Глава 8. Поставщик неприятностей

Девять лет назад

Арина

Я до сих пор помню, как приезжаю в город ранним рейсом и впервые вхожу в университет, в котором собираюсь учиться.

Здесь даже дышится легче. Большое светлое здание влюбляет меня в себя с первого взгляда. Оно таит в себе кучу возможностей, обещает новую жизнь. Лучшую.

Поступлю — смогу жить в общежитии. Пусть там тесно, общие души, туалеты и кухня, зато — свобода! Больше не нужно будет скользить по дому тенью, терпеть очередного маминого ухажера и ее недовольство. Чувствовать себя лишней.

Я беру памятку для абитуриентов, узнаю, как проходит процедура поступления и, полная надежд, возвращаюсь домой, чтобы поделиться с мамой.

— Пф, — качает головой та, изучив брошюрки, — на эконом собралась поступать?

— Да, — сглатываю я. — Я ведь говорила. Что не так?

— Там конкурс бешеный, не пройдешь.

— Пройду, — упрямо заявляю я.

Однако права оказывается мама.

В тот момент, когда мы с ней вместе приезжаем в университет и подходим к стенду со списками поступивших, сердце ухает вниз, а из глаз брызгают слезы: я не обнаруживаю себя в этом списке. Чтобы пройти, мне не хватило не пять, не три и даже не два — всего одного балла. Одного!

Мать полосует меня хлестким взглядом и цедит сквозь зубы:

— Бестолочь! Я же говорила! Зачем только целый день потратила на эту поездку… Поехали домой.

Говорит это при всех, кто стоит у стенда. И я, сгорая от стыда, тащусь за ней, опустив плечи.

Когда мы возвращаемся домой, мама усаживает меня за стол на кухне и садится напротив, скрестив руки на груди.

Поджимает губы и щурится. Молча.

Проходит минута, идет вторая, а она все еще молчит. Как и всю дорогу обратно в наш небольшой городок.

Я сжимаюсь в комочек, опустив взгляд в пол. Мамина пытка молчанием всегда давила на меня еще сильнее, чем ее крики. Когда она орет, я хотя бы знаю, в чем провинилась в очередной раз, но когда игнорирует — схожу с ума, изрядно себя накручивая. Что не так? Отсутствие ответа изводит, зудит под кожей.

— Я ведь говорила, поступай в колледж или техникум у нас, чем плохо? Все так живут, — наконец-то подает голос мама. — Нет, ей в большой город захотелось, в университет.

Захотелось. Всегда хотелось. От фразы «все так живут» сводит зубы.

Я страстно, дико, безудержно мечтаю вырваться из опостылевшего маленького городка, вдохнуть полной грудью.

Не хочу видеть постоянно одни и те же лица, не желаю выходить замуж за соседского Кольку в неизменной тельняшке только потому, что других вариантов все равно нет, а он пьет не так часто, как остальные, и вообще, совершил подвиг: принес букет ромашек, которые сорвал на ближайшей клумбе. Не хочу отбывать на ненавистной работе с девяти до шести, сводя концы с концами. Не хочу перемывать косточки соседям или пялиться в телек вечерами, ведь больше тут все равно нечего делать.

Слезы катятся из глаз сами собой, и я всхлипываю.

— Я всегда об этом мечтала, мам, ты же знаешь. Больше всего на свете! — в сердцах бросаю я.

— Больше всего на свете, значит? Мечтала? — как-то странно смотрит на меня мама.

— Да, — глухо шепчу я и окончательно расклеиваюсь.

Мечты на лучшую жизнь рушатся на моих глазах, рассыпа́ются с оглушительным треском, раня изнутри.

Неужели мне и правда придется всю жизнь прожить здесь? Я мотаю головой в полном отчаянии, слезы так и струятся по щекам безудержным потоком.

— Хватит реветь, — бурчит мама, — слезами горю не поможешь.

И снова давящая тишина. Мы сидим так минут десять, и все это время мама беспрестанно хмурится и о чем-то размышляет. Я не решаюсь не то что сказать хоть слово, но даже встать, чтобы не усугубить ее и без того плохое настроение.

Затем она тяжело вздыхает, лезет в карман за телефоном и сосредоточенно что-то изучает там несколько минут.

— Значит, так, — выдает вскоре. — Ты ведь знаешь, что дом твоего отца — твое наследство.

— Знаю, — киваю я.

Дом уже старенький, совсем небольшой, и мы давным-давно перебрались оттуда, когда маме от работы досталась двушка в старом фонде. Этот дом используем как дачу и огород.

— Сама знаешь, если продать этот дом, много за него не выручить, — хмыкает мама, — да и цену придется изрядно сбросить, чтобы получить деньги как можно быстрее.

Я в недоумении смотрю на нее, не понимая, к чему она ведет.

— Ну что ты вылупилась на меня? — цокает мама. — Я глянула, заплатить за первый год обучения хватит.

Сердце екает, а глаза округляются до размера тех больших чайных блюдец, что стоят у нас в шкафу. Неужели это правда то, о чем я подумала?

— В общем, решай. Если хочешь, продам твой дом, поступишь на договор.

— Я хочу! — излишне громко и эмоционально восклицаю я.

— Нечего так бурно радоваться, — фыркает мама, — я ведь сказала: этих денег хватит только на оплату одного года. Если после первого курса не сумеешь перепоступить на бюджет, крутись как хочешь.

— Я перепоступлю, мам, — не веря в свалившееся на меня счастье, отзываюсь я.

Это не шанс. Это шансище! И я его ни за что не профукаю.

Да, дом отца — единственное, что от него осталось, но он наверняка хотел бы для меня лучшей жизни. Здесь она меня не ждет.

***

Слава богу, покупатель на дом находится быстро, и я успеваю подать документы на договорную форму обучения в последний день приема заявок.

Не хожу, а порхаю, летаю. Даже мамино бурчание больше не мучит так, как обычно, я пропускаю его мимо ушей, зная, что это скоро закончится.

После первого года обучения пересдам все нужные экзамены и перейду на бюджет. Главное, впитывать материал, не прогуливать и не встревать в неприятности.

Вот только первая неприятность случается до обидного быстро.

Причем в самый первый учебный день.

Уж не знаю, каким было первое сентября у остальных, а у меня… никому не пожелаю.

Тридцать первого августа я заселяюсь в общежитие, знакомлюсь с соседками по комнате. Мне везет, девчонки тоже нацелены на учебу, кроме одной — Карины. Ох, чую, она еще попьет нашей крови…

Я подготавливаю одежду на утро, бережно складываю в рюкзак все нужные принадлежности. С таким нетерпением жду следующего дня!

Подумать только, я студентка экономического факультета.

А к вечеру у меня так дико начинает болеть живот, что я не знаю, на какую стену лезть от боли. В итоге все оканчивается вызовом скорой и срочной операцией — аппендицит. Да еще и с осложнениями.

Я пропускаю первые три недели обучения, и вместо того, чтобы спокойно восстанавливаться, смачно виню себя все то время, что лежу в больнице. Еще и мама подливает масла в огонь: «Ну вот, не успела поступить, уже не ходишь на занятия. Не видать тебе второго курса, как своих ушей!»

Ничего, я все наверстаю. Я готова вгрызаться в гранит науки так, что он рассыплется песком, лишь бы не возвращаться домой.

Однако на лекции я попадаю только двадцать первого сентября.

Приди я в университет со всеми одногруппниками первого числа, наверное, не тряслась бы так сейчас. Сразу бы влилась в коллектив наравне со всеми.

Теперь мне тревожно и неуютно, но делать нечего, я поднимаюсь на нужный этаж и спешу к расписанию, чтобы посмотреть, в какой аудитории будет первое занятие.

325Б.

Интересно, это направо или налево?

Я в нерешительности кручу головой, и вдруг позади меня раздается глубокий бас:

— Заблудилась?

Я оборачиваюсь и вижу перед собой высокого красивого темноволосого парня, что нависает надо мной мощной горой. Чуть позади стоят еще трое. Как свита. Сразу понятно, что лидер именно он.

Мускулистые руки и пресс незнакомца обтянуты белой футболкой, а взгляд темно-серых со стальным блеском глаз полон превосходства и уверенности в себе.

Он осматривает меня как лошадь на рынке, останавливаясь на груди, и по его лицу скользит усмешка.

От него пахнет чем-то хвойным, с нотками мускуса, и… неприятностями.

— Помочь? — в упор смотрит на меня он, припирая к расписанию.

В ушах сразу раздается резкий голос матери: «Смотри мне, никаких гулянок, никаких парней и прочих глупостей. Попробуй только куда-нибудь вляпаться! Помни, что будет, если не сможешь перейти на бюджет».

А я интуитивно чувствую, что этот парень как раз из серии «вляпаться». Поставщик неприятностей.

Резко качаю головой.

— Нет, спасибо.

— Хм, — изгибает бровь он, тянет ко мне руку, и я резко отпрыгиваю назад под дружные смешки всех парней. — Недотрога, значит? Интересно…

Сердце замирает. Э нет, вызывать интерес такого, как он, я точно не намерена.

Спешно делаю пару шажков в сторону и спешу скрыться за углом, в коридоре. Слышу позади себя свист и громогласный голос незнакомца:

— Далеко не сбежишь!

Молюсь про себя, чтобы больше с ним не встретиться.

Нахожу нужную аудиторию, занимаю место за свободной партой и знакомлюсь с одногруппниками, пока не пришел преподаватель.

В тот момент, когда раздается звонок, внутрь вваливается там самая четверка.

Блин, он мой одногруппник, что ли? Вот свезло так свезло.

— Львов, опять опаздываешь? — недовольно смотрит на опоздавших преподаватель. — Еще раз, и в аудиторию не пущу. Поставлю пропуск.

А тому хоть бы хны, и бровью не ведет. Смотрит на преподавателя, едва заметно кивая, и вдруг замечает меня.

Секунда, и на его лице сверкает хищная улыбка. Такая многообещающая, что я шумно сглатываю. Внутри все замирает. Немигающим взглядом смотрю, как он проходит мимо и садится прямо позади меня.