Глава 52. Новости

Арина

Я недоуменно хмурюсь. Что это значит? Неужели начальник службы охраны тоже мне соврал и знает больше, чем сказал?

Почему? Что именно утаил? Странно все это.

Я снова и снова прокручиваю в голове события вечера, иду в гостиную с кружкой кофе и включаю телевизор. Пусть болтает на фоне.

Из динамиков льется голос ведущей местных новостей. Тянусь за пультом, чтобы убавить звук, но палец так и зависает над кнопкой, когда слышу:

— Этим вечером на одном из самых непростых участков дорог Сочи сошел оползень.

Сердце пропускает удар. Сочи? Именно туда и поехал Артем.

— …протяженность разрушенного участка дороги составляет около ста метров. В результате под завалами горных пород оказалось несколько машин. По уже подтвержденной информации один из автомобилей принадлежит известному бизнесмену Артему Львову. Тело самого бизнесмена пока не найдено. На месте работают сотрудники…

В кадре мелькают ужасающие картинки разрушений, в том числе как краном достают покореженный черный джип с чудом уцелевшим номером. Я сразу узнаю и джип, и номер: это машина Артема.

Блондинка-ведущая говорит что-то еще, но я уже не слышу.

Пульт скользит из рук и с глухим ударом стукается о пол, а я прижимаю к губам дрожащую ладонь и цепенею под все нарастающий в ушах звон.

В уголках глаз скапливаются слезы, бегут по щекам, и я всхлипываю: громко, отчаянно.

— Не-е-ет, — стону вслух, рьяно мотая головой.

Снова тянусь в задний карман джинсов, достаю телефон и сквозь туман перед глазами набираю его номер.

— Да возьми же ты эту чертову трубку! — сипло кричу в пустоту комнаты. Повторяю жалобно, надрывно: — Ну возьми, пожалуйста… пожалуйста!

Куда там. Он вне зоны. Тогда я сползаю по дивану на пол, подтягивая ноги к коленям. Отказываюсь верить, что это правда.

Наверное, я что-то не так услышала. Или не так поняла. И номер не рассмотрела.

Это не может быть Артем. Не может, и все тут. Надо выяснить.

Опять хватаю телефон, лезу в поисковик, чтобы найти все, что есть.

Читаю и чувствую, как меня ломает изнутри, корежит так, что становится трудно дышать. Все источники пишут одно и то же. Все правда. И оползень, и что нашли машину Артема. Его авто и несколько других.

Я бросаю телефон на диван, вцепляюсь пальцами в волосы, покачиваясь взад-вперед. Мысли крутятся с бешеной скоростью, сводят с ума, а перед глазами все стоит этот кадр, как из завала достают машину Артема. И никак этот кадр не стереть, не вытравить. Он въедается под кожу, проникает внутрь, отравляя своим ядом.

«За что?» — безмолвно ору в пустоту.

Я была так счастлива, когда узнала, что люблю и любима. Порхала, парила и верила, что теперь нас ждет безграничное счастье.

— Это, по-твоему, безграничное счастье, да?! — хриплю надреснутым голосом, задирая голову к потолку.

Что я скажу Мише? Как сообщить ему такую новость, как?!

Подбородок дрожит, а слезы все катятся и катятся по щекам неудержимым потоком. Я вскакиваю на ноги, начинаю носиться по комнате взад-вперед, из угла в угол, как смертельно раненый зверь.

Мой Артем. Мой любимый…

— А-а-а! — вновь кричу в пустоту и тут же прикрываю рот ладонью.

Перед глазами мелькает картинка за картинкой.

Вот я ставлю тесто для булочек, Артем подходит ко мне, окунает палец в муку и легонько хлопает им меня по носу.

— Ах так? — заливисто смеюсь я и хватаю его белыми от муки пальцами за лицо, оставляя на его щеках отпечатки. Потом к нам присоединяется и Миша, и вскоре кухня выглядит как место побоища. А мы хохочем… И так нам легко и радостно…

Вот мы в парке. Артем с Мишей запускают воздушного змея, и сын хлопает в ладоши, восклицая:

— Выше! Быстлее! Папа, давай тепель я!

В тот раз он впервые назвал его папой. Артем даже замер на мгновение, а потом улыбнулся — широко, ярко, солнечно. Дождался…

Вот я просыпаюсь утром, распахиваю веки и вижу, как Артем лежит на боку, опираясь на локоть и подпирая голову рукой. Молча смотрит на меня. И столько в его взгляде нежности и любви…

— И давно ты так лежишь? — интересуюсь.

— Достаточно. Ты такая красивая, Арин… А еще, — задорно подмигивает он мне и сообщает заговорщическим шепотом: — Ты храпишь.

— Чего-о? Вот врунишка! — игриво стучу его по плечу.

— Ладно, ладно, я пошутил. Но даже если бы ты храпела как паровоз, я бы все равно тебя любил. Больше жизни, — максимально серьезнеет Артем.

— И я…

Господи, какая я дура. Безмозглая идиотка. Почему не выслушала его сразу, в универе, или хотя бы как только встретились в торговом центре? Почему ходила вокруг да около? Почему все искала виноватых вместо того, чтобы разобраться? Почему так боялась?

Боялась, что Артем разобьет мне сердце снова, и потому упустила время. А ведь мы могли быть вместе. Не жалкие месяцы, которые пролетели как один день, а несколько лет. С любимым.

Я никогда больше не стану ничего замалчивать, не поставлю свои обиды и страхи превыше всего. Буду проговаривать то, что волнует и беспокоит. Буду верить ему, а не тому, кто что-то говорит о нем. Вот как несколько часов назад, с Сабиной. Только бы он вернулся…

Рыдания снова сотрясают все тело, и я опять и опять воскрешаю в памяти все, через что мы прошли.

В этот момент до меня доходит: вот почему Константин Игоревич отвел взгляд… Наверняка уже знал о том, что случилось, но решил не рассказывать, пока не выяснит, что с Артемом.

Когда слезы наконец иссякают, я бухаюсь в кресло и бесцельно пялюсь в одну точку. Не знаю, сколько времени так сижу. Когда поднимаюсь, прислушиваюсь к себе и своим ощущениям и окончательно для себя решаю: я отказываюсь верить в то, что Артема больше нет. Отказываюсь, и точка. Он не мог оставить нас с Мишей. К тому же нет у меня внутри этой обреченности, когда понимаешь, что это и правда конец.

В конце концов, его тело не нашли. Значит, он может быть жив. Нет, не может быть, а жив. И я буду так считать, пока мне не докажут обратное.

«Боже, пожалуйста…» — все молюсь про себя.

— Артем, милый мой, любимый, вернись ко мне… — все продолжаю шептать одними губами.

Иду за телефоном, что так и лежит на диване, вытираю все еще мокрые от слез щеки тыльной стороной ладони и набираю Константина Игоревича.