Глава 24

Орлов входит к нам в отдел. Подходит ко мне.

— Марин, зайди ко мне. Прямо сейчас.

— Хорошо, Николай Петрович, — отвечаю на его просьбу спокойным голосом и закрываю свой ноутбук от посторонних глаз. Мало ли чего.

***

— Марина, ты прекрасно справляешься с обязанностями. У тебя хорошие показатели. Руководство и клиенты довольны твоей работой.

“Давайте уже ближе к делу. В отпуск собрались?”

Смотрю на него, сидя на стуле возле длинного стола для переговоров. Вытянулась как струна. Лицо замерло. Глаза выдают спокойствие и уверенность. Руки сложены перед собой. Я прямо смотрю в глаза Николаю Петровичу. И я не чувствую теперь себя скованно и зажато в его присутствии, как это было раньше.

Медленно моргаю и продолжаю на него смотреть.

— В общем, Марина Андреевна. Я подготовил тебя во всех возможных вопросах. Перенимай мой пост, — он кашляет в кулак.

Я вспыхиваю взглядом.

— Как это пост? Речь шла о двух неделях? Я должна была вас заменить на время вашего отпуска.

Вот сейчас волнение подкралось и по спине пробежался ощутимый холодок.

— Планы у меня поменялись. Приказ уже подписан. Поздравляю, Марина, с должностью руководителя отдела продаж.

С трудом глотаю.

Это шутка такая?

— Теперь, Марина Андреевна, это твой кабинет. Передаю его тебе с чистым сердцем. Ты заслужила.

Раньше он так не считал.

— Кто бы мог подумать, — прищуривается он, прищипнув себя рукой за подбородок. — Измена мужа так повлияла на тебя? Причём с хорошей стороны. У тебя появилось стремление. Ты стала твёрже. Ты мне стала даже нравиться, Марин. Своей смелостью. Своей решительностью.

“Говорите. Говорите. Я не буду торопиться сказать вам спасибо.”

Едва заметно улыбаюсь, воспринимая его комплименты за лесть.

— Когда нужно приступать к работе? — лишь задаю ему вопрос, стараясь дышать ровно.

— С завтрашнего дня ты вступаешь в должность. Можешь доделывать свои дела на сегодня. Что не успеешь, потом доделаешь.

Он останавливает на мне свой потускневший взгрустнувший взгляд. Осматривает кабинет, будто прощается с ним.

— Почему решение поменялось? — не могу не задать ему этого вопроса. Потом мучиться буду, если не узнаю.

— Жена не важно себя чувствует. Мы переезжаем жить к морю. Врачи сказали, что там климат более подходящий. Я уже нам домик там подыскал. С работой друзья помогут, если потребуется.

— Почему вы раньше об этом не рассказали? — сочувствие ощутимо в моём голосе. Я быстро глотаю, поднимаясь со стула. Задвигаю его за стол.

— Я надеялся, что всё обойдётся. До последнего верил, что болезнь отступит и мы сможем остаться здесь.

— Жаль. Очень жаль, — поизношу сожалея. — надеюсь, у вас всё сложится наилучшим образом.

— И я надеюсь, Марина. Спасибо тебе за всё. Не держи на меня зла. Я ведь едва не сделал ни правильный выбор когда-то.

— Я не держу, — сдвигаю брови к переносице. — Я сама себя должна держать в руках, а не поддаваться эмоциям на определённые ситуации, — конечно же я вспоминаю своё упадническое состояние, когда подозревала мужа в измене.

Я места тогда себе не находила. Я хотела докопаться до правды. Я руки опускала и не думала ни о какой работе. Мои мысли работали в одном направлении.

— Вам за всё спасибо. Если у вас всё, то я пойду?

— Да, Марина. Иди.

***

С Лёней нас развели. Сколько бы раз он не пытался оттянуть наш развод, суд встал на мою сторону.

Я согласилась на продажу квартиры, чтобы закрыть ипотеку и оставшуюся сумму от вырученных денег поделить с Лёней пополам.

Он требовал, что все деньги должны достаться ему. Что он единственный, кто имеет на это полоне право.

Приобретённая квартира в браке была однозначно расценена как совместно нажитое имущество.

У Лёни не было никаких шансов.

Сколько я выслушала от Нины Руслановны.

— Ты ничтожество, Марина, — кричала она мне в трубку. — У самой жизнь не заладилась, так решила и Лёнечке моему её испоганить. Всё к чему он стремился, ты разрушила в один миг. Не стыдно тебе?

Казалось бы слова моей свекрови должны были как-то задеть меня. Но, спокойствие после развода, которое теплится внутри меня, не вызвало ни одной эмоции на её речь.

— Всего доброго вам, — произношу я, когда она делает небольшую паузу, чтобы отдышаться от своих искромётных слов.

— Ты за всё заплатишь. Ты пожалеешь ещё, что так поступила с моим сыном. Сверху всё видят. Отольются тебе мои слёзы.

Отстраняю телефон от уха, ставшим горячим от пожеланий свекрови. Спокойствие сменилось на гнев. И теперь я не чувствую от неё той доброты, когда была замужем за её единственным сыночком. Теперь он тоже обнажила свою сущность.

Неужели она терпела меня? Ради сына? Или, ради своего спокойствия. Ведь когда в их жизни появилась я, то её заботы отошли в сторону. Я облегчила ей жизнь. Освободила её от обязанностей.

Усмехаюсь на свои мысли.

Буду старше, не хочу быть похожей на Нину Руслановну.

И я даже рада сейчас, что у меня с Лёней нет детей. Чему этот мужчина мог бы научить их? Лжи? Подлости? Какое бы воспитание было у них? Боюсь представить, что они выросли бы и стали похожи на Лёню. Как я ошиблась в нём.

Хорошо, что наши отношения остановились. Хорошо, что мы не приросли друг к другу кожей. Хорошо, что мы молоды и всё ещё у нас впереди.

Когда появятся у меня дети, сына обязательно будет воспитывать отец. А отец, непременно должен быть примером для него и для всей нашей семьи. Он обязательно будет опорой. Будет щитом.

Глубоко вдыхаю.

Размечталась.

Еду домой с работы, вернее в дом Наташи и её родителей в котором до сих пор живу.

Останавливаюсь у ворот дома.

Через лобовое стекло смотрю за происходящим возле соседнего дома, где живёт Иван.

Тёмный внедорожник Громова. Он сам. Тот крепкий мужчина, который выполняет все поручения, с чемоданом в руке.

Иван выходит к ним из дома. Молча забирает чемодан из рук молчаливого мужчины.

Громов продолжает стоять на одном месте, плотно поставив ноги пошире.

Пальцы рук в кожаных перчатках сжимаются. На скулах прорисовываются острые скулы, когда он провожает взглядом в спину Ивана.

Вдавливаюсь в сидения, когда его голова поворачивается в мою сторону.

Ахаю и сползаю по сиденью вниз.