Глава 34

– Малышня, пора купаться и спать, – говорю я после ужина. Ужинали мы в тесном кругу, домработницу и няню Влад отпустил домой. Утомленная Анютка тут же зевает. Очень много на нее сегодня навалилось. Я и сама с ног валюсь от усталости. – Девочки купаются наверху, мальчики внизу, – говорит Влад, – Кира, там домработница должна была оставить белье и полотенца. – Вань, ты чего? – спрашиваю я, заметив, что мальчик нахмурился. – Он не любит купаться, – вздыхает Влад, – просто ненавидит воду. Иван, давай так, если ты сейчас пойдешь купаться я куплю тебе новую игрушку. Мальчик отрицательно качает головой, за его мрачным личиком я вижу самый настоящий страх. – А если вместе? – вдруг предлагаю я, – у тебя большая ванная? – У меня джакузи на полкомнаты, – оскорбленно говорит Влад. – Отлично, – хлопаю я в ладоши, – сейчас мы наденем купальнички и придем. А вы набирайте воду и пенку добавьте обязательно! Только по дороге в комнату, которую нам выделил Влад я вспоминаю, что купальников у нас ведь нет. Ладно, у меня есть велосипедки и спортивный топ – сойдет. А Анечке вместо лифчика я навязала цветной шарфик, в тон к трусикам. Мы спускаемся вниз и идем на шум воды. Там Влад уже во всю настраивает джакузи, а Ваня сидит в углу сжавшись как маленький мышонок. Что же произошло с тобой, малыш, что ты так воды боишься? Аня, увидев джакузи даже, хлопает в ладошки от радости и немедленно лезет в пушистую благоухающую ванну. – Вань, не хочешь присоединиться? – спрашиваю я осторожно. Мальчик подходит ближе и отрицательно качает головой. Тогда я тоже лезу в джакузи и делаю Анечке шапочку из пены. Дочь счастливо смеется. – А давай мы тоже? – подхватывает Влад и берет Ваню на ручки. Малыш с сомнением смотрит на отца. – Ну ты же у меня смелый, – заговорщически шепчет ему Влад, – вон девчонки плюхаются, а мы что? Ваня поджимает губы и согласно кивает. Влад раздевается сам, потом осторожно раздевает сына. Я стыдливо отвожу глаза. Когда это Влад успел вырастить такие огромные мускулы? Влад осторожно садиться в воду и усаживает сына к себе на колени. – Видишь? И не страшно, – говорит он. Я обращаю внимание, что глаза мальчика крепко зажмурены, он категорически отказывается смотреть на воду, но все таки дает себя помыть мягкой мочалкой. По довольному виду Влада, я понимаю, что это прогресс. После совместного купания, мы разносим уставших детей по комнатам. Анютка засыпает практически сразу, даже сказку не успевает дослушать. Я подтыкаю ей одеялко, включаю радио няню и спускаюсь вниз, на кухню. Хочется выпить чашку чая перед сном, да и беспорядок после ужина убрать. Должна же я отблагодарить хозяина. Складываю посуду в посудомойку, чувствую взгляд в спину и резко поворачиваюсь. – Фух, напугал! Влад стоит, облокотившись на косяк и смотрит на меня со странным выражением лица, я вдруг осознаю, что на мне лишь ночнушка и короткий халатик. – Оставь, завтра Елена Константиновна помоет, – говорит Влад. – Ну нет, я так не привыкла, – говорю я, вытирая столешницу, – как Ваня? – Уснул, – говорит Влад, – в кои-то веки мы искупались без истерик. Я щелкаю чайником и присаживаюсь за стол. – Что с ним произошло? – спрашиваю я. Влад подходит к кухонному островку, достает чашки, сахар, печенье на тарелочке. – Сколько сахара? – спрашивает он, – наливая в чашки ароматный чай. – Нисколько, я не ем сахар, – машинально отвечаю я. Влад ставит передо мной чашку и пододвигает печенье, сам садиться напротив и отпивает горячий чай, как будто это вода, даже не морщится. – Трудно сказать, – отвечает он на мой вопрос о Ване, взгляд его устремлен в пустоту, словно он вспоминает, – год назад я даже не знал о его существовании. Не знаю, почему его мать не сообщила мне, возможно сама сомневалась. У нас была пара ночей, а потом она попала, только написала, что выходит замуж и уезжает из города. Я не особо расстроился и продолжал жить, как раньше. А потом как-то приезжаю с работы, ливень был страшный, а под воротами Ванька стоит. Прижимает к себе бумаги в целлофановом пакете. Там записка была, что Алла, мама его, не может больше о нем заботится и отдает мне и документы на него. Свидетельство о рождении. По срокам все совпадает. Я сделал тест и он действительно мой сын. – Его надо к психологу, он не разговаривает, боится воды… – Кира, разумеется я водил его к разным врачам, и к психиатрам и к психологам. Все говорят, что последствия сильного стресса. Он не идет на контакт с чужими. Я уже кучу нянь сменил, и психологов тоже. Только со мной он кое-как общается, я стараюсь проводить с ним как можно больше времени, но и работу никто не отменял. – Да, нелегко тебе, – замечаю я. – Да что мне, пацану то еще не легче. Понимаешь теперь, почему я просил тебя пожить с нами? – Ты не просил, а ставил ультиматум, ничего не объясняя! – Разве? – очень натурально удивляется Влад, – по-моему очень вежливо попросил. Я понимаю, что минутка откровений закончилась и Влад снова в своей скорлупе. Мы еще немного сидим за чашками чая, думаем о своем. – Пора спать, – говорю я, мою чашку и ставлю в сушилку. – Да, – кивает Влад и подходит ко мне близко-близко. – Спасибо тебе, – он наклоняется и легко, но очень чувственно, целует меня в губы, – спокойной ночи. Я остаюсь стоять, как столб, оглушенная чувствами, что накрыли меня от этого почти невинного поцелуя. Глава 35 Максим – Что происходит? Куда вы меня тащите? – пересохший язык едва ворочается во рту. Меня запихивают куда-то в темноту. Хлопает дверца машины. Я пытаюсь перевернуться, но ударяюсь о что-то. Похоже, я в багажнике. Куда же я вляпался, блин?! Шевелю руками и ногами по возможности, вроде все целое, все на месте. Ничего не болит, значит, не били меня. Только башка гудит, а во рту словно кошки нагадили. Так, надо вспомнить, кому я дорогу перешел? Не обращаю внимания на боль и тошноту, начинаю вспоминать. Вроде бы Северов взял меня на работу, предложил обмыть. Мы сели за накрытый стол, потом поехали в клуб, коктейли, девочки, потом… Убей, не помню! Но похоже в этом клубе я с кем-то зацепился, иначе зачем меня куда-то везут? Поганое самочувствие мешает мне по-настоящему испугаться. Интересно, меня убьют или нет? Перед глазами вдруг стала бывшая жена. Видела бы она меня сейчас. Стыдно стало. До чего я докатился? Бухаю, шляюсь, и вот закономерный итог. Я и не заметил, что все покатилось вниз после нашего с ней расставания. Она раньше удерживала меня, направляла. Дочь мне родила, дом обустраивала. А сейчас… кому я нужен? Светке что ли? Не смешите мои тапочки, этой бабе только деньги подавай. Родителям? А им зачем этот балласт? Машина подпрыгивает на кочке, и я ударяюсь головой так, что в глазах темнеет. Да уж, большего к моему унижению и добавить нельзя. Я на дне… и в прямом, и в фигуральном смысле. Наконец машина останавливается, меня вытаскивают два здоровенных парня и куда-то тащат. Отмечаю, что обращаются со мной более-менее аккуратно, значит, убивать не собираются. А что если… От этой мысли мне плохо становится! Что если это бандиты? И сейчас они начнут требовать с Киры выкуп? Меня усаживают на стул в каком-то гараже. – Что вам нужно? – спрашиваю я и закашливаюсь. Голос мой звучит жалко, испуганно. – Где твоя подельница? Где деньги? – быстро, с нажимом задает мне вопросы один из амбалов. – Какие подельники? Какие деньги? Я ничего не понимаю! – мне кажется, что моя голова сейчас лопнет. – Где Светка?! Быстро отвечай, чмо! – рявкает один из них. Так вот в чем дело! Светка! Я так и знал, что эта баба меня в дерьмо какое-нибудь втянет! – Я не знаю! Дома была, – я пытаюсь сохранить хоть какие-то остатки собственного достоинства. Только как это сделать, если я действительно чувствую себя чмом! Пьяным, вонючим чмом, который пляшет под дудку ненормальной девки. – Можете меня бить, я не знаю ничего, я бухал с Северовым, у него спросите! – говорю угрюмо и опускаю голову, ожидая удара. Так мне и надо, придурку. Один из парней кому-то звонит. – Да… нет… не он… проверил… – слышу я обрывки разговора и тихий смешок, – да, по нему видно… размазня. Стыд обжигает, в голову кровь бросается, в ушах начинает звенеть. Я вижу в глазах окружающих меня людей презрение, это добивает меня. – Сам ты размазня! – говорю я. – Что? – удивленно поворачивается ко мне. – Если ты про меня, то ты сам… размазня, – повторяю я, – выдерживаю его взгляд. Он наклоняется ко мне, в его глазах я не вижу злости. Он просто выполняет работу, я для него не угроза и не враг. Просто мелкая досадность. – У меня быбы нормальные, – говорит он мне, – а у тебя стерва брехливая. Был бы не размазня, не попал бы к такой под каблук. Мне остается только скрипеть зубами от злости, ведь он прав. На сто процентов прав! – Ладно, отвезите его домой, – говорит он своим бойцам. – Я сам! – я встаю, – сам доеду! – Ты за городом, придурок, – усмехается главный. – В багажнике не поеду! – заявляю я. – Ладно, – он кивает друзьям, и мы выходим из гаража. В полном молчании мы доезжаем до моего дома. Я выхожу из машины и не оглядываясь бреду к дому. В лифте смотрю на свое бледное, небритое лицо. Такое ощущение, что я неделю в запое был. Стараюсь привести в порядок одежду, чтобы не напугать родителей. Провожу руками по волосам. – Мам, пап, я дома, – говорю бодрым голосом, словно не случилось ничего. Дома тревожно тихо, не работает телевизор. Не слышно ни Светки, ни Матвея, ни ворчания отца. Что-то случилось… – Максимушка, – из кухни выходит заплаканная мама. – Мам, что? Отец? – у меня холодеют руки, вот сейчас я окончательно протрезвел и испугался. – Да, он… в больнице, – всхлипывает мама. Немного отпускает. В больнице, значит, жив, значит, есть надежда. – Света… Света твоя… – мама заливается слезами, я веду ее на кухню, наливаю воду, усаживаю на стул. – Что случилось, мам? – спрашиваю, когда она немного успокоилась. – Она обокрала нас, – говорит мама тусклым голосом, – все вынесла, деньги, украшения… – Вот тварь! – бью я кулаком по столу. – Анечку… Анечку на улицу выгнала… – продолжает мама, не обращая внимания на мою злость. – Что? – я думаю, что ослышался, – как выгнала? – Вот так, я с отцом в больницу уехала, а она с Аней осталась, сказала, присмотрит. А потом Кира мне сказала, что Аня в приюте. Света ее на улицу выгнала, и кто-то из соседей органы опеки вызвал. Ох, Максимушка, где ты был?! Ох, мама, если бы ты знала! Пока моя мерзкая любовница обворовывала моих родителей и выгоняла мою дочь на улицу, я гулял и веселился! Глава 36 Светлана Я оказалась в западне! В гребаной жопе! Наверняка, эти мрази уже написали заявления и полиция ищет меня. Долбаный Рикардо! Он меня подставил. Я лежу на старой, продавленной кровати, прислушиваясь к звукам за стеной. Люди, у которых я сняла комнату, бухают с раннего утра, количество голосов прибавилось, видимо, к ним гости пришли. Слышна пьяная ругань, звон бутылок. Скоро они вырубятся, и я смогу выйти из комнаты и добыть себе немного еды. Живот сводит от голода, я не ела со вчерашнего дня. Вчера я была так расстроена, что о еде думала в последнюю очередь. Но организму пофигу на мои страдания, он требует свое. Три дня я уже скитаюсь, как собака, по городу, пугаясь собственной тени. Я очень осторожно сдала одно из колец в ломбард, хотя понимаю, что это очень опасно. Я боюсь податься на вокзал, потому что там меня будут искать в первую очередь. Боюсь оставаться здесь, с этими алкашами, но мне нельзя в гостиницу. К матери тоже идти боюсь, наверное ждут меня уже. Я выбросила симку и отключила телефон, боюсь, что меня найдут по нему. Заселилась в эту грязную комнату, потому что здесь не требуют никаких документов, и никто меня не запомнит, и не сдаст. Этот контингент не очень охотно общается с полицией. Как загнанный зверь, я боюсь всего! Чертова Кира! Из-за нее все! И из-за ее придурка муженька! Ненавижу их! И Рикардо теперь ненавижу! Всех ненавижу! В дверь раздается громкий стук. – Эй, соседка, выходи! Посиди с нами! – ревет за дверью мужик, – Че как, не родная?! Я не отзываюсь, может, он подумает, что меня нет и отвалит. Но тип уже дошел до той кондиции, что не отвалит. – Эй, соседка! Выходи! Я не люблю, когда в моем доме закрываются! Давай, проставляйся! От мощных ударов дверь трясется. Вот-вот с петель сорвется. Я встаю с кровати, надеваю куртку, беру рюкзак. Надо валить прямо сейчас! Рывком распахиваю дверь. Мужик, не ожидавший этого, вваливается внутрь и падает. – С… – воет он, держась за плечо, – сдурела что ли?! В дверях маячат еще несколько человек, такого же бомжеватого вида. – Прости, – миролюбиво говорю я, – да, ты прав, я проставлюсь. Только в магазин сбегайте. Глаза алкашей алчно заблестели, они уставились на мой рюкзак. Я достаю купюру. – Вот, этого хватит? – говорю я, – вы в магаз, а я щас… Но мне преграждают дорогу: – Куда это ты собралась, соседка? – тот самый, что рвался в комнату, видимо, на правах хозяина, самый наглый, – с рюкзаком. – Я быстро… мне надо… – бормочу я. Я ловлю взгляд его сожительницы, но она лишь глупо хихикает. Мне становится очень страшно. Страх перед тюрьмой меркнет, сейчас меня накрывает самый настоящий ужас. – Оставляй рюкзак и иди, – волосатая рука тянет за лямку рюкзака. – Отпусти! – отчаянно выкрикиваю я, дергаю рюкзак, лямка отрывается, и все содержимое моего рюкзака оказывается на полу. – Ничего себе! – алкаши пялятся на золото, которое я неразумно сложила в полиэтиленовый пакет. – Да она воровка! – взвизгивает баба, – надо ее ментам сдать! – Смотри че, – мерзкое существо берет в руку пакет и разворачивает его. Золото неуместно блестит под светом единственной тусклой лампочки. Алкаши подходят к мужику, в их жадных глазах так и тикают счетчики, переводят на бутылки. Я, пользуясь моментом, бегу к двери и выбегаю из квартиры. Мчусь со всех ног подальше от этого дома, подальше от этих тварей, размазывая злые слезы по лицу. Останавливаюсь только, когда легкие начинают жечь. Оглядываюсь. Никто за мной не гонится, никому я не нужна. Маргиналы получили что хотели и наверняка уже побежали в ломбард. Можно сказать, легко отделалась, могло быть хуже! Только теперь я без денег, без золота, абсолютно одна в этом огромном мире и на меня идет охота. Мелькает мысль сдаться, пойти в полицию и все рассказать. Меня точно посадят, но хотя бы прекратится эта сумасшедшая гонка. Я представила лицо Киры, когда она увидит меня на скамье подсудимых, сломленную и уничтоженную. Представила ее ехидную усмешку. Ну уж нет! Не дождетесь! Я в тюрьму не пойду! Мне просто нужно исчезнуть, спрятаться там, где никто не найдет, мне нужно место, о котором никто не знает! Я напрягаю память. Кирово… Красново… нет! Киселево! Точно! Кажется, я нашла выход!