Глава 16

Его квартира в самом центре. На Галерной, недалеко от Английской набережной, у первого дворца бракосочетания, куда Павел предложил мне подать заявление. Большая, светлая с французскими окнами, выходящими на Неву. Вода блестит в ночи черными переливами, дворцовый мост разведен. Как красиво и волнительно… Дура! Знала же зачем и куда он меня ведет. И все равно шла. Ноги ватные, подкашивались, но я упрямо плелась следом. Стою теперь у окна, дрожу, а он позади, я слышу его шаги. Приближающиеся. Я обернулась, всхлипнув. Он усмехнулся. Смотрит на меня откровенно, чуть сощурившись, проводит рукой по лицу, волосам. Волнуется? Я повернулась, оперлась спиной о высокий подоконник. Он протянул мне бокал, плеснул вина, коснулся моей руки. - Включить музыку? – спросил он, а сам уже взял пульт от музыкального центра. Заиграло что-то медленное, волнительное. Куда мне еще больше волноваться? Вадим поставил бутылку с вином на пол, посреди большой комнаты. Слева у стены огромная кровать, справа шкаф и барная стойка. Нажал на выключатель – приглушил свет. Я облизнула губы, сделала глоток вина. Музыка обволакивает, но я так напряжена, что слышу собственный звук глотка. Он уже идет на меня. Его рубашка расстегнута наполовину, я вижу его нательный крест, темные волосы на груди. Рука в руке, и он ведет меня в танце. Я, не поспевая, наступила ему на ногу, он засмеялся. А мне совсем не до смеха, все тело сковало оцепенение. - Расслабься. – Его шепот – предводитель армии добивания. – Все хорошо? - Да. Он провел рукой по моей спине, талии, взял мою руку и забросил себе на шею, притянул ближе. Я уткнулась носом в его грудь, захотелось встать на цыпочки. И я приподымаюсь на носочках. Теперь мои губы дотягиваются до его шеи, и я чувствую, что хочу прикоснуться к ней – губами и языком. Голова закружилась, когда он сделал это первым. Его губы кажутся колючими – скользят по моей шее, и я закусываю губы, низ живота отзывается болью. Боль от возбуждения – удовольствие, которое я теперь обожаю. Он толкнул меня в сторону кровати, задышал учащенно. Его руки под моим платьем. - Вадим. – Я попыталась высвободиться. Он лишь засмеялся, прошептал: - Слабо, малышка, слабо сопротивляешься. - Вадим, я серьезно. - И я серьезно. Я на кровати, он на мне. Его пальцы легко проскользнули в мои трусики, там уже мокро от желания. Он ощутил это и издал тихий стон. Я распахнула глаза – он смотрит на меня, и я понимаю, что дальнейшее сопротивление бесполезно. - Расслабься. – Снова прошептал он и развел мои ноги в стороны, стянул с себя рубашку. - Я хочу вина! – я почти прокричала, уперлась ладонями в его грудь. – Давай еще выпьем? Его взгляд удивленный и кажется злой, но он взял себя в руки. Выдохнул. Встал. Я села, оттянула платье, собрала руками волосы. Какая огромная у него кровать. И, тем не менее, квартира кажется не жилой, не обжитой. И нет ни одной фотографии. В квартире на Васильевском, у Павла, уже повсюду их совместные фото. - Держи. – Он поднял с пола бутылку, налил полный бокал. – За нас. Он сел рядом, посмотрел на мои ноги. С правой ноги сполз чулок. Он задержал взгляд на кружевной резинке, вернулся к глазам. - Почему такой взгляд? – сказал и сам вздохнул. - Какой? - Такой. – Он усмехнулся, тряхнул головой. – Не веришь мне? Я пожала плечами. Из динамиков нежно пела о любви Хьюстон. Полумрак. Его глаза блестят. - Не знаю. Не знаю, зачем мы это делаем. Ты почти женат, я почти замужем. - И сам не знаю. – Он отвернулся. – Но мысли только о тебе, Сашка. Вот так внезапно – появилась ты зачем-то напомнила. Снова украла сердце. - Так быстро? – я недоверчиво нахмурилась. - Быстро? – он снова усмехнулся. – А может, ты его выкрала еще тогда? Не думала об этом? - Не может быть. - Не веришь. – Он отпрянул, опустил голову, глотнул вина прямо из бутылки, спросил: - Все? Допила вино? Прозвучало грубо. Налет влюбленности слетел. - Допила. И что? Он засмеялся, двинулся на меня. - Как что? – его рука заскользила по ноге. Стянул чулок, отбросил на пол, сказал хрипло: - Иди ко мне. И мне вдруг показалось, что мы там, в домике у озера. Она – на все согласна для него, он играет, воспользуется, чтобы на утро бросить. - Нет! Уйди! Я не хочу так! - Да как так? Успокойся. – Голос требователен, движения резкие. - Вадим! Он отпрянул, произнес зло: - В чем дело, Саша? Ты зачем сюда шла? Все ведь понимала, не маленькая уже. - Я не могу так. Не хочу. Он выдохнул, прижал меня к кровати всем весом, зашептал на ухо, а руки снова чуть ниже живота. - Что такое? Ты же хочешь меня, малышка, я чувствую это. Я тоже хочу тебя. Ну прости, что я недостаточно нежен, не получается, хочу сильно в тебя. Потом будет нежно, обещаю. Будет все, как ты пожелаешь. Его голос обволакивает, успокаивает. Я попыталась возразить, но он накрыл мой рот своими губами. Почти снял с меня белье, оторвался от меня лишь на мгновение – его брюки упали на пол, звякнула пряжка ремня. В голове шумит противный голос Ритки: воспользуется и бросит! Он же видит, ты на все согласна! Дурра!