Глава 40

Денис смотрел ему прямо в глаза, без стеснения и без вины. Вадим затянулся сигаретой, едкий дым поплыл серым облаком вокруг его лица. Он сузил глаза, кивнул: - Но позвала же она не меня, а тебя. Почему? Ден усмехнулся, откинул голову на сиденье автомобиля. - Ты не веришь ей. Ты запугал ее, она не может тебе довериться. - А тебе, значит, может? - Может. – Ден провел пальцами по рулю, включил дворники, те быстро смахнули с лобового стекла, морось и снег. – Я верю ей, я верю каждому ее слову, она ведь верит в это. Для нее это важно, а она… Ден замолчал, мотнул головой, провел пальцами по губам, словно запрещая себе продолжать. - Что? – спросил Вадим, взглянув на лучшего друга исподлобья. – Что молчишь? Говори, раз начал. - Да что говорить, Вадик? К чему вообще эти разговоры? Ну, забрал я ее… Привез же я ее к тебе. Вадим усмехнулся, выкинул сигарету в окно, открыл дверь. - А ты хотел привезти ее к себе? - Не говори ерунды. - По глазам твоим вижу, что слова мои далеко не ерунда. Давно уже хочешь ее. Только не пойму никак – почему и зачем? Денис кивнул, предпочитая не продолжать разговор, отвернулся – за окном Нева блестит переливами – снег касается земли и тает. - В каком она отеле? - Успокойся для начала, а потом… - В каком? Ден кивнул вперед: - Ривьера на Ленинградской. – Повернулся к другу. – Она любит тебя. - Знаю. И ты не забывай об этом. *** Дверь за горничной плавно закрылась. Я вжала голову в плечи, бросила вещи на большую кровать, заправленную золотистым покрывалом. Из приоткрытого окна подуло прохладой, я выдохнула, подумала – вот и все, он выгнал, даже не попытавшись понять. А как же любовь? На помощь пришла Рита. - Мне снова плохо. Голова…Не хочу ничего. Что за жизнь? - Ой! – Ритка всплеснула руками. – Да что же ты не путевая такая? Как Вадим мог тебя прогнать? Что ты натворила опять? - В том то и дело, что ничего! – отмахнулась я, повалившись на кровать. – Он к Денису приревновал и выгнал, даже не выслушал меня. Ритка хмыкнула, помогая мне улечься. - Так и не мудрено! Я бы на его месте тебе по шее еще надавала. Зачем ты его злишь, если знаешь, что он ревнует? Зачем тебе вообще сдался этот Денис? Ты же Вадима любила всегда, а сейчас, благодаря своему легкомысленному поведению, его теряешь. - Рита! – выдохнула я возмущенно. – Я тебя не для этого позвала! Что ты давишь мне на больное? - А для чего? – Ритка села рядом, матрас прогнулся. – Чтобы я, как обычно жалела тебя? Вытирала твои сопли и слюни, слезки твои смахивала? Да надоело мне! Кто тебе еще, если не я, скажет правду в лицо? Остепенись! - Да я проклята! – простонала я, поднимаясь. – Я сдохну со дня на день, а вы! - Да ладно! – выдохнула Рита, округлив глаза. – Бабке этой веришь? Что она опять тебе наговорила? - Я в доме настоящей матери была, читала ее дневник, чудом сохранившийся. Она приворот на отца сделала, но тот не любил, а лишь тянулся к ней и злился от этого. Он убил ее и исчез. Моя душа проклята, я верю, чувствую. Мать умерла в конце февраля, в этот день умру и я, темные силы закончат своё дело. Ритка выгнула бровь, поджала губы, я сказала, усмехаясь: - Не веришь? Вот и Вадим не верит, а я верю, и Денис верит. И мы давно с ним оказывается знакомы. - С кем? - С Денисом. Я улыбнулась на удивленный и настороженный Риткин взгляд. - Мы встречались в мои пятнадцать. Когда я из дома сбежала и маму искала. Ритка выгнула брови. - Ты бредишь? - Да я серьезно! Денис верит мне. Верит в эту чертову запись – последний день февраля… - Не знаю. – Рита пожала плечами. – Но, а как тут проверишь? Остается только ждать этой даты? - Страшно – сидеть и ждать, ничего не сделав. Мать в письме молила закончить ритуал, чтобы уберечь себя. Я завершу это если не ради себя, то хотя бы ради нее. Это ее единственное письмо для меня, единственная связь с ней. Я не могу не сделать того, о чем она просила. Рита вздохнула, сказал тихо: - Ты знаешь, я бы, наверное, поступила точно так же. Легко раздавать советы со стороны, не побывав в твоей шкуре. Ты извини, что я называла тебя непутевой, это я так, от любви и беспокойства о тебе. Я ведь понимаю, каково тебе было расти без родной матери, в приемной семье с их заскоками. Они пропитали тебя верой в смерть, и ты до сих пор не сбросишь с себя эти поверья. Надо, наверное, действительно что-то сделать, чтобы тебя отпустило. Капец, вот так родители и калечат психику детям. Я села рядом, Ритка привычно положила ладонь на мою голову, прошептала ласково: - Ты поспи, поспи, все образуется. Не печалься, Сашка, все наладится. Кто твой по судьбе, тот твоим и будет, никуда от тебя не денется. И жить вы будете долго и счастливо. *** Жгучая ревность мутила рассудок, неконтролируемая ярость заставляла сердце замирать в страхе. Руки задрожали от страшной мысли, что поселилась в голове, но он собрался с духом, хладнокровно вынул из кармана свернутый в кольцо отрезок бельевой веревки – длиной всего метр, но этого достаточно, чтобы совершить задуманное. Мысль расправы плотно поселилась в голове, обида и ненависть глушили рассудок, мутили разум, наполняли сердце черной жижой – как она могла так поступить с его любовью? В коридоре пусто, около двери ее номера моргает свет, и он делает шаг. Зеленый ковролин под ногами неприятно мягок, треск и мерцание ламп под потолком – раздражает. Он выдохнул, мимолетно поправил на голове черную шапку, натянутую на лицо – прорези для глаз делал второпях. От волнения трудно дышать. Вот так и ей сейчас, этой неверной шлюхе будет нечем дышать, - подумал он и усмехнулся. По венам не кровь – бурлящий адреналин и ему уже не терпится сделать задуманное. Стук в дверь, она открывает, даже не спросив – кто? Тихий вскрик тонет под его ладонью. Саша на полу, брыкается ногами, царапает ногтями. Легкий взмах руки и веревка на её шее. - Ты чего?! – успела она выдохнуть, и он с силой затянул кольцо на ее шее. Ее лицо синеет, губы белеют, в уголках рта появляется пена. Какие широкие у нее зрачки, с каким удивлением и болью она смотрит в его глаза. Он усмехнулся с горечью, ослабевая хватку – как он мог ее полюбить? - Шлюха! Жалкая дрянь! – шипит его голос, перебивая ее хрип. Саша закатила глаза, последний раз вскинула руки, цепляясь за его лицо. Отчаянный хрип, взмах рук и шапка сползает с его лица. Он отпрянул, словно отрезвев от дурмана, что черной силой завладел его разумом, разжал пальцы. - Прости! – прошептала Саша, увидев своего палача, и потеряла сознание.