Глава 24

Мирра Аркадьевна уже полчаса оправдывается перед Воронцовым по телефону. Я вжалась в свое кресло. Песочат нас не по нашей вине. Просто в дело Воронцова вмешался форс-мажор.

Мирра Аркадьевна положила трубку. Громко и ёмко выругалась, и нервно барабанит по столу. Также нервно набирает чей-то номер.

- Виталик, сучёнок! Возьми трубку.

Понятно, чья кандидатура выбрана Миррой, чтобы спустить напряжение, читаемое на её лице. Виталик, похоже, весь в мыле и небольшой просвет в непрекращающихся осадках использует для кадастровых работ, которые вылетели из графика.

- Герман. Собирайся. Наведаешься к Виталику. Узнаешь, что ему осталось по срокам. И потом к Воронцову на поклон. Петру Михайловичу улыбаемся на все тридцать два и уговариваем его потерпеть.

Валеева нашла другую жертву.

- А может, мы вместе поедим? - несмело проблеяла я и уставилась в монитор, потому как Мирра Аркадьевна сверкнула глазами в мою сторону.

- Блеснёшь девичьим очарованием. Я уже в том возрасте, когда его осталось совсем немного. И такого прожжённого жука мои тридцать два не возьмут. А у тебя получится уговорить.

- Ну почему я? - Внутренне удивляюсь неожиданному заданию.

У Вики есть машина, и она в два счёта попадёт на место, где, по задумке Воронцова, будет стоять гостиница. Инна вообще воплощение женского очарования. У Воронцова при её виде вообще челюсть упадёт.

- Ты в курсе всех нюансов проекта Воронцова, - говорит Мирра Аркадьевна как будто прочитала мои мысли.

- Хорошо, - покорно соглашаюсь и, молча собравшись, выхожу из кабинета.

Как назло, обула сегодня ботинки на высоком каблуке. Как раз для того, чтобы преодолевать грунт на пустыре.

Я обвела взглядом большой участок и фигуру Виталика вдалеке. Замахала руками и, набрав побольше воздуха, кричу что есть силы: «Виталий!» Ноль реакции в мою сторону.

Я чертыхнулась и, рассекая по вязкому грунту, утопая каблуками в грязи, топаю к нашему кадастровому инженеру, стоящего посредине пустыря в обнимку со своей рогатиной.

- Виталик, ты почему трубку не берешь?

Злая, запыханная, стою перед Покровским, всё также не обращающим на меня ни малейшего внимания.

Виталий, не глядя на меня, достает трубку телефона и, взглянув в экран, также не глядя, произносит: «Двадцать восемь входящих. Если я на все будут отвечать, то сроки работ затянуться еще на неделю».

- Воронцов рвет и мечет.

- Ничем не могу помочь.

Спокойствие Покровского удивляет. Нервничают все. Воронцов, Мирра, я, в конце концов. Но Покровский спокойный, как танк.

- Когда закончишь?

- Как только, так сразу, - нараспев отвечает Виталик, специально продолжая злить меня и, взглянув на меня и мои чудные ботинки, усмехается: «Черевички свои вымазала».

Я вздохнула. С неба начали капать редкие, но крупные капли.

- Тебе лучше уходить отсюда. Сейчас начнется дождь.

Это мне не хватало. Зонт я сегодня не взяла. Хотя хотела, но утренняя спешка привела к тому, что мой обед остался на кухонном столе, а зонт в прихожей. Вера Владимировна задержалась, и утро получилось уж очень суматошным.

Я развернулась, чуть не растянулась. И под смешок Виталика иду к трассе, вызывая на ходу такси. Дождь припустил уже во всю.

С такси мне сегодня повезло. Оператор оповестила меня, что машина приедет через три минуты.

- Здорово. – Я радуюсь и падаю на заднее сидение такси, как раз вовремя. Небеса проливают очередную внушительную порцию осадков.

- Ближе к входу получится подъехать? - Спрашиваю таксиста.

- Будет сделано.

- А побыстрее?

- Без проблем, - водитель нажимает педаль газа.

Я поднимаюсь на лифте на четвертый этаж офисного здания Воронцова. Охранник так окинул меня, будто я вылезла из какого-то бомжатника. И на вопрос: «К кому?»

Мой ответ: «К Воронцову», похоже, удивил еще больше, чем мой вид.

- Жанна, здравствуйте! - Я здороваюсь с секретарем Воронцова. - Петр Михайлович у себя?

- Да, - Жанна поднимает глаза от монитора на меня, - Олеся Петровна, Воронцов сказал, что вы придёте. Но там сейчас встреча с другими людьми. Подождете?

- Другими? - Испуганно спрашиваю я.

- Там представитель дизайнерской студии и мебельной организации. Петр Михайлович параллельно ведет работы по внутреннему содержанию гостиницы. Хочет сделать всё быстро. Это в его духе.

- Хорошо, а где у вас дамская комната? Попала под дождь. Хотелось бы привести себя в порядок.

- Прямо по коридору справа. Увидите по табличке на двери. Пальто можете повесить в шкаф, - Жанна небрежно махнула на огромное купе серого цвета.

- Спасибо, - я подхватываю салфетки из сумочки и семеню прямо по коридору направо.

Мне нужно вытереть ботинки. Хотя бы попробовать это сделать. Я поймала свое отражение в зеркале. Просто жесть. Какое женское очарование? Общипанная курица. Мокрые пряди прилипли к вискам. Тушь местами потекла. И вдобавок грязные ботинки и брюки. Я наспех привожу себя в порядок и возвращаюсь в приемную.

- Проходите. Я уже доложила о вас.

- А другие?

- Уже вышли, - Жанна отвечает шепотом, открывая дверь кабинета.

Воронцов при моем виде хмурит брови, и руки начало покалывать от нервного напряжения.

- Здравствуйте, Петр Михайлович! - Я нежно пропела приветствие.

- Присаживайтесь. Объясните, как так получилось, что все кадастровые работы уже давно были быть закончены, а я до сих пор не вижу результата?

- Так, погода, - лепечу я, кивая на окно, в которое опять забарабанил дождь. - Форс-мажор. Раздел седьмой. Погодные условия прописаны основным пунктом форс-мажорных обстоятельств. Я только что оттуда, и наши специалисты там работают. Там пройти невозможно.

Лицо Воронцова чуть смягчается.

- Вы были там?

- Да.

- И что, скажите?

Вопрос вводит меня в ступор.

- Как вам место? - уточняет Воронцов.

- Лучше не придумаешь. Рядом трасса, спортивный комплекс, бассейн.

- Гостиница будет проектироваться с собственным крытым бассейном.

- Да? У вас грандиозный проект! - По совету Аркадьевны я улыбаюсь во все тридцать два, откидывая ещё влажную прядь с плеча.

- Давняя мечта. Теперь хочу вложиться. Недвижимость, приносящая доход. Лучше не придумаешь.

Петр Михайлович покидает свое кресло и садится напротив меня.

- Вы замужем Олеся?

Я свернула улыбку во все тридцать два до уровня, чуть тронувшая губы и, не моргая, тут же соврала собеседнику напротив, ввергающего меня в небольшую панику: «Да».

- Уже третий год, - зачем-то добавляю.

- Жаль, - Воронцов откидывается на стул.

- Так, когда мне ждать результатов?

Я чуть было не бросила: «Как только, так сразу», всплывшее в моей голове, но тут же беру себя в руки.

- Погода отодвинула сроки на две недели. Не меньше. Но мы приложим максимум усилий, чтобы сделать это как можно скорее, - я отвечаю уверенным тоном.

Воронцов возвращается в своё кресло.

- Хорошо, уговорили меня Олеся Петровна. Вы и дальше будете вести проект?

Я пожимаю плечами.

- Я переговорю с Миррой по поводу вас. Жанна! - Громко зовёт Воронцов секретаря.

- Сделай нам, пожалуйста, чай. Наша гостья совсем продрогла.

Жанна удивленно взглянула на меня, но появилась через несколько минут с небольшим подносом с белоснежными чашками, наполненными горячим напитком. Чай будет кстати. Не хотелось бы разболеться, как Машка.

- Вы давно работаете в Центре? - Вдруг осведомляется Воронцов.

Хитрец. Я вспомнила ёмкую характеристику, которую дала Петру Михайловичу наша начальница.

- Недавно, - отвечаю односложной фразой, и тут же уставилась на фарфоровую чашку.

- Симпатичная женщина. И вдруг юрист.

Воронцов мягко подтягивает ко мне свои бока? Нужно срочно делать попытки ретироваться. Мирра, наверное, в курсе, что Воронцов еще тот ловелас, отправив меня на сглаживание углов.

- Петр Михайлович, спасибо за чай. Мне уже нужно спешить на работу. Я человек подневольный, - делаю попытки вежливо откланяться.

- Хорошо, - чуть со вздохом слышу от Воронцова.

Воронцов протянул мне свою визитку.

- У меня к вам просьба звонить мне и держать в курсе.

Я любезно улыбаюсь и складываю визитку, которая мне не нужна, в сумку. Все контакты Воронцова у меня есть и, попрощавшись, торопливо выхожу в приемную. Жанна улыбнулась тому, как я перевела дыхание и, поблагодарив Жанну за вкусный чай, вылетаю из приемной.

Уфф. Кажется, получилось, и буря утихла. Думаю, Мирра будет мною довольна.

***

- Так и спросил? Замужем ли ты?

- Представь. Седина по всей голове, но туда же. Хорошо, хватило сообразительности соврать на ходу.

- Может быть, ты понравилась ему.

- Знаешь, сваха... Я ничьей содержанкой становится не буду. Воронцов богат. И это его единственный плюс. И, наверное, женатый.

- Сохнешь по Ване?

- Иногда, - я соврала сейчас Лане и по ее взгляду понимаю, что она тут же поняла.

Я всё время думаю, как могла оказаться в его постели, и понимаю, что тогда к Андрею уже ничего не чувствовала. И лишь по инерции взращенная любовь в любимом розовом горшочке была принята за чувства. Я вспомнила, как горячие губы Вани коснулись моих, а я в ответ запустила руки в его шевелюру. Мягкое прикосновение его бородки к лицу. И его руки, скользнувшие под моё чёрное платье, которые тут же разожгли жгучее желание. Мне хотелось раствориться в нём, и мои руки машинально пробежались по пуговицам на белой рубашке и скользнули по гладкому подкаченному торсу…

Я тряхнула головой, чтобы прогнать воспоминание.

Иногда?

Я постоянно думаю, что я упустила свой шанс на счастливую жизнь!

Судьба, забирая, тут же давала мне нужное, и пока я топталась в нерешительности, мой корабль с алыми парусами отчалил в открытое море… Без меня.

- О чем задумалась?

- О превратностях судьбы. Там, - я показала вверх рукой, - лучше нас знают, что нам нужно.

- Это точно. Я это часто говорю свои клиентам.

Я ждала сообщение от Мелихова. Хотя бы в духе: «Привет. Как самочувствие?» Но телефон предательски молчал. У Мелихова, похоже, на личном фронте всё очень хорошо.