Глава 49. Гости и вопросы. Часть 2

Арина

Своим вопросом Лена попадает прямо в яблочко. Потому что озвучивает ровно то, о чем размышляла и я сама.

— Думала, — усмехаюсь я. — И Артем думал. Но не нашел связи между Егором и матерью.

— Прям удивительно.

— Уж как есть, — усмехаюсь грустно. — К тому же на тот момент у его матери не было лишних денег, чтобы заплатить Егору. Сумма-то немаленькая. Хотя, даже если это не она, все равно все непросто. Понятия не имею, как мы будем с ней общаться и будем ли вообще. Елизавета Борисовна сама лишает себя и сына, и внука. Втемяшила себе в голову фиг пойми что и стоит на своем. Отказалась знакомиться с Мишей, представляешь?

— М-да-а, — тянет Лена. — Вот же характерная мадам! Кстати, о внуке. Вы уже рассказали правду Мише?

Я киваю.

— Ага. Если честно, я жутко боялась, гадала, как Миша отреагирует.

— Как все прошло? — с пониманием интересуется Лена.

И я погружаюсь в воспоминания.

…Мы с Артемом входим в детскую, где Миша с усердием собирает очередной конструктор. Присаживаемся на пол рядом с ним, и я кладу ладонь на его руку.

Волнение накатывает мощной волной, а сердце грохочет так отчаянно и с такой силой бьется о грудную клетку, будто задалось целью выпрыгнуть из груди. Вижу, Артем тоже переживает, хотя старательно это скрывает.

— Миш, мне нужно тебе кое-что сказать, — отвлекаю его от игры. Голос все-таки дрожит, как бы я ни старалась собраться.

— Что? — переводит взгляд с меня на Артема и обратно сын.

Вжух — и все заготовленные слова волшебным образом вылетают из головы.

Вдруг Миша не поймет? Или, того хуже, расстроится? Все-таки столько времени жил бок о бок с Егором, считает отцом именно его.

— Миш, — захожу издалека, тщательно подбирая слова. — Тебе нравится тут жить?

— Нлавится, — кивает сын и тут же грустнеет. — Нам пола уезжать?

— Нет, что ты, — успокаиваю его, и в этот момент подключается Артем.

— Наоборот, — говорит. — Я хочу, чтобы вы с мамой остались тут навсегда. Я люблю твою маму, Миш. И тебя люблю. Очень. Ты должен кое-что знать: я твой папа.

Сын непонимающе хлопает ресницами, задумчиво хмурит брови, а потом выдает:

— А-а, понял. Это такая игла, да?

Мы с Артемом не раз участвовали в Мишиных играх с роботами, где я, разумеется, была мамой-роботом, а Артем — папой и предводителем всех роботов. Видимо, сын решил, что это мы так намекаем на очередную игру.

— Нет, Миш, — качаю головой. — Это не игра. Артем действительно твой настоящий папа.

И в комнате воцаряется молчание. Миша замирает, смотрит в одну точку, будто его маленький процессор в голове загрузился на сто процентов и завис.

— Миш? — снова трогаю его за руку я, так и не дождавшись хоть какой-то реакции.

Сердце сжимается: а ну как сейчас огорошит нас каким-нибудь заявлением?

И он огорошивает.

— Где ты так долго был? — смотрит на Артема, надувает губы. — Почему не плиехал ланьше? Ты не хотел нас с мамой видеть, да?

— Ну что ты, сынок, — рьяно мотает головой Артем. — Очень хотел. Я мечтал о таком сыне, как ты.

— Миш, помнишь, — объясняю я, — ты как-то потерял своего желтого робота в торговом центре? И сколько мы его ни искали, найти не смогли.

— Помню, — кивает сын.

— Ну вот, и мы с папой точно так же потерялись несколько лет назад, — развожу руками я, — и не могли найти друг друга.

— А-а, — тянет Миша.

Вижу, что такое объяснение вполне удовлетворило его любопытство.

— Но теперь нашлись, — говорит Артем. — И всегда будем вместе. Ты как, согласен?

Миша снова застывает, обдумывает сказанное, а потом расплывается в такой довольной улыбке, что мое сердце замирает от нежности и бесконечной радости.

— Согласен! — заявляет он. — Мам?

В этот момент Артем издает вздох облегчения и крепко-крепко сжимает мою руку.

— Что, сынок?

Миша тянется ко мне, обнимает своими ручонками и доверчиво шепчет на ухо. Правда, так громко, что Артем тоже его слышит.

— Значит, мне можно не ездить к папе… папе Еголу? И он больше не будет лугаться и кличать на меня никогда-никогда?

Сердце щемит от обиды за сына, на глазах невольно выступают слезы.

Я снова вспоминаю, как Миша боялся и переживал после выходки Егора, и поджимаю губы, старательно сдерживая вновь нахлынувшую злость на бывшего мужа.

Я-то думала, сын уже окончательно отошел, но выходит, все-таки нет.

Очень надеюсь, что со временем Артем поможет затянуться душевным ранам Миши, которые нанес тот, кого он считал отцом и любил всей душой.

— Конечно, мой хороший. Егор больше никогда тебя не обидит. Папа тебя защитит. Правда, папа? — смотрю на Артема.

— Конечно, — с серьезным лицом кивает тот и раскрывает объятия для сына.

Я наблюдаю, как трогательно они обнимаются, и меня с головой накрывает нежность и бесконечная любовь к двум самым дорогим людям на этой планете.

…— Все-таки детское мышление отличается от взрослого, — улыбаюсь я Лене, подытоживая.

— Я очень за вас рада, — во все тридцать два зуба улыбается подруга. — Аж на сердце стало тепло. Всем бы детям такого отца, как Артем.

— Это точно, — улыбаюсь с привкусом теплой тоски по собственному отцу.

Я почти ничего о нем не помню, ведь он ушел из жизни слишком рано. В памяти остались лишь жалкие крохи, но ощущение его крепких теплых рук и ласкового голоса бережно храню до сих пор.

— Арин, а как там твоя мама? Не объявлялась? — вырывает меня из мыслей Лена.

— Не-а. Я несколько раз порывалась позвонить ей сама, а потом плюнула. Ну в самом деле, если она ни разу не поинтересовалась, как я и где после расставания с Егором, как Миша, то… о чем нам говорить? Ей дороже ее Виталик. Ой, короче, — обреченно машу рукой. — Я благодарна ей за то, что она мне дала, но навязываться не стану. Я и так делала это много лет подряд, все надеялась, что в наших отношениях что-то изменится.

— И то верно, — поджимает губы подруга и вытягивает шею. — Э-э-э… Тебе не кажется, что в зале стало как-то подозрительно тихо?

Я тоже прислушиваюсь и слышу… ничего.

А это значит только одно: Миша и Леша наверняка что-то вытворяют и им сейчас очень весело. Вот только будет ли так же весело мне?

Мы с Леной мчимся в зал, однако детей там нет. Я растерянно смотрю на подругу.

— Миш? — кричу.

Выйти из дома они не могли, потому что я заперла входную дверь на ключ.

Однако я все равно несусь к выходу. Лена за мной.

Не успеваю свернуть в коридор, как вдруг слышу их голоса, что доносятся из… кабинета Артема. Ох, только бы ничего там не натворили! Например, испортили какие-нибудь важные документы или еще чего.

Однако когда я тихонько открываю дверь, просовывая в нее голову, застаю прелестную картину: Леша сидит за Мишиным столом, который для него поставил Артем, и что-то рисует цветными карандашами.

Миша стоит рядом с важным видом, трясет в воздухе позолоченной ручкой отца и диктует:

— Итак, наш конт… контл… — Похоже, слово «контракт» никак ему не дается, но сын выходит из положения: — Договол заключен! Мы покупаем у вашей филмы стопятьсот зеленых пожалных машин и двести, нет, тлиста лоботов! Платить будем… будем… Ладно, я потом лешу чем. Ты записал?

— Записал, — отчитывается Леша.

Я не выдерживаю и прыскаю со смеху. Будущий предприниматель растет. Понабрался ведь от папочки!

— Господа торговцы, вы еще не проголодались? — прерываю их игру.

И оба с криком «Ага» несутся на кухню.

Часа через полтора я провожаю Лену и Лешу, закрываю за ними дверь.

Звоню Артему, но его номер вне зоны доступа. Смотрю на часы и вспоминаю, как он говорил, что придется ехать по серпантину, и сеть там есть не везде.

Ладно, наберет сам, как увидит.

Пока убираю на кухне, а потом укладываю Мишу спать, сердце то и дело как-то непонятно ноет, и я никак не могу понять почему. И чем больше времени проходит, тем более мрачным становится мое настроение. Появляется какое-то нехорошее предчувствие.

И Артем все никак не звонит…

Когда Миша наконец засыпает, снова набираю Артема, но безрезультатно.

А еще через пятнадцать минут, когда устраиваюсь в гостиной с книжкой, раздается звонок в дверь.

Может, Артем? Успел завершить свои дела пораньше?

С радостной улыбкой спешу к двери, но, когда ее открываю, замираю с круглыми глазами. Улыбка мгновенно гаснет.

Я сразу узнаю нежданную гостью. Она даже еще красивее и эффектнее, чем на фото в интернете.

Сабина, бывшая жена Артема, собственной персоной.