Эпилог. Лиза

Я планировала этот день совершенно другим.

Красивое платье, укладка. Мы с Демидом должны были поужинать в ресторане, встретиться с друзьями. А после уехать на неделю загород, отдыхая от всего мира.

Но…

Теперь вокруг шум и крик, перед глазами красные капли крови.

Массивная авария, с десятками жертв.

Тринадцатое января – мой личный проклятый день.

Я зависаю на секунду, не могу собраться.

Я ещё никогда не была в такой ситуации, а теперь должна принимать решения.

Словно в прорубь проваливаюсь, хотя до этого стояла на твёрдой земле. Делаю глубокий вдох. Очищаю мысли.

– Так! – повышаю голос, привлекая внимание остальных. – Операционные освобождать, расписания больше нет. Зырянова, – взглядом нахожу ординатора. – Будет контролировать, я – решать, чья операция важнее и экстреннее.

– А если нужно, но заняты? – несмело уточняет один из новых интернов. – Как тогда делать?

– У нас есть стерильные комнаты, если займут – приёмная в вашем распоряжении. Лиля, – подхожу ближе к Зыряновой. – Если пациентов слишком много, направляя их в другую больницу. Ясно?

Девушка кивает, а я отправляюсь в комнату персонала. Ищу медицинский халат, параллельно набираю сообщение Демиду. Никакого праздника сегодня не будет.

После декрета я перевелась на работу в травму, куда поступали экстренные пациенты. Но сегодня всё перевернулось с ног на голову.

Обычно после Новогодних праздников всё тихо и мирно, почти никаких происшествий. Но авария на мосту, рядом с нашей больницей, перечеркнула все планы.

– Я думал, что твоя смена закончилась, – Левенко перехватывает у меня халат, помогает завязать на спине. – Ты двести раз предупредила, что после пяти тебя не будет.

– Я думала, что буду обсуждать с подругами детские вещи, а не зашивать раны. Но жизнь такая штука… Возьмёшь на себя моих интернов? Я не могу сейчас их контролировать.

– Как скажешь, босс.

Усмехаюсь. Меня недавно назначили заведующей, добавилась уйма бумажной работы. И людей в подчинении, одним из которых оказался Левенко.

Я ждала, что он уйдёт после всего, вернётся на работу к Рязанову. Но мужчина решил по-другому, вдруг действительно перевёлся на полную ставку.

А после попал под моё крыло.

Первоначально я злилась и таила обиду, хотя рождение сына меня немного смягчило. Но понадобилось время, чтобы заново выстроить дружбу. Но теперь Рома стал тем, на кого я могу положиться постоянно.

– Третья операционная готова, – отчитывается Зырянова. – Вторую забирает Левенко. Нам нужен хирург. Вы…?

– Да. Если будут споры кому где оперировать – подойдете.

Я улетаю на операцию. Секундная паника от неожиданности сменяется уверенностью. Со скальпелем я умею обращаться лучше, чем раздавать распоряжения.

После ещё операция.

И две почти одновременно. Удаляю селезёнку одному пациенту, а после направляюсь к Левенку, который попросил о помощи. Там обширные повреждения, нужны два хирурга.

Больница напоминает улей. Гудит оборудование, шепчут пациенты, стучат врачи, бегая по палатам, вдалеке воет скорая, которая везет новых пострадавших.

Ближе к середине ночи всё утихает, экстренных случаев больше нет. Да и другие врачи, которых вытянули с выходного, подключаются.

Но работы всё ещё много.

Я сползаю по стенке вниз, устало вытягиваю ноги вперед. Они гудят, каждую мышцу чувствую. Давно у меня не было таких загруженных дней.

После родов было сложно включиться назад в работу, когда дома ждал Макс. Но я быстро приловчилась, с простым и понятным графиком, чтобы быть дома до шести.

А сейчас – я почти сутки на смене.

И отдыха не планируется.

Я упираюсь головой в стену, закрываю глаза. Все комнаты отдыха заполнены, даже прилечь нельзя. Хотя это мой муж, оказывается, организовал там кровати.

Вспоминаю Демида и улыбаюсь.

А после охаю, когда ноги придавливает весом.

– Мамочка, – сын крутится на моих коленях, а после виснет на шее. Оставляет слюнявый поцелуй на моей щеке. – А мы с папой тебя искали. Я нашел, я молодец?

– Привет, мой хороший, – прижимаю к себе Макса, глажу по темным волосам. – А папа где потерялся?

– Папа за ним не успевает, – Демид появляется из-за угла, присаживается рядом с нами. – Устала?

– Очень.

Роняю голову на плечо мужа, думаю, что могу проспать так вечность. Лёгкие заполняет одеколоном Демида и шампунем сына. И сразу энергия приливает, нескончаемый запас желания делать ещё что-то.

Моя семья.

Мой дом.

Моё вечное вдохновение.

– Макс, а ты… – осекаюсь, понимая, что сын заснул на мне. – Он совсем не спал ночью?

– Спал, – Демид улыбается, протягивая мне лоток. – Но проснулся и потребовал отвести к тебе. Сказал, что мы обязаны накормить тебя завтраком.

– Спасибо. Как прошло день рождения?

– Макс объедался сладостями, я скучал по жене.

Показываю мужу язык, не придумав другого оправдания. Знаю, что он это не в упрёк. Сейчас мужчина полностью поддерживает моё желание глубже закопаться в медицину.

Он устроил настоящий праздник, когда меня повысили. Кажется, радовался больше меня. Искренне, так сильно, что у меня внутри яркие огоньки загорались. Ни слова не сказал про то, что нам пришлось отложить на время идею завести второго ребёнка. Уйти так сразу в декрет я не могла.

Раньше… Я поняла, что требования уволиться перед разводом – это была попытка оттолкнуть меня. И освободить, чтобы я могла уехать в любой момент, оказаться подальше от опасности.

А до этого – Демиду хотелось, чтобы я больше принадлежала ему. Ведь неожиданные вызовы всё равно были. Как и задержки на работе, когда мы планировали романтический ужин.

Теперь же муж обнимает меня, целует висок, перебирает мои волосы. Незатейливыми мелочами пытается поднять настроение, пока я завтракаю тортом.

– Кофе? – только сейчас замечаю в руках Демида бумажный стаканчик. – Тебе ещё долго?

– До обеда точно. Я знаю, что обещала взять на себя Макса, но…

– Я отменю свои встречи на день, не проблема. Правда, – добавляет, видя мои сомнения. – Но боюсь, вечером тебе придётся выслушивать про все аттракционы, куда я его поведу.

– Прекрати баловать нашего сына, Юсупов!

Мужчина смеётся, мне покачивает вибрациями. Знает, подлец, что я сама ни в чём не могу отказать Максу. Когда он смотрит на меня своими зелеными глазами – мне хочется подарить весь мир.

Сын тихонько вздыхает в моих объятиях, но не просыпается. И вот как его оставить, когда хочется наблюдать за его сморщенным носиком? Тот забавно дёргается при каждом вздохе.

– Знаешь, если ты сильно устала, моя машина всегда в твоем распоряжении, – Демид предлагает, растирая мои запястья. – Раньше тебе подходило заднее сидение.

– Не могу, скоро новая операция. Возьмешь Макса, чтобы я не разбудила его потом?

Муж забирает у меня сына, я целую их двоих в щеку. Небритость Демида царапает кожу. Иголочками колет сердце, всё это время. Чувства не проходят, лишь сильнее нарастают с каждым годом.

– Кстати, – Демид щёлкает пальцами. – Аля не смогла до тебя дозвониться. Она хочет приехать на следующих выходных. Сможешь поменяться сменами?

– Конечно! Я сама ей скажу, когда освобожусь.

Алю я жутко хочу увидеть. Каждый раз чувствую вину, за то, что не смогла помочь, когда она нуждалась во мне. Подруге пришлось справиться с жуткой изменой и побороться за сына.

Но сейчас, когда всё наладилось, она кажется совершенно другой.

И я радуюсь каждой нашей встрече.

– Договорились, – Демид кивает, а после по динамикам называют моё имя. – Беги, милая. Потом договорим.

– Договорим? Какая тема разговора?

– У меня есть предложение, от которого невозможно отказаться.

Предложение Демид озвучивает спустя два дня, когда я бодра и больше хочу заснуть на любой горизонтальной плоскости. Мой небольшой выстраданный отпуск начинается неожиданно.

Когда на кровать запрыгивает пушистое нечто.

Мяукает и толкается мордой в мою шею.

– Все вопросы к Максу, – предупреждает Демид, видя мой взгляд. – Это он решил.

– Ему три, Юсупов! Он ничего не решает. Как ты мог согласиться на животное?

– Неправильная постановка вопроса, Юсупова. Как я мог отказать?

Набираю в лёгкие побольше воздуха для ответа, но не могу ничего придумать. Максим манипулирует нами легко и не напрягаясь. А мы постоянно поддаемся.

Слишком долгожданный.

Слишком любимый.

Я бросаю взгляд на синие пинетки, которые стоят за стеклом.

Они снова стали парой, когда мы с Демидом съехались. Слишком много для нас значили. Напоминание об утрате и надежда на другое будущее.

Каждый раз, когда смотрю, понимаю – должна была разгадать план Юсупова раньше! Ну не мог человек, так борющийся за пинетки погибшего ребёнка, просто выставить меня на улицу.

– Он просил или сестру, или кота, – Демид уворачивается от моей подушки. Ведёт себя как подросток, защищаясь котёнком. – Хотя сестру всё ещё просит.

– Ты же знаешь, что я хочу, но…

– Но пока не можешь. Я знаю, милая. Через три года, как мы договаривались, да?

– Да. Спасибо.

– За что? – Демид хмурится, будто правда не понимает.

– За то, что научился ждать и слушать мои желания.

Подаюсь вперед, наплевав на утреннее дыхание. Прижимаюсь поцелуем, обнимая мужа за шею. Котёнок недовольно шипит, спрыгивая на кровать. А я могу забраться на колени Демида.

Урвать несколько минут, пока никто нас не прерывает. Веду пальцами по его плечам, забираюсь под футболку. Возраст совершенно не портит мужчину. Кажется, его мышцы всё больше превращаются в камень.

Перебираю темные волоски, моя кожа покрывается мурашками от чужих прикосновений. Электрические разряды бегут по венам, бьют внизу живота.

– Дочь через три, но можем ведь технику практиковать сейчас?

Я неприлично громко визжу, когда меня опрокидывают на спину. Позволяю стянуть с меня пижаму, наплевав на то, что у нас впереди планы.

Целовать себя позволяю, и любить.

И обманывать, совсем чуточку.

Потому что дочь у нас получается через семь лет, а вот сын – через два.

Я смотрю на этот мини детский сад, и не могу стереть улыбку с лица. Никита с важным видом вышагивает по песочнице, пытаясь научить сестру строить замок.

Наглый котяра, которого выбрал Макс, и который разросся до размеров великана, рушит любую фигурку из песка.

Июльское солнце греет, я потягиваю холодный лимонад. И жду, когда Демид закончит своё онлайн-совещание и присоединится к нам.

– Лия! – вскрикиваю, когда малышка замахивается лопаткой. – Нельзя.

– Смотри-ка, – Демид усаживается рядом на лавку-качалку. – Ты научилась говорить детям «нет».

– Не подкалывай.

Я толкаю мужа в бок, а тот тянет меня на себя. Крепко сжимает в своих объятиях, лишая любого преимущества. Но я не спорю, а наслаждаюсь близостью Демида.

Я до осени ещё в декрете, а у мужа как раз месяц отпуска. Мы всё время проводим впятером, но от этого не хочется сбежать. Только навечно остаться в моменте, когда так тепло на душе.

– Люблю тебя, моя девочка, – Демид признается внезапно, прижимаясь пальцами к моей ладони. Крутит обручальное кольцо. – Очень.

– С чего такие откровения? – запрокидываю голову, смягчаюсь: – Я тебя тоже люблю.

– Просто. Наблюдал за тобой пару минут. Такая красивая, в солнечных лучах. Постоянно влюбляюсь в тебя всё сильнее.

– Тебя на старости потянуло на романтику?

– Старость, да? Показать, на что меня ещё потянуло?

Я громко хохочу, стоит мужчине резко подняться и потянуть меня за собой. Демид, не стесняясь наблюдателей, закидывает меня на плечо. Удерживает.

– Макс! – зовёт. – Присмотришь за малыми?

– Конечно, – наш почти тринадцатилетний сын легко соглашается. Всегда с энтузиазмом принимает на себя роль няни. – Но с тебя билеты в кино.

– И мне!

– И я!

Младшие радостно поддерживают эту идею, Макс кривится. Кажется, в кино он хотел сходить с кое-кем особенным. Но ничего страшного не произойдёт, если у него будет два похода.

И девочку свою сводит.

И с семьей время проведёт.

Бросаю последний взгляд на детей, пока Демид заносит меня в дом. Счастье, личным солнцем, пульсирует в груди.

Тринадцать лет пролетели в одно мгновение. Следующий десяток – тоже быстро.

Оказывается, какими бы страшными не бывает ошибки, важнее другое. Готов ли ты их исправлять. Демид доказал, что готов и хочет.

За эти года ни разу больше не решил за меня. Не возникло ни одной мысли, что я вернулась зря. Всё было так, что я наслаждалась каждым днём.

У нас всё получилось. Построить семью заново, воспитать трёх замечательных детей. Сложно, с недоверием и сомнением, но у нас получилось!

– Люблю, – повторяет, прижимая меня к стене. – Никуда от меня не денешься, девочка моя.

– Не денусь, – соглашаюсь, обнимая за шею. – Люблю тебя, Дём.

Всегда люблю.

И его любовь тоже чувствую.

А ничего важнее нет.

Конец