Глава 42

Максим – Ты идиот, сын! Семью просрал, бизнес просрал! Под каблук к мошеннице попал. Разве так я тебя воспитывал? Я тебе всегда говорил: ты мужик, значит веди себя соответственно! А, всё бестолку, – отец обречённо машет на меня рукой. Вот это вот ранит больнее всего. Не то, что он костерит меня, а вот это разочарование в его глазах. Я и сам знаю, что поступил как подонок последний. Притащил в дом Светку. Из-за меня чуть отец не погиб. Из-за меня родители чуть не лишились, с таким трудом собранных, накоплений. Хорошо, хоть быстро нашли деньги и мамины украшения. Это надо спасибо сказать Кириному нынешнему хахалю. Вернее мужу. Быстро же они расписались. В душе поднимается глухая обида. Может и не любила меня Кира никогда, раз так быстро замуж выскочила. Одергиваю себя – мне жену бывшую не в чём упрекнуть. А вот себя… Поздно понял я, каким сокровищем владею. Теперь вон даже отец уверен, что я никчемный, размазня я. Повелся на упругую задницу и потерял всё! – Знаю я всё, отец, не трави душу, – вздыхаю я, – и так тошно. – Тошно тебе? Себя жалеешь? Бедный, несчастный, судьбинушка злая. Все вокруг виноватые, да? – и не думает успокаиваться батя. Вот как ему удается давить на самое больное? А ведь прав он! Жалко себя, сил нет. Остался у разбитого корыта. Во всём отец прав. – Саша, ну хватит уже, – встревает мама, – ну оступился мальчик, с кем не бывает. – Я уже не мальчик, мам. Давно не мальчик. Отец прав, – говорю я, – пора взрослеть. Я одеваюсь и выхожу из дома. Адрес я узнал во время суда над Светланой. Посадили ее за то, что отца травила, и за кражу, и за то, что Аню из дома выгнала. Да и любовник её, чтобы задницу свою спасти, против неё показания давал. В итоге сидеть ей долгие годы. Во время суда я не видел Киру, вместо неё присутствовал адвокат. Не захотела она в этом пачкаться, и я её понимаю. Сам чувствовал себя изваляным в грязи. Светку мне не жаль. За что боролась, за то и напоролась. Её жиголо всю вину на неё свалил, но и ему перепало. Может, и правда так она его любила, что готова на всё пойти была. Но я больше уверен, что характер у неё просто дерьмовый. Завистливая она очень и жадная. Я стучу в обшарпанную дверь. – Явился! – женщина на пороге скрещивает руки, – что тебе надо? С матерью Светланы, Галиной Сергеевной, мы познакомились на суде. Ну как познакомились, она меня и видеть не хотела, отчасти винила в том, что её дочь за решёткой оказалась. – Здесь мой сын, – просто отвечаю я. Я показываю полные пакеты. – Вот, я продукты и памперсы принес. Но мать Светки смотрит враждебно, хмурится. – Я не собираюсь отбирать у вас Матвея, – говорю я, – вернее собираюсь, но не так, как вы подумали. Давайте поговорим. – Заходи, – кивает она и пропускает меня в квартиру. Я заношу тяжёлые пакеты на кухню. Оглядываюсь. Всё старое, обшарпанное. Мебель уже на свалку просится. Видимо, Светка и у матери деньги тянула на своего альфонса. – Учти, я оформила опеку! И Матвея ты не заберешь. Ты вообще официально никто ему! Она права. Я так и не нашёл времени подать в суд и установить отцовство. Поэтому Светка родила как мать-одиночка. Тогда мне сын был не интересен, у меня была семья. Да и потом я об этом думал в последнюю очередь. – У меня есть тест ДНК, я собираюсь установить отцовство. Но я не хочу ругаться из-за Матвея, – говорю я, – я понимаю, он ваш единственный внук. Но он мой сын. – А и не надо ругаться, пусть он у меня живёт, а ты деньгами помогай, раз так, – говорит моя несостоявшаяся тёща, – я ведь работать не могу, а на пособия далеко не уедешь. – Я понимаю и предлагаю вариант, – говорю я. Из комнаты слышится шум, Галина Сергеевна скрывается за дверью. – А кто у нас такой сладенький проснулся? – слышу неподдельную любовь и теплоту в её голосе, – а кто такой хороший! Она приносит Матвейку, сонного. Тот трет кулачком глазки, смотрит на меня, узнает и улыбается. От этой улыбки у меня в сердце что-то ворочается, тёплое и горячее. Я внимательно рассматриваю мальчика, словно первый раз. Раньше я воспринимал его как приложение к Светке, досадное приложение, если честно. Сейчас же вижу, что у него мои глаза и вообще он прикольный. Приходит осознание, что это же человек. Самый настоящий маленький человечек. Это сейчас он не разговаривает, а совсем скоро он вырастет, начнёт рассуждать и задавать вопросы. Что он узнает о своих родителях? Что отец подонок, бросил его. Что мать его преступница и сидит в тюрьме? А если бы у меня были такие родители? А если бы у меня было такое детство, что ждет его? Мне вдруг отчаянно хочется, чтобы у него все было хорошо, чтобы он мной гордился. Чтобы приходил ко мне, когда ему трудно. И я бы ему, как и мой отец, говорил: ты мужчина, сын. Я протягиваю руки, и Матвей радостно тянется ко мне. Я беру его, ощущаю приятную тяжесть и сладковатый, ни на что не похожий запах. Мой сын. Моё продолжение. Вспоминаю Анечку, я мало с ней возился, в основном Кира занималась, а жаль. Ведь она уже не будет такой маленькой, я всё пропустил. Сердце щемит от тоски, от сожаления. Я смотрю на Галину Сергеевну, выглядит она не лучшим образом. Исхудалая, с кругами под глазами. Какая бы ни была Светка, она её дочь. Нетрудно догадаться, как ей сложно с малышом. Когда у самой, наверное, и поесть нечего. – Одевайтесь, Галина Сергеевна, – говорю я, – пойдем прогуляемся. – Мам, пап, – зову я в прихожей, – у нас гости. Мама выходит из кухни, вытирая руки полотенцем. Отец выглядывает из гостиной. – Знакомьтесь, это Галина Сергеевна, бабушка моего сына. Вижу, что родители не в восторге, но проявляют гостеприимство и усаживают гостью за стол. Соскучившаяся мама возится с Матвеем, а Галина Сергеевна настороженно за всеми наблюдает. Пора прояснить ситуацию. – Мы с Галиной Сергеевной договорились, что Матвей будет жить со мной, а Галина Сергеевна будет навещать внука и участвовать в воспитании, – говорю я родителям, – мам, пап, буду рад, если вы тоже поддержите. – Хм, а жить где будешь? – спрашивает отец. – Завтра выхожу на работу, водителем к своему старому другу, он обещал помочь снять квартиру авансом. Пора слезать с вашей шеи, – криво усмехаюсь я, – хорошо платить будет. Нам с сыном хватит. – Ну что, ты, Максимушка, ну куда… остался бы с нами, – начинает причитать мама. – Тише, мать, – беззлобно перебивает её отец, – парень дело говорит. Не всю жизнь ему под бабской юбкой сидеть. А мы поможем в меру сил. – Я хочу сам заниматься воспитанием своего сына, – поясняю я, – вы, Галина Сергеевна, можете выйти на работу, да пожить для себя. Ремонтом в квартире займитесь, я помогу. – Да, я понимаю, – вздыхает Галина Сергеевна, – я очень люблю Матвея, но что я смогу ему дать? Отец есть отец. – Это верно, – кивает мама, – Максим будет очень хорошим папой. Правда, сынок? Я киваю: – Я буду очень стараться. – Ну вот, это уже взрослый разговор, – одобрительно говорит отец, – теперь я могу и умирать спокойно. У сына мозги на место встали. – Саша! – укоризненно восклицает мама. – Да я шучу, Маш, – смеётся отец, – я ещё правнуков дождусь. Ну что? Чайку за это дело?! Мы улыбаемся, и обстановка разряжается. Мама с Галиной Сергеевной начинают накрывать на стол, обсуждая методы воспитания детей. Я держу уснувшего Матвея на руках. Нужно отнести его в кроватку, но я всё всматриваюсь в безмятежное личико сына и про себя обещаю никогда его не бросать. Смотрю на своих близких и понимаю как мне повезло. Я здоров, мои родители живы и почти здоровы, у меня есть сын и дочь. Да, про Аню я тоже не забыл. Завтра же позвоню Кире и попрошу разрешения видеться с дочерью. Хочу чтобы она тоже меня знала. А еще начну платить алименты. Пора уже все по уму делать, мужик я или нет!