ГЛАВА 22

– Нет! То есть да... То есть... – он запускает пальцы в волосы. – Она сама предложила. Сказала – нужно сделать решительный шаг. Порвать все связи с прошлым. Начать новую жизнь. И я... я как будто под гипнозом согласился. Даже не помню толком, как...

– Врешь! – я вскакиваю на ноги. – Ты прекрасно понимал, что делаешь!

– Нет, Света, ты не понимаешь! – он тоже поднимается, пошатываясь. – Она... она какая-то странная. Я только сейчас начинаю это осознавать. Все эти разговоры о том, что я достоин большего, что ты меня не ценишь... Она будто промывала мне мозги!

– О, так теперь ты жертва? – горько усмехаюсь. – Бедный-несчастный мужчина, которого коварный психолог соблазнил?

– Нет! Я... – он делает шаг ко мне. – Я мудак. Полный, конченый мудак. Я должен был поговорить с тобой. Сказать, что чувствую себя... ненужным. Что мне больно видеть, как ты все дальше и дальше уходишь. Как становишься такой... недосягаемой. Мне нужно было набраться смелости и пересилить свою гордость, озвучить то, что разъедало изнутри. Просто это было легче делать с незнакомым человеком…

В его глазах столько искренней боли, что у меня перехватывает дыхание. Или это алкоголь так действует?

Я смотрю, как он наливает себе четвертый... или пятый бокал. Хочется сказать все, тебе хватит. Но я понимаю, что алкоголь развязал ему язык и только так у него получилось выговориться. Он смог сейчас сказать то, что не мог раньше.

Как же все сложно… А я этого не замечала. Я правда не замечала, что у нас в отношениях трудности! Кажется, Рома действительно прав. Неужели… Неужели я была настолько зациклена на работе? А я и не замечала. Потому что… У меня есть свои страхи.

В камине догорают поленья, бросая на лицо Ромы причудливые тени.

– Знаешь, я ведь пытался, – он говорит глуше, надрывнее. – Много раз хотел с тобой поговорить. Но слова... они будто застревали в горле.

– Неужели так сложно было просто сказать? – я делаю глоток. Вино уже не обжигает – только горчит на языке.

– Сложно, – он трет переносицу. – Чертовски сложно. Ты же знаешь моего отца – "настоящий мужик не ноет, а делает". С детства вдалбливал – нытье для баб, проблемы нужно решать, а не обсуждать.

– И поэтому ты решил их решить, приведя любовницу в наш дом? – не могу сдержать сарказма. - А что, так проще простого.

– Я... – он запинается. – Я просто запутался. Милана говорила такие правильные вещи... Или казавшиеся правильными. Главное, что ей я мог всё рассказать, не боясь осуждения. Она мне никто, я в любой момент могу прекратить сеансы. А вот любимой женщине, моей успешной жене, очень не хотелось показывать свою слабость… никчёмность. Я как будто снова стал тем мальчишкой, которому отец кричит: "Не смей реветь! Будь мужиком!"

Качаю головой. Может, он и правда верит в то, что говорит. Может, действительно эта психологиня промыла ему мозги. Но разве это что-то меняет? Он все равно привел другую женщину в наше сокровенное место. И если сегодня не дошло до секса – это была лишь случайность. Вопрос времени.

– Знаешь, что самое мерзкое? – шепчу с горечью, на миг прикрыв глаза. – Все вы, мужики, одинаковые. Когда вам что-то не хватает – бежите налево. Потому что так проще, да? Не нужно ничего менять, не нужно делить имущество, платить алименты, видеться с детьми по выходным...

– Света...

– Нет, ты послушай! – алкоголь развязывает язык, хотя я вообще не пью, никогда, вспоминая мать, даже одного глотка боюсь выпить, но сегодня особенный случай. – Зачем усложнять себе жизнь разводом? Зачем вся эта беготня по судам? Проще же потрахаться по углам, а потом вернуться в семью, как ни в чем не бывало! Ведь так? Ты же просто придумал оправдания! Нашел себе оправдания… прикрываясь моей занятостью, тем, что я решила строить карьеру и стать независимой…

– Я не спал с ней!

– Но собирался! – я с силой ставлю бокал, вино выплескивается на ковер. – И не ври, что нет! Зачем еще ты привел ее сюда?

– Собирался, – он вдруг обмякает, словно из него выпустили весь воздух. – Не буду врать... наверное, собирался. Но не потому, что хотел ее. А потому что... – он делает глубокий вдох, – потому что хотел почувствовать себя нужным. Хоть кому-то.

Смотрю на него – такого потерянного, жалкого, с этой дурацкой шишкой на лбу от моей швабры. И внутри все клокочет от злости и обиды.

– Ты себя послушай! – я наливаю себе еще вина, рука дрожит. – "Хотел почувствовать себя нужным"... А дети? Они тебе не нужны? Я не нужна?

– Ты... – он трет лицо ладонями. – Ты давно уже не нуждаешься во мне, Света. Ты все можешь сама. Все решаешь сама. Все покупаешь сама. Решения в воспитании детей — ты принимаешь! Что купить, на какую секцию отдать, как наказать, или вообще не наказывать…

– И это повод искать утешения в объятиях первой встречной?!

– Она не первая встречная! – он вскидывается. – Она... черт. Я сам не понимаю, как это произошло. Каждый сеанс она... копалась в моей голове. Находила самые больные места. "Ваша жена вас не ценит", "Вы достойны большего", "Вам нужна женщина, которая будет восхищаться вами"... Мне действительно этого не хватает.

– И ты повелся, – горько усмехаюсь. – Как мальчишка на конфетку.

– Да, повелся! – залпом допивает. – Потому что она говорила то, что я хотел услышать! То, чего не мог сказать тебе! Что я чувствую себя ничтожеством рядом с тобой – такой успешной, сильной, независимой...

– Значит, в этом все дело? – меня вдруг пробирает истерический смех. – Твое мужское эго не выдержало моего успеха? Бедняжка! Может, мне стоило бросить бизнес? Сидеть дома, варить борщи и восхищенно ахать при виде твоей новой машины?

– Ты не понимаешь...

– Нет, это ты не понимаешь! – я вскакиваю, пошатываясь. – Все эти годы я пахала как проклятая – чтобы что? Чтобы ты не чувствовал себя ущемленным? Да я с детства знала, что такое нищета! Как мать побиралась, как спилась от безысходности! Я поклялась себе, что никогда... никогда не буду зависеть от мужика!

Слезы душат меня, но я не позволю им пролиться. Не при нем.

– А ты... ты вместо того, чтобы гордиться мной, побежал к первой же шлюхе, которая пообещала тебе быть "слабой женщиной"!

– Ты ничего не знаешь о слабости, – шепчет сухо, а потом делает короткую паузу. – Тебе всегда было плевать на мои чувства. На мои... слабости.

– Ах, бедненький! А ты, значит, нашел ту, которая их понимает? Твой личный психолог с четвертым размером?