Глава 22. Ничего не изменилось

Артем

— Артем Германович, — раздается голос секретаря из интеркома. — К вам бухгалтер от Валентина Круглова.

— Пусть проходит через пять минут, — отзываюсь я и снова погружаюсь в документы.

Вскоре слышу стук каблуков и звук прикрывающейся двери. Поднимаю глаза и удивленно приподнимаю брови — передо мной стоит Арина.

В деловом костюме и белой блузке. Серьезная такая, даже мрачная.

Смотрит на меня исподлобья, поджимает губы. Совсем как в университете, до того как начали встречаться. Я тысячи раз смотрел на эту неприступную гордячку и представлял, как сграбастаю ее в свои объятия, прижму к стене, заберусь под юбку, расстегну бесячую, всегда наглухо застегнутую блузку. Или посажу на стол прямо там, в аудитории, и…

Покачиваю головой, стряхивая наваждение.

— Что ты здесь делаешь? — интересуюсь.

Она тем временем нервно сглатывает и убирает прядь волос за спину, оголяя шею. Интересно, то местечко под ухом и ниже до сих пор такое же чувствительное?

Сколько раз Арина откидывала шею назад, а я целовал ее, вызывая стоны удовольствия и мурашки по коже — и не сосчитать. Пусть она меня и не любила, но хотела точно: тело не врет. Сколько раз отдавалась с таким жаром и страстью, что мне срывало башню. А потом шла и с таким же жаром отдавалась Мерзлову. Маленькая похотливая сучка!

— Артем, — насупливается Арина, — я привезла документы.

— Ты от Круглова, что ли? — доходит до меня. Вот так сюрприз. И искать не надо, сама пришла.

— Как видишь, — подходит она ближе.

Садится на самый краешек стула, нахохлившись, как воробушек, словно готова в любой момент сорваться и упорхнуть.

Но мы оба знаем, никуда она не упорхнет.

— Подпиши, пожалуйста. А потом нам надо поговорить, — с самым серьезным видом заявляет она.

— В офисе я обсуждаю только рабочие моменты, — усмехаюсь я. — Если хотела пообщаться, могла позвонить. У тебя есть мой номер.

Арина вспыхивает как спичка.

— Это, — прищуривается она, — не телефонный разговор. Я хочу поговорить о моем сыне.

— Нашем, — машинально ее поправляю.

— Что нашем?

— Нашем сыне, Арина. Давай сюда документы. Потом обсудим, где и когда встретимся.

Она протягивает папку, и я погружаюсь в бумаги.

Все это время Арина буравит меня таким тяжелым взглядом, что прожгла бы во мне дыру, будь это возможно. Нас разделяет мой стол, но даже отсюда я чувствую исходящий от него запах свежести, чистоты и чего-то цветочного.

Еще через несколько минут напряжение в воздухе становится почти осязаемым. Близость Арины, ее вздымающаяся грудь мешают сосредоточиться на документах.

Каким-то непостижимым образом за прошедшие годы она стала еще женственнее, округлилась в нужных местах.

И я хочу кое-что проверить.

— Подойди, — приказываю, расписавшись на последнем листе договора.

— Зачем это? — хлопает ресницами она. — Ты же подписал договор, я видела.

— У меня вопрос по цифрам.

Наугад тыкаю в какой-то столбик в таблице.

Арина нехотя встает и медленно подходит ко мне. Когда замирает рядом, я разворачиваю кресло и в одну секунду тяну ее на себя за бедра.

Устоять ей не удается, и она приземляется на мои колени.

Не успевает даже пискнуть, как я накрываю ее губы своими в жадном, жестком поцелуе. Держу одной рукой за шею, а другой — за талию. Прижимаю к себе, наслаждаюсь ее близостью и осознаю: ничего-то за эти годы не изменилось… Ничего.

Кроме того, что теперь ладони Арины упираются в мою грудь.

— Убери свои руки! — взвизгивает она, когда ей наконец-то удается меня отпихнуть.

Она отпрыгивает в сторону, тяжело дыша.

— У тебя совесть есть, Львов? — шипит она с обидой в голосе. — Ты же женат!

— Откуда ты знаешь?

— Не в каменном веке живем, — саркастично возвращает она мне мою же фразу.

О как. Не ты ли, милочка, только что отозвалась на мой поцелуй? Что-то запамятовала, что замужем.

— Моя личная жизнь тебя не касается, — отрезаю с каменным лицом.

— Ты прав. А тебя моя и моего, — подчеркивает Арина это слово, — сына.

Хватает с моего стола папку с бумагами и выпрямляется.

— Я знаю, что ты задумал! Знаю, что хочешь отобрать его! Я не позволю забрать Мишу, Артем. Скорее умру, чем отдам его тебе! — звенящим от напряжения голосом, чуть не плача, говорит она и бросается вон из моего кабинета.

Э нет, милочка. Я знаю, почему ты так разбушевалась. Потому что почувствовала то же самое, что и я. Ты все так же меня хочешь.

А раз хочешь, то кто я такой, чтобы отказывать даме в самом естественном в мире желании?

Я откидываюсь на спинку кресла с ухмылкой на лице, а спустя пару секунд до меня наконец доходит то, что именно сказала Арина.