ГЛАВА 16

Рома молчит, опустив голову. Весь какой-то потухший, будто выключили внутренний свет. Только сейчас замечаю, что он выскочил из дома в одной рубашке – даже ботинки, кажется, не успел зашнуровать. Дрожит от холода, зубы выбивают дробь. Над бровью – свежая царапина, чуть выше наливается багровым внушительная шишка.

Кажется, я действительно перестаралась со шваброй…

Персик, который до этого метался между нами с истошным лаем, вдруг затихает, прижимается к ногам Ромы – чувствует неладное. Умная собака, всегда знает, когда что-то идет не так.

– Да, я ей позвонил, – голос Ромы звучит надтреснуто, будто простуженный. – Я принял решение поехать с ней сюда, потому что... потому что сорвался. Поступил импульсивно, сгоряча. Ты меня сильно расстроила тогда.

– О чем ты вообще?! – я не успеваю закончить фразу – нас прерывает визг Марьяны.

– Ой! – она подпрыгивает в своей роскошной шубе, как девочка-подросток, хотя минуту назад изображала роковую женщину. – Поехали, поехали скорее отсюда! Ты же заберешь меня в обещанное джакузи??

– Ну конечно, детка! – Федя расплывается в похабной улыбке.

– Я перепутала дом и забрела к этим... припадочным, – она вцепляется в его руку своими наманикюренными коготками, виснет на нем всем телом.

Только сейчас понимаю в чём дело – Федя пьян в стельку. Еле стоит на ногах, но глаз с меня не сводит. От его взгляда по спине бегут неприятные мурашки. Марьяна что-то быстро шепчет ему на ухо, все более возбужденно, а потом вдруг опять начинает визжать:

– И представляешь, эта курица накинулась на меня, за волосы оттаскала!!!

Федино лицо мрачнеет с каждым её словом – я помню эту гримасу, она никогда не предвещала ничего хорошего.

– А потом шваброй меня, шваброй! – заходится в истерике. – Разберись с ними, Федя, разберись!!! Она испортила мои волосы, избила как психопатка! Все тело в синяках! Мне нужна компенсация!

Федя вдруг отпихивает Марьяну, двигается к нам – медленно, вразвалку, с мерзкой ухмылочкой.

Снег хрустит под его тяжелыми ботинками, и каждый шаг отдается во мне нарастающей тревогой.

– Ну здорова, Рома... Давно не виделись! – его голос, хриплый от выпитого, разносится по притихшему двору.

Муж мгновенно оказывается передо мной, закрывая собой. Несмотря на холод и легкую одежду, от него исходит такая волна жара, что я чувствую ее спиной.

– Недоразумение произошло, – голос Ромы звучит обманчиво спокойно, но я-то знаю этот тон. – Забирай свою... подругу и уезжайте. С наступающим! – он делает паузу. – Надеюсь, конфликт исчерпан. Твоя девушка сама виновата – надо быть внимательней, а она вторглась на чужую территорию.

Но Федя даже не слушает – буравит меня мутным взглядом, проводит языком по губам, как голодный волк. От этого жеста меня передергивает от макушки до пят. Чувствую себя почти голой под его липким взглядом, хочется завернуться в сто одеял.

– И тебе, Светик, привет... – усмехается, демонстрируя золотой зуб. – Вижу, жарко у вас тут! Впрочем, как всегда. – Его глаза сужаются. – Походу, косячит твой Ромчик, а? Изменяет направо и налево? Не прочь Марьянку оттарабанить?

Чувствую, как сжимаются челюсти – у меня от отвращения, у Ромы – от еле сдерживаемой ярости. Костяшки его пальцев белеют от напряжения.

Только не это…Не сейчас! Очередной драки не хватало!

– Это не твое дело. Не лезь, – каждое слово Ромы падает как камень.

– Зачем же так грубо? – язык у Феди заплетается, глаза наливаются чернотой. – Не чужие друг другу, хорошо же общались. Помнишь, как шашлыки жарили? Как на рыбалку...

– Это раньше было, – обрывает Рома.

– А если я не прочь и сейчас пообщаться...

Федя начинает медленно обходить нас по кругу, оставляя глубокие следы в свежевыпавшем снегу. В воздухе повисает что-то тяжелое, опасное. Я невольно прижимаюсь ближе к Роме – от Феди до невозможности разит перегаром.

– Особенно со Светиком... – останавливается в опасной близости от меня. Рома стоит напротив – весь как сжатая пружина, желваки ходят под кожей, взгляд исподлобья горит такой яростью, какой я у него никогда не видела.

– Светуль, – Федя пьяно покачивается, – бросай этого неудачника и давай ко мне! Погнали Новый год вместе отмечать! У меня и шампанское есть, и закуски... Всё как ты любишь.

Персик начинает рычать – глухо, утробно, совсем не так, как обычно лает на чужих. Шерсть на его загривке встает дыбом. Он в принципе никогда не скалился на людей!

– Спасибо, воздержусь! – выплевываю я, отступая на шаг. От Феди несет таким перегаром, что глаза слезятся. К водке примешивается запах дешевого одеколона и какой-то кислятины. В голове мелькает паническая мысль – как он вообще собирается управлять снегоходом в таком состоянии? Убьется же к чертям, да еще и эту крашеную дуру с собой прихватит.

– Да ладно тебе, Светуль, – его огромная туша вдруг подается вперед с неожиданной для пьяного скоростью. Лапища хватает меня за локоть – пальцы как железные тиски, наверняка останутся синяки. – Не ломайся! Поехали с нами, устроим... – он похабно подмигивает, обдавая меня водочным перегаром, – тройничок! А, Марьянка? Ты ж не против, детка?

– Какая ты мразь... – шиплю я, пытаясь вырваться. Но он только сильнее стискивает хватку.

– А то что? – его пальцы вдруг впиваются в мою грудь, лапают бесцеремонно, по-хозяйски. – Ромка твой защитит? – он гогочет, брызгая слюной. – Да он же тряпка! Даже трахнуть нормально не может, раз по шлюхам пошел... Я бы тебе показал, как надо...

Краем глаза замечаю, как меняется лицо Ромы – будто маска слетает, обнажая что-то первобытное, звериное.

Дальнейшее происходит как в замедленной съемке: муж с утробным рыком бросается вперед, его кулак впечатывается Феде в челюсть – хрустко, смачно. Федя отшатывается, но не падает – только сплевывает сгусток крови в снег и скалит окровавленные зубы:

– Ну наконец-то! Давно ждал, сучонок!

И начинается...