Глава 40

Ваня Это я виноват, что добрая тетя Кира уезжает. Это всё потому, что мой дурацкий рот отказывается говорить. Я не знаю, почему, просто отказывается, даже с папой. Раньше я говорил, но когда мама… От воспоминаний у меня наворачиваются слезы. Нельзя плакать, я мужчина. Как папа! Мне становится грустно. Какой я мужчина, если даже говорить не могу? Я не могу попросить тетю Киру остаться, не могу сказать ей, что она мне нравится, и Аня, смешная такая, но хорошая, хоть и девчонка. Аня – мой единственный друг, а теперь она уезжает. Я слышал, как тетя Кира сказала Ане, что они не могут здесь больше находиться. Из-за меня. Я инвалид. Так меня называла одна из противных нянек. А еще я трус. Я боюсь воды. Вода очень страшная. Когда мама ушла, я был весь в воде, и кругом была вода. Вода мерзкая! Ничего хорошего от нее ждать не приходится. Зачем вообще она нужна, эта вода?! Никто не боится воды, кроме меня. Ни папа, ни тетя Кира, даже Аня воды не боится, хоть и маленькая. А я боюсь. Как же я могу стать как папа, если боюсь обычных вещей? Я смотрю, как папа загоняет машину в гараж. Сейчас он зайдет домой, и тетя Кира с Аней уедут, и я больше никогда их не увижу! Я не знаю, как сказать, как объяснить им, что я буду послушным, хорошим буду, лишь бы они остались. А что если я покажу тете Кире, что я смелый? Что я не боюсь противной воды? Может, тогда она передумает уезжать и увозить Аню? Я сейчас же наберу ванну и искупаюсь. Сам! Пусть увидят. От этого решения в животе у меня становится пусто и тревожно. Я не смогу так сразу. Мне нужно потренироваться. Только кто мне в ванной даст тренироваться? Мне нужно найти воду и потренироваться, пока никто не видит. Пруд! У нас ведь есть пруд! Папа загнал машину в гараж, а я прячусь за крыльцом. Папа ни за что не даст мне подойти к пруду! Он не поймет, что это тренировка. Разумеется, я не собираюсь купаться в пруду, я же не дурачок! Мне надо потренироваться смотреть на воду, на много воды. Вода, текущая из крана, не такая страшная, ее немного. А вот пруд, он по-настоящему страшный. Если я смогу постоять рядом и посмотреть, а может даже намочить руку, то и с ванной я легко справлюсь! Я крадучись пробираюсь по дорожке к пруду, но кажется, за мной никто не идет. Сейчас я быстро познакомлюсь с прудом, а потом покажу им, что я не боюсь ванны. Я подхожу почти к краю пруда. Зажмуриваюсь и делаю еще пару шагов. Даже зажмуренным мне очень страшно. «Давай, Вань, открой глаза» – слышу в голове голос папы. Слезы текут у меня по щекам. Не могу! – Ради тети Киры, ради Ани и ради папы, – говорю я про себя, – будь мужчиной! Я открываю глаза и смотрю на страшный черный омут. Он как будто хочет забрать меня к себе, затягивает. Сердце стучит сильно-сильно. Я застываю на месте, как деревянный. Боюсь, что вода учует меня и выскочит, накроет с головой, и я захлебнусь, как уже было один раз, когда мама оставила меня в ванной. Я боюсь даже моргнуть, и дышать боюсь. Я становлюсь маленьким-маленьким, а пруд всё растет и растет. Больше ничего не вижу, кроме воды. – Ваня! – вдруг кричит кто-то. Это тетя Кира! Я слышу ее голос, и пруд снова становится нормальных размеров. Я так рад, я смог, я победил свой страх! Я хочу подойти поближе и намочить руку, пусть тетя Кира увидит, какой я смелый! Мой кроссовок скользит по берегу, и схватиться мне не за что. Я стремительно несусь к воде. Я вскрикиваю и падаю прямо в пруд! Жду, что вода накроет меня с головой и полезет в рот, и я снова не смогу дышать. Но кто-то сильный подхватывает меня и удерживает на поверхности. Становится холодно. Я вижу тетю Киру, она держит меня на руках, а сама стоит по колено в воде, вся грязная. “Как мало воды в пруду!” – Успеваю удивиться я, как папа выдергивает нас обоих из этой лужи. – Ванька! Кира! Как вы? – голос папы дрожит, и я понимаю, что он испугался. Значит, папа тоже чего-то боится. – Скорее домой! – говорит тетя Кира, и мы мокрые и грязные бежим домой. – Ванну набирай, одеяло давай! – тетя Кира прямо как командир, а папа ее слушается беспрекословно. Я начинаю дрожать, то ли от холода, то ли от смеха. Тетя Кира такая смешная, когда чумазая. – Мама? Ваня? – Анечка подбегает к нам. – Вы такие грязные! Я улыбаюсь. Тетя Кира несет меня в ванную. Опускает в теплую воду. Я по привычке зажмуриваюсь, но понимаю, что я больше не боюсь. Пруд тоже вон страшным казался, а по факту – грязная лужица. А в ванне вообще я могу сам воду регулировать, да и тетя Кира и папа рядом. Тетя Кира поливает меня теплой водичкой, а я улыбаюсь. Может, теперь она не уедет. – Ванечка, ну зачем же ты так?! – спрашивает она меня. – Я хотел быть смелым, – говорю я. Голос мой какой-то хриплый, как у вороны. Наверное, из-за того, что я давно им не пользовался. – Что? – тетя Кира странно на меня смотрит, потом на папу. – Что ты сказал? – Я хотел быть смелым, – повторяю я, – чтобы ты не уехала. Тетя Кира смеется, потом плачет, потом опять смеется, они с папой вдруг обнимаются, потом тетя Кира отворачивается от папы… Не поймешь этих взрослых, что им надо. – Ты очень смелый, Ванечка, очень. А вот я перепугалась до смерти, – говорит она, вытирая меня пушистым полотенцем.