Глава 2

Я отступаю на шаг от Руслана. Взглядом изучаю. Он врёт, да? Врёт же. Это сколько нужно выпить, чтобы забыть подобное?

Одно дело какой-то разговор пустой.

Но когда жене про любовницу рассказываешь…

Это что-то новенькое.

Вот только не похоже, что муж обманывает. Он действительно не понимает, почему я злюсь.

Конечно. Чего это я? Муж влюбился, а я не радуюсь.

Я шумно выдыхаю. Беру эмоции под контроль, отгораживаюсь от них стеной. Пытаюсь беспристрастно проанализировать поведение Руслана.

У него ни вины во взгляде, ни нервного напряжения. Только раздражение из-за того, что мы ругаемся.

Вау.

Он действительно не помнит. Взаправду. А я…

Я задумываюсь, как мне лучше всего поступить. Огреть скалкой изменщика — приятно, конечно.

Но насколько необходимо?

Я могу промолчать? Дать себе время, чтобы обдумать всю ситуацию. Как-то подготовиться к разводу, разобраться.

Сейчас в моей голове сумбур. И картинки того, как мой муж другую целует. Зажимает её, трахает…

Ком к горлу подкатывает. Такой сильный, что не сглотнуть. Стошнит в любой момент.

— Родная, что такое?

Руслан замечает, что моё лицо зеленеет. На автомате делает шаг ко мне, а я отступаю. Выставляю руку вперёд.

— Не подходи, — прошу сорвано.

Я могу сейчас сделать вид, что ничего не знаю. Но… Смогу ли я притворяться дальше?

Не уверена. Но я попробую.

— Кажется, — сглатываю ком. — У меня после беременности обоняние поменялось. Выворачивает от запаха алкоголя.

— Черт, — Руслан поджимает губы. — Я схожу в душ. Ты из-за этого тут сидела? Не могла со мной рядом спать?

— Угу.

— Надо было меня на пол столкнуть.

Руслан добродушно улыбается. А я думаю: «Надо было. И тумбочкой укрыть».

Клянусь, я не кровожадная. Я никогда о подобном даже не думала. Но сейчас во мне богиня гнева просыпается.

Клацает острыми зубами, требует мести. Разорвать этого предателя на кусочки.

Как он моё сердце разорвал.

Руслан сбегает в душ. Так отыгрывает сочувствующего мужа, что я почти ему верю.

Воспользовавшись свободным временем, я тут же открываю банковское приложение.

На моей карте пятьдесят три тысячи. Это… Черт. Это проклятый кредитный лимит, который я постоянно уменьшаю.

Моих денег… Три тысячи!

Я буквально вчера потратила остаток. Все кружки, униформы, занятия. Вещи для грудничка…

В общем, это опустошило мою карточку почти до нуля.

Руслан бросает мне деньги на мою карту, у нас нет общей. А попросить прямо сейчас я не могу. Нужно подождать.

Но гордо снять квартиру и съехать — не получится.

Да и вообще. Я не должна этого делать. У нас трое детей. Ими буду заниматься я, как обычно.

Но Руслан сказал иначе.

Куда ты пойдёшь?

Даже не допуская мысли, что придётся уйти ему. Он дал понять, что легко не будет. И вряд ли просто съедет.

Всё превратиться в ссоры и разборки. А травмировать этим детей я не хочу.

Нет. Нужно быть умнее. Хитрее.

Выждать, когда у меня будет готово всё для развода.

— Ладно, — примирительно произносит Руслан, вернувшись. — Я свеж и бодр. Что на завтрак?

— А что ты хочешь? — я делаю глоток кофе.

— Омлет был бы неплох.

— Отлично. Яйца есть в холодильнике. Удачи.

Я даже не делаю попытки притвориться, что собираюсь готовить мужу завтрак.

На сегодня у меня есть оправдание. Муж напился, я обижаюсь на что-то. Пусть думает.

— Серьёзно? — Руслан достаёт продукты. — У нас годовщина, а ты хочешь провести её в ссоре?

— Я ничего не хочу.

— Хоть скажи из-за чего? Я реально ночью отключился? Вроде помню отрывками, как мы в кровать шли… Было, да? Ну так исправлю ошибку, за мной должок.

— Знаешь… Я щедрая. Я прощаю тебе этот долг.

А давно это для него долг? Страдал, бедненький? Конечно, моё тело в сорок не такое, как в двадцать.

Это называется природа, мудак.

— В чём тогда проблема? — швыряет сковородку на плиту.

— Аккуратнее. Стекло разобьёшь.

Руслан гремит ящичками. Достаёт оттуда ложку, мне протягивает. А это ещё что?

— Бери-бери, чего ты? — предлагает. — Побольше надо, чтобы ты мне мозги выжрала до остатка?

— Я сегодня на диете.

Между нами будто поле боя. Воздух гремит, вибрирует. Должен быть разрыв, падение бомбы.

А у нас только горящие взгляды. Кислород, наполненный злостью.

— Алин, — цедит муж. — Ты же знаешь, я это терпеть не могу. Ваше бабское «угадай, на что обиделась» — оно не для меня.

— Хочешь знать, на что я обиделась?

Я поднимаюсь из-за стола, отставляю пустую кружку. Делаю несколько шагов к мужу.

Привычным и отточенным движением укладываю ладони на его плечи. Поднимаюсь на носочки, едва не задевая кончиком носа его подбородок.

Она тоже так делала?

Она знает, как он любит вот такую близость?

Я тянусь к уху мужа. Обдаю дыханием его кожу, приоткрываю губы.

— А ты угадай.

Я резко отшатываюсь. Оставляю ошарашенного мужа в одиночестве. Ухожу в спальню.

— Бляха.

Ругается, что-то стучит с силой. Трещит. Кажется, закалённое стекло плиты всё же треснуло.

Мой муж сдержанный, закрытый. Но я знаю, как его на эмоции вывести. Чувствую ли я себя виноватой?

Ни капли.

Я не святая, мы с мужем иногда ругаемся. А у кого за двадцать лет ссор не было?

Я никогда так не поступала намеренно. Не доводила его, не вела себя как стерва. Мы по-другому общались. Но сейчас я делаю это специально. Потому что реакцию Руслана я знаю.

Он же сейчас ко мне не подойдёт. Будет в другой комнате остывать. А я этим временем займусь полезными делами.

Например…

Пойду на «преступление», которое я себе никогда не позволяла. Покопаюсь в вещах мужа.

Интересно, что я там найду?

Я стою с левой стороны кровати. Где обычно спит муж. Его тумбочка, кожаный портфель рядом.

Не хочу забираться, смотреть… И одновременно хочу. Мне нужно знать, что происходит. К чему быть готовой.

Я никогда не…

У меня сегодня сплошное никогда.

Не доводила мужа руганью. Не лазила по его вещам. Не испытывала такой жажды крови.

Что ж. День открытий о себе любимой.

Я делаю решительный шаг вперёд. Подхватываю портфель, открываю его. Там в основном рабочие документы.

Я аккуратно их перебираю, чтобы ничего не помять. Нащупываю пальцами брелок, вытягиваю.

Это пара ключей. Один ключ специфический. Длинный, с короткими зубчиками. Такой у нас нигде не используется.

Её квартира, да? Он уже там прописался? Или пошёл дальше. Снял квартиру?

Возле работы? Рядом с нами? Где?

Я не могу избавиться от этих мыслей. Я хочу знать. Мне нужно знать.

Легче не станет. Возможно — будет ещё больнее. Но я не могу так, в неизвестности. Терзать себя незнанием.

А следом под руку попадает кредитная карточка.

Я хмурюсь. Так. Где счёта мужа я знаю. Мы вместе открывали, чтобы удобнее было переводить деньги.

И в этом банке мы ничего не открывали.

Корпоративные счета — тоже в другом месте.

Подпольная карточка? Чтобы я не заметила левые траты?

Спускает деньги на свою «любовь», да?

Во мне просыпается злость. Лютое желание пойти и эту карту куда-то мужу затолкать.

Мне не обидно, что эти деньги он не на меня тратит. Но у нас дети. Семья! А он…

Почему мужчины всегда так делают? Семейный бюджет на всяких девиц спускают⁈

И кто-то может сказать, что деньги зарабатывает муж. Он кормилец в семье. Только вот я — эту семью на плаву держу.

Круглые сутки за крошечной Лизой смотрю. Переживаю подростковый возраст Кости и Оли. Разнимаю их, когда они в очередной раз друг друга достают.

Убираю, кормлю, уроки делаю, вещи глажу.

Делаю вид, что раньше у меня не было мечты. Не было дела всей моей жизни.

Которым мне пришлось пожертвовать ради брака! Ради мужа.

Когда мы только познакомились, мне был двадцать один год. Руслан — на год старше.

Но уже тогда мы оба горели своим делом. Муж занимался капсульными домами. А я — дизайном помещений, полный ремонт под ключ.

Там миллионы крутились, за которые я головой отвечала. Нервничала, едва не круглосуточно работала, постоянно на объекты выезжала.

Мне это нравилось!

Очень нравилось.

Но когда я забеременела — я не смогла дальше жить в таком ритме. Стресс и тревожность плохо для ребёночка.

И я оставила это. На время, вроде как. Родился Костя, через два года — Оля. И мой декрет затянулся.

Но у меня муж и дети. Как я могу пропадать на объектах целыми днями?

Муж вот может, он же строительством занимается.

А я не могу. Я сделала выбор в пользу домашнего уюта.

Раздаётся стук в дверь. Я поспешно прячу карточку под подушку, роняю портфель на пол.

— Что? — я радуюсь, что закрылась на ключ. — Я сплю.

— Я завтрак заказал, — ровным тоном произносит муж. — Привезли уже.

— Заказал?

— Я… Что-то с плитой случилось. Лопнуло стекло. Само по себе.

Истеричный смешок срывается с губ. Конечно. А Руслан ни при чём к повреждённой технике.

— В общем, когда перестанешь дуться — выходи, поешь, — голос мужа отдаляется.

Я бы вообще с ним не пересекалась, только, к сожалению, впереди долгие выходные.

Я достаю из ящика свой ноутбук. Ввожу пароль, а после, подумав, тут же его меняю. Не нужно Руслану знать, чем я занимаюсь.

А я ищу, что вообще делают при разводе. Как нужно подготовиться.

Если муж откажется съезжать — это придётся делать мне.

Раньше бы я спорила до хрипоты, что Руслан честный и благородный. Он так не поступит.

Но сейчас…

Я не знаю.

Я потираю грудь в области сердца. Оно ноет и болит, но я игнорирую изо всех сил.

Прикидываю стоимость жилья, составляю точную сумму, которая нужна на жизнь с детьми.

Лучше я буду готова к худшему, и это не понадобится.

Чем потом окажусь в прострации.

Конечно, во время развода всё поделится поровну. Но… До развода ещё нужно дожить.

А я чувствую, что как только Руслан узнает о моём уходе — всё резко поменяется.

Собравшись с духом, я выхожу из комнаты. Мне нужно в душ и уйти куда-то на время.

— Я же говорил не звонить, — доносится тихое шипение мужа. — Нет, она не рядом, но всё равно. Да, да. Вечером. В семь.

Я прислоняюсь к стене. Ноги подгибаются. Боль в груди усиливается, становится невыносимой.

Мой муж предатель. Он любит другую. Я знаю, знаю. Но…

Назначать свидание в нашу годовщину? Насколько низко нужно пасть для этого.

— Цветы? — в голосе Руслана слышится улыбка. — Конечно. Я всё сделаю. Просто… Не звони пока.

Раздаются быстрые шаги. Я не успеваю сбежать. Не уверена, что вообще смогла бы.

Я и стою только благодаря опорной стене. Мой мир шатается вот уже несколько часов. На части разваливается.

— Алина? — муж вздрагивает, увидев меня. — Черт. Ты не должна была этого слышать.