глава22

МИЛАНА

Эрик уехал, и до того пустой дом, стал ещё пустее. Казалось бы, я должна радоваться, что муж, ставшим моим поневоле, покинул дом, но в груди зародилась непонятная тоска. И как бы я не старалась разобраться в появившемся чувстве, никак не могла дойти до истины. Он красивый мужчина, привлекательный, уверена, за ним табуном бегают девушки, но душа моя закрыта к нему. Возможно потому, что ещё не переболела Павлом, не отошла от предательства, а ещё Миша, мой мальчик, все мысли сейчас только о нём. А та тоска, что поселилась во мне, скорее всего от нехватки общения. Светлана не сильно разговорчива, она ходит мрачной, сильно задумчивой, словно робот выполняет свои обязанности, как врача с Мишей.

Вторая девушка, которую я видела в первый день приезда в этот дом, и вовсе исчезла, возможно с ней бы я нашла общий язык, но её нет.

- Милана, - вздрагиваю от голоса Светланы, задумалась настолько, что не услышала, как женщина вошла, - идём, с тобой хочет поговорить Кристиан, - с каменным выражением лица, говорит женщина.

Немею от такой новости, что нужно от меня этому старику? Я прекрасно помню нашу первую встречу, и чем она закончилась.

- Зачем? – тихо спрашиваю женщину.

- Понятия не имею, - ведёт плечом, - идём, не заставляй человека ждать, он и так не в лучшей форме, - поджимает губы, недовольно сверкает глазами.

Ей не нравится, что я не понеслась сломя голову к её хозяину.

Нехотя поднялась с постели, мне намного лучше, но тянущая боль во шве ещё есть, и я думаю она ещё не скоро пройдёт, хотя это только мои предположения, в моей жизни до того не было операций.

Гошу в себе желания подойти к кувезу и посмотреть на сына, выхожу из комнаты, несколько шагов по коридору и я у двери комнаты Кристиана. Светлана открывает дверь, кивком головы показывает, чтобы я заходила, делаю, как велят. Женщина не заходит за мной, закрывает дверь с той стороны, я же перевожу взгляд на лежащего на огромной кровати старика и чуть не вздрагиваю от пронзительного взгляда.

- Добрый день, - говорю пересохшими губами, стоя около порога не решаясь пройти до одного из стульев, что стоят чуть в стороне от кровати.

- Проходи, - без слов приветствия командует пожилой мужчина.

Хам! Появляется в голове мысль.

Делаю, как говорят, прохожу до ближайшего стула, присаживаюсь на самый край, по-другому сидеть пока не могу, а точнее боюсь, кажется, что мои швы могут разойтись.

Пристальный взгляд не исчезает, дед Павла следит за мной, словно я вор и вот-вот могу спереть что-то в этой комнате. Мы молчим, я же не знаю о чём говорить, а мужчина не спешить озвучивать цель моего нахождения здесь. Опустив глаза себе на колени, жду, когда хозяин дома подаст голос. Проходит, наверное, уже минут десять, я нервничаю, ерзаю попой по краю стула, то сжимаю, то разжимаю ладони в кулаки.

Я помню, как отзывался о своём пожилом родственнике Павел. Он говорил, что его дед очень тяжёлый и жесткий человек. Я, конечно, придумывала образ Кристиана, но он никак не вяжется с моим вымышленным. И всё потому, что ещё никогда не встречала таких людей. Когда я училась в школе, то считала учителя географии очень тяжёлым и строгим, и именно по нему рисовала образ этого старика, но теперь я понимаю, как ошиблась. Мой учитель был просто ангелом.

- Извините…, - не выдерживаю и очень хрипло начинаю, но тут же замолкаю, прочищаю горло лёгким покашливанием, - зачем вы меня позвали? – сидеть здесь нет больше моральных сил, ещё чуть-чуть и просто сбегу.

- Мне скучно, - получаю ответ и сказано это таким тоном, словно от меня отмахнулись.

«Скучно?!» Тогда какого чёрта он молчит? Или же ему становится весело вот так смотреть на меня, как на мышь в ловушке у хищника?

- Послушайте…, - поднимаю взгляд на старика, но не успеваю договорить.

- Как вам дом, Милана? – перебивает мужчина, - нравится? Все обследовали? – сыпет вопросы с явном ехидством в голосе.

- Я ничего не обследовала, из комнаты не выхожу, поэтому нравится мне ваш дом или нет, не могу сказать, - отвечаю с раздражением в голосе.

Да что же это такое? Сама себя не узнаю, никогда так не вела себя со взрослыми людьми, вежливо говорить с этим человеком не получается, словно он меня своим хамством заразил.

- А что же вы так, Милана? Чего сидите, вас вроде не запирали под замок, и этот дом уже не мой, он Мишкин, и до его совершеннолетия ваш, так что можете хозяйничать, пока, - выделяет последние слова.

Прикрываю глаза, слегка качаю головой. «Не заперли под замок?», а разве это не так? Я здесь не по собственной воле!

- Что-то я не вижу радости на вашем лице? – продолжает мужчина.

- А чему я должна радоваться? – открываю глаза, смотрю в упор на старика.

- А разве нечему? – вздёргивает одну бровь вверх, - ваш сын несказанно богат, вы можете пользоваться теми деньгами, что ежемесячно будут поступать на ваш счёт, сумма, конечно, ограничена, но она весьма приличная, на многое хватит, - ошарашивает меня прадед моего сына.

- Мне не нужны эти деньги, - качаю головой, - и я совсем не рада всему этому кошмару, безусловно, деньги многое решают в этой жизни, но счастья они не приносят, от них одни беды, неужели вы ещё этого не поняли? Ваш внук пошёл на такой ужасный поступок ради вашего наследства, потерял человечность, хотя…, - поджимаю губы, - человечности в нём наверное и не было. С рождения с золотой ложкой во рту, получал всё, что хотел, избалованный деньгами, вот и вырос такой сволочью, - выплёскиваю внутренние негодование.

- Завидуете, что у вас такого не было? – с ухмылкой и прищуром глаз произносит старик.

От таких слов начинаю задыхаться, да как он может такое говорить? Что он за человек такой?

- Вы с ума сошли? – резко поднимаюсь, - как можно такому завидовать? Ваша семья готова убивать друг друга ради денег! Вы все погрязли в гонке за богатством, испачкались с головы до ног, и не только внешне, но и внутренне! Мне жаль вас, правда жаль, вы лежите здесь сейчас, вокруг вас нет близких, зато вы несказанно богаты, вот только ваши деньги не могут подать стакан воды, поддержать вас за руку. Вы растеряли всех близких, и виноваты в этом сами! Павла нужно было любить и воспитывать, учить любить семью, любить и заботиться о близких, а вы сделали из него такого же монстра, как и вы сами, любящего только деньги! - меня несёт, остановится не получается, этот омерзительный старикан пробудил во мне такой гнев, что всё тело трясёт крупной дрожью.

Поворачиваюсь к выходу из комнаты, не хочу здесь больше находится, до ужаса не приятно быть рядом с таким гнилым человеком. Павел весь в своего деда, такой же гнилой!

- К сожалению вы правы, Милана, - настигает у самого выхода, не успеваю даже за ручку двери взяться.

Медленно поворачиваюсь к старикану, смотрю и не верю в услышанное! Может показалось?

- Я и правда погряз, как вы выразились в «гонке за богатством», но меня так воспитали, с детства приучали к правлению и заработку денег, пополнять казну семьи, это было самым главным. Я так же воспитывал своего сына, Филипп был очень умным, к десяти годам он мог легко приумножить выделенные ему карманные средства, вот только с Павлом получилась осечка, не в нашу породу пошёл, - скривился мужчина, - я давно понял, что не сможет он править всем, но до последнего надеялся хоть чему-то научить. Его мать та ещё стерва вместо того, чтобы направить сына на нужный путь, увела в сторону, захотела просто получить построенное чужими руками. Мужчины нашей семьи всегда уважали своих женщин, под венец шли не по любви, по расчёту, чувства появлялись позже, но так как Павел, никто не поступал. Упустили мы его, - вздыхает старик, - в этом есть и моя вина, - с каждым сказанным словом, мужчина становился всё мрачнее и несчастнее.

- Я очень рада, что вы понимаете и признаёте свою вину, вот только все что произошло, не исправить, - говорю и развернувшись обратно, дёргаю дверь за ручку и открыв её, покидаю комнату Кристиана.

Как бы ему после нашего разговора не стало ещё хуже, надо бы позвать Светлану, пусть проверит деда. Больше в его комнату я не зайду, мне и этого разговора за глаза, внутри все горит огнём, его слова о зависти очень обидны. Как же я хочу уехать из этого дома и никого больше не встречать в своей жизни из этой семьи! Готова даже с самим чёртом убежать, только бы подальше!

Как бы не старалась вытравить мысли о прошедшем разговоре с Кристианом, тяжёлый осадок остался глубоко во мне, он словно вековой дуб пустил корни и крепко накрепко закрепился там. Тяжело вздохнув, подошла к окну, сегодня солнечно, на улице очень тепло, и неожиданно для самой себя захотелось выйти на свежий воздух, погреться в лучах солнца.

Развернувшись, подошла к кувезу, увидев, как Миша шевелит своими крошечными пальчиками, улыбнулась. Светлана говорит, что мой сынок хорошо набирает вес и совсем скоро он достигнет нужного веса, и тогда я смогу впервые взять его на руки, прижать к себе, дотронутся губами до его лобика, вдохнуть его запах.

Шумно вздохнув, прикрыла глаза. Нужно всё-таки погулять, хоть на немного выйти из этого дома. Подойдя к шкафу, сдвинула большую створку в сторону, оглядела свой гардероб, который два дня назад привёз для меня курьер. Как оказалось, это Эрик позаботился на огромном расстоянии. Он звонит каждый вечер, в одно и тоже время. Наши разговоры длятся всего пару минут, он узнаёт, как у нас дела, как наше самочувствие, обещает скоро вернутся.

Взяв первый попавшийся спортивный костюм из очень тонкой и мягкой ткани, как можно быстрее переоделась. Выйдя в коридор, покрутила головой, прислушалась к тишине дома, пытаясь услышать Светлану. Не могу оставить Мишу одного, страшно. Услышав непонятный звук, пошла в его сторону. В огромной гостиной стояла Светлана, в её руках огромный букет белых роз.

- Света, - позвала женщину.

Доктор этой семьи обернулась.

- Легка на помине, - буркнула женщина, - держи, это тебе, от Эрика, - подходя ко мне, протягивает букет.

Удивлённо моргнув, приняла букет и тут же в голове пронеслись кадры из недалёкого прошлого, как дарил мне цветы Павел. Букеты были такими же большими, только розы всегда были тёмно-бордовые и всегда казались слишком строгими, тяжёлыми с виду. А вот эти, словно пушистое облако никакой строгости и тяжести. Не удержавшись, уткнулась в тугие бутоны лицом, жадно сделав вдох. Вкусный аромат тут же проник в лёгкие, задержала его на пару секунд, выдохнула и следом сделала ещё вдох. Стало очень приятно от такого жеста Эрика.

- Только в комнату их не тащи, у малыша может быть аллергия, оставь их здесь, вазу я уже наполнила водой, - говорит Светлана, заставляя меня оторваться от цветов, рукой показывает на низкий столик, что стоит посередине гостиной.

- Хорошо, - киваю головой, - Света, - вспоминаю зачем искала женщину, - я хочу выйти на улицу, вы можете побыть с Мишей?

- Иди, только не слишком долго, мне нужно приготовить для Кристиана и тебя обед, домработница взяла выходной, - говорит женщина и направляется в сторону комнат.

Вздохнув, подошла к столику, слегка наклонившись, поставила цветы в вазу, нырнув в них ещё раз носом. Казалось бы, такая мелочь, букет, но таким теплом разлилось внутри. Первый букет от мужа! От такой мысли, с губ сорвался нервный смешок. Я ещё не осознала, что являюсь замужней женщиной. Совсем не так я мечтала выйти замуж. Не было белого платья, родителей, гостей, криков «горько», смеха и веселья, радости за молодожёнов. Ничего не было, кроме тётки из ЗАГСа.

Качнув головой, отгоняя гнетущие мысли, направилась на выход из дома. Хоть меня и заносили на каталке, я хорошо помню в какой он стороне. Открыв входную дверь, перешагнула через порог. Десять дней заточения, десять дней в чужом доме. Пусть хоть сколько Кристиан говорит, что всё это Мишино и моё тоже хоть и временно, пока мой малыш достигнет совершеннолетия, я считаю это чужим. Наверное, я никогда не приму и не свыкнусь с тем, что мой ребёнок наследник огромного состояния, состояния, которое принесло столько боли и разочарования.

С боку раздалось шипение, вздрогнула, перевела взгляд в сторону звука. В пару метрах от меня у самого подножья высокой лестницы, стоит мужчина в чёрном, строгом костюме с рацией в руке, вот от неё и идёт хрипящие шипение.

Окинув меня пристальным взглядом, мужчина поднял руку вверх, поднёс к губам рацию, бросил короткое «объект на улице». Поморщилась от того, как меня назвал этот мужчина, стала спускаться по высоким ступеням. Спустившись вниз, оглянулась. Чуть рот не открыла от увиденного. Кажется, вся имеющаяся здесь охрана решила окружить меня со всех сторон. вот только не понятно, от кого они меня решили охранять? За ворота выходить не собираюсь, да и вряд ли меня выпустят, даже если и захочу.

Стараясь не обращать на свору мужчин из десяти человек, двинулась по вымощенной уличной плиткой, дорожке. Усадьба вокруг дома пышно усеяна зелёным ковром ровно подстриженного газона, клумбы ярких цветов, многие из которых вижу впервые. Невысокие шарообразные кусты, пышные пихты. От такой красоты стало захватывать дух. Не удержавшись, сошла с дорожки, подошла к одной из пихт, пальцами дотронулась до ровных иголочек, потерла пару между пальцев, поднесла руку к лицу. С детства любимый аромат лесной красавицы, напомнил о самом главном празднике зимы.

В память ворвался момент моего единственного Нового Года в полном одиночестве. Я уже была беременной, мечтала встретить праздник вместе с Павлом, но его за два дня до Нового Года вырвали в командировку. Теперь же я понимаю, никакой командировки не было, он просто встречал его со своей семьёй, женой, детьми. Внутри кольнула обида и в сотый раз понимания, какой дурой я была. К родителям не отпустил, бросил одну, а сам наслаждался праздником и, наверное, даже не вспоминал, что в его квартире в одиночестве сидит беременная… любовница.

Выпустив из пальцев иголочки пихты, вернулась на дорожку, свернула за дом. Вид был ещё интереснее, всё те же пихты, только в большем количестве, а за ними скрылась круглая беседка из дерева. Свернув по дорожке, которая вела прямо к беседке, зашла вовнутрь, присела на самый край повторяющей форму беседке лавочку. Сидя на протяжении нескольких минут, разглядывала убранства двора. Каменный забор по периметру достигал пару метров, и только в самом конце заднего двора выделялась кованая калитка. Охрана следовала чуть не по пятам, мужчины не напрягали своим присутствием, возможно уже привыкла к охране. Гуляя с Павлом по магазинам рядом всегда присутствовали несколько мужчин из его охраны.

Поднявшись, вышла из беседке, уже хотела вернуться обратно в дом, как взгляд зацепился за ярко розовый кустарник, что рос рядом с той калиткой. Интерес взял вверх, спрятав руки в карманы спортивной кофты, ускорила шаг, чтобы поскорее рассмотреть растение. Подходя ближе, я уже поняла, что это за кустарник. Гортензия.

Когда до растения оставалось не более пяти метров, за спиной раздался непонятный, свистящий звук, а следом отборный мужской мат и крик защищать «объект». Только и успела, что развернуться к кричащим мужикам лицом, как всё тело и нутро сковало диким ужасом. Трое мужчин стояли ко мне спиной и… стреляли в своих товарищей, несколько человек уже лежали на земле и не шевелились. Крик рвущийся наружу, застрял где-то комом в горле, а дальше меня буквально снесло огромным телом одного из охранников.

Пронзительно визг, замахала руками и ногами, когда меня подхватили поперёк туловища, до ушей донёсся лязг железа и следом меня выбросили за пределы территории прямо на землю. Не успела опомниться, как меня вновь подхватили и с невероятной лёгкостью перекинули через плечо. В голове закружились роем пчёл мысли, и все они были о Мише.

- Быстро! – прогремело над головой и уже в следующую секунду меня закинули на широкое сидение автомобиля, - гони! – это последние, что смогла услышать, прежде чем к носу и рту прижали тряпку с резким запахом, а дальше темнота.