни на грамм не изменилась. Такая же красотка: ярко-голубые глаза, темные волосы по плечи и ямочки на щеках при ее попытке улыбнуться.

– Проходи, – она сделала шаг назад и мужчина вошел в прихожую, буркнув на ходу:

– Привет.

– Разувайся, идем на кухню, там как раз шарлотка почти готова.

Виткин потоптался в коридоре и грозно спросил:

– Я не пироги сюда пришел есть. Ты сказала, что очень срочное дело. Я ничего не путаю?

– Ничего не путаешь. Но все же это срочное дело пойдет немного легче с шарлоткой, – и, не дождавшись ответа от мужчины, Дарья развернулась и ушла, видимо, как раз на кухню.

Максим еще немного постоял и снял обувь.

Не будет же он сейчас убегать. Раз уж пришел – выслушает.

Из прихожей он попал в гостиную и там нашел Морозову. Кухня была совмещенной с гостевой зоной, но вполне просторной.

Даша как раз достала из духовки пирог и поставила на подставку на стол. Так же ловко разлила чай по чашкам и снова указала рукой, уже на стул.

– В ногах правды нет, так говорят?

Она попыталась улыбнуться.

– Интересно, где она тогда есть? – хмыкнул Максим и присел на стул.

– А нигде ее нет, – Дарья взяла лопатку и, держась специальной рукавицей за горячую форму, отрезала кусок и положила сначала на его тарелку, затем на свою. – Правда всегда своя. Особенная. Как для самого человека, так и для отдельных составляющих.

– А истина есть?

– Да, – кивнула Морозова. – И я тебе ее сейчас расскажу.

Виткин чуть откинулся на сидении и сложил руки на груди:

– Очень внимательно тебя слушаю!

Даша ковырнула вилкой горячий кусочек пирога и сказала:

– Я никогда не предавала Давида.

Мужчина молчал, внимательно разглядывая ее.

– Ты же помнишь, что к Давиду не пускали нас, когда он был в реанимации. И даже когда пришел в себя – первым к нему пустили отца. Генриха Владленовича.

Максим кивнул. Да, он помнил этот страшный день, когда его лучший друг попал в аварию, как его вытаскивали из автомобиля специальной техникой, и как он пришел в себя только спустя две недели.

Почти все это время, кстати, Даша находилась в больнице и отказывалась уходить. Сам Максим тоже там проводил ночи и днем приезжал, чтобы поддержать ее.

– Потом нам сказали, что Давид слишком слаб…

Виткин перебил ее:

– Да, я помню, и еще двое суток нас к нему не пускали, а потом сказали, что он никогда не сможет ходить и навсегда станет инвалидом.

– Верно, – кивнула Морозова. – Только перед тем, как разрешить мне войти к нему в палату, меня отвел в сторону Генрих Владленович и по секрету сообщил, что Давид немного не в себе и хочет проверить мою любовь.

Она хмыкнула и посмотрела на Максимая.

– И что? – не выдержал мужчина. – Что было дальше?

– Он сказал, что с Давидом, на самом деле, все более-менее, а инвалидность он придумал, чтобы проверить мои чувства.

– Бред! – выкрикнул Максим, но почти сразу оссекся.

Генрих Владленович был мастером интриг! К тому же он ненавидел Дашу и мечтал заполучить в невестки Регину – дочь его лучшего друга. Который, как оказалось, десять лет спустя предал и его, и его сына.

Даша дернула плечом, мол, не веришь – и не надо! Мужчина виновато опустил голову и тихо спросил:

– И что было дальше?

– А дальше было то, что он прекрасно выучил мой характер. Он знал, что я не прощу ему такую проверку.

Максим посмотрел в ее глаза и заметил в них слезы.

– Я была молодая и ужасно глупая. Наверняка он абсолютно другую информацию сказал Регине.

Виткин кивнул:

– Да, так и было. Наверное, он сказал ей правду, а сыну соврал, что будет проверять вас обеих. И в итоге получилось, что Регина была готова связать свою жизнь с инвалидом, а ты – нет. Теперь я понял, почему Давид выбрал ее. – Максим еще пару раз кивнул и добавил: – Просто тогда я не мог его понять! Ну ладно, ты отказалась быть с инвалидом, но зачем ему нужна была Регина, которую он ненавидел?

Даша заплакала, закрывая ладонями лицо, и сквозь слезы пробурчала:

– Я такая ду-у-у-ура! Как я могла повестись на это? Я ведь знала, какой подлый человек отец Давы. Он же меня и до того случая несколько раз подставлял.

– Даш, – Максим дотронулся до руки девушки, – ты знаешь, что случилось с Давидом месяц назад?

Морозова вытерла рукавом бомбера слезы и кивнула.