Глава 10

Самое отвратительно в этой ситуации — то, что мне приходится играть слепую мышь. Ничего не увидела, ничего не узнала.

Дура дурой, ага.

Я не знаю, какое успокоительное мне девочки в чай подлили. Убойное, точно.

А может, нервная система решила, что это её остановочна, и просто перестала работать.

Но во мне возникает какая-то ледяная ярость, отчуждение. Я не устраиваю истерику, не реагирую.

Ухожу «работать» на кухню, пока муж не засыпает. Хотя экран расплывается перед глазами. Ничего не соображаю.

Сволочь.

Какая же он сволочь.

Сердечко, мляха.

Кухню заливает только синеватый свет экрана. Я прижимаю к себе ноги, укладываю на колени подбородок.

Хочется расплакаться, прижаться к сильному плечу и жаловаться на жизнь. Пусть муж пойдёт и разберётся с негодяями, которые меня расстроили.

Проблема только в том, что негодяй и есть мой любимый муж.

Я до адской пульсации прикусываю губу, листаю записи. Читаю новые статьи по дизайну. Изучаю матчасть, так сказать.

Жанну я ненавижу сейчас, но она была права. Я сама виновата, что упустила момент. Состарилась как специалист.

Ладно, жалеть я не буду. Это был мой выбор. Раньше для меня главным приоритетом была семья.

Да, Руслан повлиял на это решение, подтолкнул в нужном направлении. Но решала я, и решением я была довольна.

Поэтому в сторону сожаления, фигачим до результата.

Я подписываюсь на курс «для новичков», чтобы просмотреть новые техники и приложения. Заодно просматриваю отчёты по фирме.

Я не занималась фирмой от слова совсем. Лишь в самом начале немного контролировала, после по мелочи.

Условия для Жанны были простые и приятные. Из фонда прибыли оплачиваются все зарплаты, налоги, прочие прелести. Дизайнеры получали практически весь остаток, я как учредитель — пять процентов.

Да, Жанна мне предлагала эти же проценты. Но они были после оплаты всего. Пять от заказа — это огромная сумма.

Но черта с два я на это соглашусь! Не-а. Приди ко мне раньше Жанна с таким предложением, я бы не была против. Поведи она себя адекватно…

Но после её фраз и возможности интрижки с моим мужем?

Нет, она вылетит с компании первым рейсом!

— Ой!

Я охаю, когда на кухне резко включается свет. Глаза начинают слезиться, я оборачиваюсь.

— А ты чего не спишь? — сын широко зевает, заваливаясь к холодильнику. — Малая вроде не кричала… Хотя…

Пожимает плечами, поправляя огромные наушники на шее. Намекает, что за своей музыкой на максимуме ничего не слышал.

Сколько раз я говорила ему, что это плохо и портит организм. Но когда подростки прислушивались к родителям?

— Спит она, — я киваю. — У меня дела просто.

— В три часа ночи? — прищуривается Костик. — Ну-ну.

— Напоминаю, что у тебя дела утром. Школа. Опять тебя будить до посинения?

Даже до рождения Лизоньки я подскакивала рано, в семь. Сейчас малышка меня в шесть будит.

Но вместо того, чтобы пойти досыпать после того, как Лиза снова заснёт — я занимаюсь другими делами.

Накормить детей, мужа. Сначала Костика растолкать, Оле помочь найти школьный пиджак. Отправить их в школу или завести, если погода плохая.

В общем, мама на полную ставку.

А вот сейчас…

Нет, милые, не пойдёт.

Руслан тоже умеет завтрак готовить, если не хочет кушать стряпню дочери.

— Так, Кость, — я поворачиваюсь к сыну, пока он готовит к сыну. — Утром встаёшь сам. Я буду досыпать. Проспишь школу — твои проблемы.

— Да ладно, ничего страшного. Разберусь.

— Позвонят со школы или будет замечание — папа будет опять ругать. И действительно урежет карманные.

— Мам, чё за дела? Ты с папой поругалась или что? Что сразу угрожать?

Костик начинает хмуриться, мгновенно теряет всю свою взрослость. В моменте превращается в нашкодившего мальчика.

— При чём тут это? Не переводи тему, — я улыбаюсь. — Кость, я очень много чего делаю. Я в бизнес хочу вернуться. А тебе уже шестнадцать, взрослый совсем. Сам встать можешь. А у меня нет времени, понимаешь?

— Ясно. Значит, поругались.

Сын пропускает все доводы мимо ушей, цепляется только за первую фразу. Подходит ко мне ближе.

Он очень похож на Руслана. И внешне, и повадками. Сейчас, точь-в-точь как отец, присаживается на корточки возле меня.

Будто пытается все тайны рассмотреть.

— Мам, ты эт, — хмурится, обретая мужскую серьёзность. — Скажи. Я же понял, что чё-то не так у вас. Обидел тебя? Если обидел, то я разберусь. Честно. Ты скажи.

— Кость, ты чего? — я аж теряюсь от такой поддержки.

— Ничего. Видно всё. Ты вон, спать не идёшь. На кухне прячешься.

— Всё хорошо, правда. То есть… Мне просто нужно с кое-чем разобраться, ладно?

Я не говорю сыну о происходящем потому, что знаю. Он пойдёт разбираться. Не сможешь молчать.

Терпение в этой семье досталось только мне.

— Ясно, — хмыкает недовольно. — В общем, я эт, буду в игрушку рубиться ещё.

— Кость…

— На кухне засяду. В школу встану, не переживай. Но раз я тут буду, то моя спальня свободна. Иди туда спи, ладно? А завтра папу на диван выгоняй, нечего.

Поспать нормально мне не удаётся, но сыну я невероятно благодарна. Такие моменты… Они напоминают, что я всё делала правильно, я справилась с воспитанием.

Но Лизонька в два месяца ещё воспитанию не поддаётся. Не понимает, что лучше спать как можно дольше, пока можешь.

Поднимает меня в пять утра из-за голода. И больше не засыпает. Я хожу с ней в гостиной, пока не просыпаются остальные.

— Вот ты где, — зевая, выходит Руслан. — Приснилось мне, что сбежала от меня.

— Да ты что? — я хлопаю ресницами. — Когда?

— Очевидно, когда ты к Лизе ушла.

А, то есть моего отсутствия муж не заметил вообще. У него, конечно, со сном никогда не было проблем. Но спит он довольно чутко.

А тут…

Не так важно моё отсутствие, да?

— Красотка.

Муж ласково улыбается дочке, целует её в курносый носик. Лизонька забавно пхыкает, а после улыбается.

Когда Руслан ко мне тянется с намерением поцелуя — по лёгкой улыбке читаю — я действую на опережение.

— Ой, тогда подержи красотку, — вручаю дочь мужу. — Вот так, головку, ага. Я в душ хочу сбегать.

И сбегаю, пока Руслан не успел опомниться. И да, я знаю, что ему скоро на работу выезжать.

По понедельникам и пятницам он уходит раньше, делает объезд объектов, проверяет как идёт строительство. Старается всё успеть до десяти, потом летучка — разбор полётов.

Я знаю расписание мужа лучшего него самого. За столько лет ничего не менялось.

Ну, ничего, будет в ускоренном режиме собираться.

— Алин…

— Только не ложи её, плакать начнёт опять, — бросаю на ходу чистую правду. Не просто ведь так я круги наматывала. — Прости, солнце.

В ванную я залетаю перед Олей. Мне действительно нужно взбодриться, сил совсем нет.

Контрастный душ исправляет ситуацию. Я хоть немного начинаю походить на человека. А мне ещё сегодня в офис ехать.

— Костик, блин!

Сын залетает сразу после меня, Оля недовольно пыхтит. Я целую её в макушку, успокаиваю.

А сама думаю, что если вдруг нужно будет съезжать — то квартиру нужно искать с двумя ванными. Слишком много нас.

— Блин, опаздываю.

Руслан недовольно поглядывает на свои часы, хмурится. А я великодушно забираю у него малышку.

Потому что дальше…

— Алин, что на завтрак?

— А что ты приготовишь? — я невинно покачиваю дочь на руках. — Я ведь не могу с малышкой на руках. О, и кофе мне сделаешь?

Утро у моего мужа явно не задалось. С каждой минутой он, почему-то, становится всё более хмурым.

На задворках души влюблённая я кусает губы и хочет утешить. Провести по тёмным волосам, поцеловать в колючую щеку. Приготовить кофе и, пока жарится омлет, долго обниматься.

Но я держусь.

— Понял, в этом доме мне голодным ходить. Шик.

Посеревший от злости Руслан уходит в ванную. Постоянно проверяет часы, доказывая, что очень опаздывает.

А что такое, родной, любовью сыт не будешь?

— Я бутеры, кстати, сделал, — заявляет сын, широко зевая. — В холодильнике.

— Спасибо, мой хороший.

Я не могу налюбоваться моим сыном. Какой же он хороший! Вообще, у меня детки хорошие, даже если чудят иногда.

Я жую толсто нарезанную колбасу и кайфую. Кофе себе делаю сама, не беда. Дети убегают в школу первыми, хотя муж обычно уезжает на полчаса раньше них.

А тут суетится, спешит. На ходу застёгивает рубашку и замечает меня, завтракающую.

— Ну хоть что-то, — Руслан поправляет галстук. — Бутерброды сойдут.

— О, а это последний, — дожёвываю. — Костик сделал, так как я не успевала.

Глаза мужа темнеют. Что именно разозлило? Что сын самостоятельнее отца? Или что ему ничего не досталось?

Уходит Руслан с хлопком двери. Козлина. Дочь недовольно ухает у меня на руках, но не плачет.

А вот через полчаса начинается концерт. Малышка хнычет и рыдает, краснеет. У неё начинаются колики, хотя по утрам обычно их нет.

В общем, все дела приходится отложить. В первую очередь я мама. И мне самой плохо от того, что дочь надрывно плачет.

Вожусь с ней, даже умудряюсь немного поспать в обед. В перерыве — одним глазком просматриваю курсы.

К вечеру я вымотана, уставшая, хочу только лежать. Радует, что Лизонька посапывает в кроватки, а до возвращения остальных — ещё есть время.

У детей кружки. И сегодня я впервые не подорвалась отвозить Олю на другой конец города, чтобы она сама не ездила.

Заодно я и Костика цепляла, по дороге же. Просто крюк сделать, но мне ведь несложно.

А сегодня — всё сами. На такси, правда, потому что я с ума сойду, размышляя, как Оля с четырьмя пересадками добираться будет. Но хоть так.

А муж…

«Задерживается».

И почему я в это не верю? И почему мне так хреново? У меня даже сомнений нет, что у него другие задачи.

С Жанной там, да? Или…

Я резко подрываюсь от звонка в дверь. Спешу, чтобы дочь не успела проснуться. Кто пожаловал? У всех домашних ключи есть.

Эм…

А муж действительно на работе, видимо. Потому что на моём пороге — его любовница.

— Поговорить надо, Алин.