Глава 26

Свой звонок на телефоне я услышала ещё в ванной. Мирра может позвонить в любое время суток и задать кучу вопросов. Я вертела в голове, что ещё нужно Мирре? Допрос с пристрастием, который мне устроила моя начальница по поводу Мелихова, мне, мягко сказать, не понравился. Аргументировала, что волнуется за Воронцова.

Прям за дурочку меня держит. Её интерес в глазах я прочитала сразу.

Постаралась акцентировать, что Мелихов уже занят. Но интерес Мирры разгорелся ещё больше. Чем-то напомнило ситуацию с Герман, когда Юлька постаралась и перехватила дело у Самойловой, как только узнала, что оно будет слушаться на участке мирового судьи Герман Андрея Борисовича. И во всю строила ему глазки и делала не двусмысленные намёки.

Виток судьбы один в один. Даже не намёк на необходимость отойти. Нет. Бежать подальше.

Я закутала голову в банное полотенце и, открыв телефон, удивляюсь звонившему.

Герман Борис.

До субботы далеко. Я перезваниваю свёкру, тяжело дыша в трубку.

- Олеся?

- Здравствуйте, я слушаю.

- У меня к тебе серьезный разговор.

Я внутренне напряглась. У Герман фраза серьёзный разговор ничем хорошим не заканчивается.

- Что вы хотели?

- Встретиться и поговорить.

- Я вам Машу не отдам! - Я начинаю нервно ходить по кухне.

- Я не поэтому вопросу, но вопрос косвенно касается и моей внучки. Завтра я заеду за тобой на работу. Подскажи адрес.

- Переулок Суворовский, сто пятьдесят. Там большое офисное здание.

- Хорошо, я найду. В шесть нормально?

- Вполне, - я успокаиваю себя, но сердце стучит как оглашенное.

Я ещё долго слушаю длинные гудки телефона.

- Олесь, ты чего? Кто звонил? - встревоженная Лана в проеме кухни.

- Герман.

- Мириться?

- Нет. Борис Григорьевич. Пригласил встретиться и обсудить важный вопрос. Что-то мне страшно. Опять гадость придумали против меня.

Я без сил присаживаюсь на кухонный стул. Ноги сразу стали ватными.

- Не ходи.

- Нет уж. Послушаю, что хочет любимое семейство.

- Хочешь, пойдём вместе. Я буду группой поддержки.

Я усмехнулась, представив нашу бабскую команду.

- Нет. Сама разберусь.

Я обвела взглядом стоянку у здания моего офиса. Так и есть. Чёрный Land Cruiser стоит припаркованный чуть поодаль. Я взглянула на голубое небо. Что на сегодня мне приготовлено судьбой и высшими силами? И будут ли испытания по моим силам? Чёрная полоса в моей жизни и так окрасила мои будни в мрачный чёрно-серый колорит.

Я не спеша подошла к машине. Борис Григорьевич в своей манере выбежал из авто и открыл мне дверь. В салоне приятно пахло дорогим одеколоном и тонким ароматом дорогого кожаного салона.

- Здравствуйте, Борис Григорьевич.

- Здравствуй, Олеся. Я забронировал столик в небольшом ресторанчике недалеко от того места, где ты теперь живешь.

- Хорошо, - осторожно соглашаюсь, - но мы сначала заберём Машу из детского сада.

- Не вопрос.

Ланд Крузер, взревев глубоким басом, стремительно рванул. Я отвечаю на вопросы свёкра односложно, рассматривая картинку весеннего дня за окном и настроение у меня отнюдь не радужное. Разминаю костяшки ледяных от нервного напряжения рук.

Маша обрадовалась нечаянной встрече с дедушкой, и их взаимные тёплые объятия меня удивили. Хоть кто-то из семейства понимает, что Маша родная кровь, и Мария Андреевна не безразлична Борису Григорьевичу.

Борис Григорьевич сажает Машу в детское кресло и уже чуть по медленнее отвозит нас в ресторан.

Я огляделась. Не людно. Симпатичное, уютное местечко. Подплывший тут же официант вежливо осведомился, когда подать заказ.

- Уже можете, - бросает, не глядя на вышколенного молодого юношу, Борис Григорьевич, - и нам нужно что-нибудь диетическое для юной леди.

- Для юной леди можем предложить котлету из говядины и отварные овощи.

- Юная леди любит картофельное пюре, - добавила я.

- Хорошо. Мы добавим в заказ, - вышколенный молодой юноша тут растворился.

Расстегнув папку, которую Герман Борис прихватил с собой, свёкор выкладывает на стол накрытой бордовой скатерть в тон общей обстановки, толстый пакет. И пододвигает ближе ко мне.

- Что это? – Я откидываюсь на спинку стула.

- Это деньги.

- В каком смысле деньги? - Удивляюсь и ищу во всём этом представлении подвох.

- Это часть средств, которую вы вложили с Андреем в приобретение квартиры за время совместного проживания.

Я оторопела, и сижу молча, уставившись в окно.

Неожиданно.

- Почему вдруг?

- Всё должно быть по закону. Это моё личное мнение. Здесь ровно половина. Ни больше и ни меньше.

- Хотите быть хорошими?

- И это тоже. Я не хочу, чтобы окружающие думали, что мы тебя выгнали на улицу, забрав при этом все твои деньги. Не солидно.

- Не солидно? Я вашими стараниями более полугода живу под чужой крышей. Спасибо этим людям, приютившим меня с ребёнком.

- Олеся, прости. Андрей погорячился в стремлении насолить тебе.

- Вот это самое интересное. Вроде бы потерпевшая сторона - это я. Но что ни делается, всё к лучшему. Мы только не ведаем этого до последнего. У меня новая жизнь. У вас новая невестка, - я усмехнулась тому, как красивое возрастное лицо Бориса сморщилось при упоминании о новой невестке.

Представляю «дикую радость» Маргариты Андреевны, когда она узнала, что рядом с Андреем не высокородная мадам (Я не подходила по этому параметру. Слава богу, мою свекровь устроила моя внешность и образование!), а возрастная помощница мирового судьи с ребенком и в стадии развода с предыдущем мужем…

- Что от меня нужно? - Я кивнула в сторону пакета с деньгами, зная, что Герман юрист до мозга костей и ожидаю вторую часть «македонского балета».

- Забрать деньги и подписать соглашение об отказе на совместно нажитое имущество, - Герман достает из папки соглашение и кладет рядом с деньгами. - Естественно, мы эту бумагу заверяем нотариально.

- Не вопрос, - я пробегаюсь по соглашению глазами, на котором уже стоит знакомая мне подпись моего бывшего супруга. Составлено грамотно. Но кто бы сомневался.

- Тогда мы ужинаем и заезжаем в гости к Андросову Виктору Семёновичу, и заверяем документ.

- Он так поздно работает? – Я удивляюсь, прекрасно зная распорядок дня самого известного нотариуса в городе.

- Для меня сделают исключение.

- Ты не будешь пересчитывать деньги?

- Нет. Думаю, там столько, сколько вы указали в соглашении, - я до конца не верю в такой подарок судьбы.

Так просто. Без боя. На блюдечке.

В мою чёрно-серую картинку жизни вклинился новый цвет. Голубой. Цвет перспективы и надежды, и я осторожно складываю пакет с деньгами в сумку.

Официант приносит исключительно аппетитную отбивную из говядины с ворохом овощей и заказ для юной леди. Я краем глаза наблюдаю за радостной Машей. Наверное, чувствует моё настроение.

- Может быть, вина? - вдруг предлагает Борис Григорьевич.

- Нет, спасибо, - я вежливо отказалась.

Радостный момент я отмечу в кругу близких мне людей.

Я поставила подпись в соглашении под бдительным взглядом из-под дорогих очков такого же возрастного, как и Герман, нотариуса. Слишком внимательный взгляд.

- Ваш экземпляр, Олеся Петровна, - Виктор Семёнович внимательно посмотрел на меня и протянул экземпляр соглашения.

Хорошо, что вся процедура прошла без участия главного лица. Андрея мне видеть не хотелось.

- Спасибо, - я быстро убрала соглашение в сумку и, взяв Машу за руку, вышла на улицу. Вечерний город уже подсвечен огнями фонарей.

- Олеся! - Позвал меня свёкор. - Подожди. Я отвезу вас до дома.

- Нам недалеко.

- Всё равно. У тебя в сумке приличная сумма денег.

- Ладно. Раз уж начали, помогайте до конца.

***

Лана ещё раз повертела стопку красных купюр, перевязанных банковской лентой. Мы с Ланой на её кухне и, как всегда, обсуждаем мои проблемы.

- Не верю, после всего, что преподнесла другая сторона. Но это справедливо, - Лана расслабленно тянула красное вино из бокала.

- Сама не верю.

- Что будешь делать теперь?

- То, что собиралась четыре года назад, перед тем, как на моем пути появился подлец.

- И что же?

- Я уже кинула заявку на кредит. Жду ответ из банка.

- Грустно с вами разъезжаться, но ты давно этого хотела.

- Ты не представляешь, какие чувства тебя раздирают, когда тебя выгоняют из твоего собственного дома. Как ненужную собачку. В мороз и просто в никуда, - я вспомнила боль и горечь, когда в последний раз повернула ключ в замочной скважине своей квартиры на Советской.

- У каждого своя история в жизни, которую нужно прожить и перемолоть в себе.

- У меня был поначалу вопрос: почему я? Почему практически у всех в жизни ладно и красиво, а я осталась у разбитого корыта, - я замолчала и уставилась в открытое окно.

- И? Ваши мысли, Олеся Петровна?

- Представь, выяснилось бы это через время. И всё это время прожито впустую. Я уже рада такому витку моей жизни, и теперь мне не нужно заглядывать и искать любовь в его глазах. Того, чего не было с самого начала.

- Я уверенна, что твой напыщенный прыщ ещё выскочит на твоём пути.

- Не думаю, и самое главное, уже слишком поздно.

Я ещё долго стояла у раскрытого окна. Бокал вина в компании Ланы чуть унял моё возбуждённое состояние.

Всё. Окончательная точка в истории моего замужества поставлена. Никакими обязательствами с Андреем я более не связана. Было у этого конца двойное чувство - радость и горечь одновременно. Знала я об этом, кружась с Андреем в свадебном вальсе в красивом свадебном платье?

Нет.

Тогда я строила большие планы на будущую счастливую жизнь.

Мы с Андреем не протянули и больше трёх лет.