Глава 11

Мы сидим у окна, напряженно вглядываясь в каждую проезжающую машину. Время тянется мучительно медленно, и каждый шорох за дверью заставляет меня вздрагивать. Ульяна выглядит спокойнее, но и в ее движениях чувствуется нервозность.

– Почему ты помогла мне? – спрашиваю я снова. – Ты могла просто сдать меня Максиму. Это был бы самый простой путь.

Ульяна долго молчит, глядя в окно.

– Знаешь, – наконец произносит она, – я всегда считала себя сильной и независимой женщиной. Думала, что контролирую ситуацию. Что использую Максима так же, как он использует других.

Она горько усмехается.

– Я работала финансовым аналитиком в крупном банке, когда мы впервые встретились с Максимом на конференции. Он предложил сотрудничество... обещал большие деньги. Я согласилась, думая, что это просто небольшая афера с налогами. А потом... потом всё зашло слишком далеко.

– И вы возобновили роман? – спрашиваю я, пытаясь понять полную картину.

– Да, – кивает она. – Но не сразу. Сначала были только деловые отношения. Я помогала ему переводить деньги через офшоры, открывать счета на подставных лиц. А потом... – она смотрит на меня с какой-то странной смесью вины и вызова, – потом я влюбилась. Или думала, что влюбилась.

– В день его рождения, – говорю я тихо, – когда вы были в гостиной... ты говорила, что хочешь от него детей.

Ульяна отворачивается, и я вижу, как по её щеке скатывается слеза.

– Я действительно хотела. Мне сорок, Алиса. Это мой последний шанс на ребенка. А Максим... он казался таким надежным, таким сильным. Я видела в нем идеального отца для моего ребенка.

Я смотрю на эту сильную, красивую женщину и вдруг понимаю, что мы с ней не так уж отличаемся. Обе верили в Максима. Обе видели в нем не того человека, кем он был на самом деле.

– А потом я увидела те фотографии, – продолжает Ульяна. – Увидела, что он шантажирует даже меня. Что я для него лишь инструмент. И когда ты заговорила о Кате... о том, что он бросил собственного ребенка... это было последней каплей.

В этот момент в окно въезжает черный внедорожник с тонированными стеклами. Ульяна напрягается, всматривается.

– Это Антон, – говорит она с облегчением. – Пойдем. И не забудь флешку.

Мы быстро спускаемся вниз. Из машины выходит высокий мужчина с жестким лицом и шрамом через всю щеку. Он кивает Ульяне и открывает перед нами заднюю дверь.

– Быстрее, – говорит он. – За вами уже охотятся.

Мы садимся в машину, и она срывается с места. Антон ведет уверенно, постоянно проверяя зеркала заднего вида.

– У нас есть час, не больше, – говорит он. – Потом они найдут эту квартиру. Максим поднял на уши всех.

– Откуда ты знаешь? – спрашивает Ульяна.

– У меня свои источники, – отрезает Антон. – Куда сначала? В прокуратуру или за девочкой?

Мы с Ульяной переглядываемся.

– За Катей, – говорим мы одновременно.

Антон кивает и прибавляет скорость. Мы мчимся через город, выезжаем на окружную дорогу. Детский дом находится в пригороде, в двадцати километрах от центра.

– А что если Максим тоже поедет за Катей? – внезапно спрашиваю я. – Что если он догадается?

– Не догадается, – уверенно отвечает Антон. – Сейчас он думает только о деньгах и документах. О том, как спасти свою шкуру.

– А что насчет Волкова? – спрашивает Ульяна. – Он может преследовать нас?

– Волкова больше нет, – холодно отвечает Антон. – Его нашли сегодня утром в собственной машине. С пулей в голове.

Я чувствую, как холодок пробегает по спине. Волков мертв. Человек, который еще вчера угрожал мне, сегодня уже мертв. В какой мир я попала?

– Это... это Максим? – шепчу я.

– Скорее всего, его хозяева, – отвечает Антон. – Волков стал ненадежен. Слишком много знал, слишком многим торговал.

Мы подъезжаем к детскому дому… старому трехэтажному зданию с облупившейся краской. Выглядит мрачновато, но во дворе игровая площадка, на которой играют дети.

– Ждите здесь, – говорит Антон. – Я проверю обстановку.

Он выходит из машины и обходит здание по периметру, внимательно осматриваясь. Затем возвращается и кивает.

– Чисто. Идемте.

Мы с Ульяной выходим из машины и направляемся к центральному входу. Внутри нас встречает пожилая женщина с усталым лицом.

– Вы к кому? – спрашивает она подозрительно.

– Мы к Кате Воронцовой, – отвечаю я. – Я... я жена ее отца.

Лицо женщины меняется, становится более приветливым.

– А, так вы та самая Алиса? Катя много о вас рассказывала. Она видела ваши фотографии в альбоме отца.

Я удивленно моргаю. Катя знает обо мне? Максим показывал ей мои фотографии?

– Она сейчас на занятиях, – продолжает женщина. – Но скоро закончит. Проходите в комнату отдыха, подождите там.

Мы проходим в небольшую комнату с потертыми диванами и старым телевизором. На стенах детские рисунки, в углу стоит новогодняя елка, хотя на дворе середина лета.

– Елка круглый год, – объясняет женщина, заметив мой взгляд. – Дети любят. Это дает им ощущение праздника.

Она уходит, а мы с Ульяной и Антоном остаемся ждать. Антон стоит у окна, постоянно проверяя обстановку на улице.

– Странно, – говорю я Ульяне. – Если Максим отказался от дочери, почему он показывал ей мои фотографии?

– Может быть, не все так однозначно, – отвечает она задумчиво.

В этот момент дверь открывается, и в комнату входит девочка-подросток. Высокая, стройная, с темными волосами и глазами Максима. Она останавливается на пороге, глядя на нас с недоверием.

– Ты Алиса? – спрашивает она прямо.

– Да, – киваю я. – А ты Катя.

– Где папа? – её взгляд скользит по комнате, останавливаясь на Ульяне и Антоне. – И кто эти люди?

Я делаю глубокий вдох. Как объяснить шестнадцатилетней девочке, что её отец преступник, что он бросил её, что сейчас мы все в опасности?

– Катя, – начинаю я осторожно, – нам нужно поговорить. О твоем отце. О нашей ситуации. Это сложно, но...