Глава 13

— Знал?.. — просипела я, и мир у меня перед глазами с тошнотворной медлительностью покачнулся. — Что значит… знал? А… ты сомневался в том, что я беременна от тебя?..

Барханов давил на меня своим сумрачным взглядом. В синих глазах бушевал настоящий шторм.

— Вот только не нужно сейчас добропорядочную из себя строить. Мне о твоей поездке всё до последней минуты известно. Где и с кем ты была. Как своё свободное время там проводила. И в поездке, и до неё.

Его голос начинает грубеть и ломаться. И мне это так било по нервам, что хотелось захныкать и уши зажать.

Я совершенно не понимаю, о чём он говорит. Но его слова не могут на меня не сработать — невольно выуживаю из памяти ту самую поездку и события до неё. В такой лихорадке, когда голова идёт кругом, сразу ничего как следует не вспоминается.

И уж тем более я не могу вспомнить совсем ничего, что можно было бы мне инкриминировать.

Мне начинает казаться, что он реально спятил. Что я имею дело с законченным параноиком, который только сейчас позволил мне обнаружить своё истинное состояние.

— Господи, что ты несёшь… При чём… при чём тут поездка?..

— При том что ты отправлялась туда со своим теперь уже бывшим начальником. Хмырём, который за тобой волочился, но ты в этом мне не признавалась! С ублюдком, у которого ты в своей грёбаной командировке две ночи в номере провела!

Я не помню, чтобы когда-нибудь слышала такой надсадный, такой утробный, исковерканный голос. Будто со мной не человек общался, а зверь, едва научившийся слова выговаривать.

— Денис Ев… геньевич? — едва припомнила я имя своего бывшего шефа.

Из той мелкой конторы я уволилась спустя пару месяцев после развода и за это время умудрилась позабыть отчество моего непосредственного начальства.

— Ты у меня спрашиваешь? — вызверился Барханов. — У меня? Тебе должно быть виднее!

Денис как-то в шутку умолял меня развестись или хотя бы, на худой конец, стать его любовницей. После того как я спасла его во время аврала с отчётностью для налоговой. Один раз заплатил за мой обед на перерыве, когда я карточку в кабинете забыла. На корпоративе как-то танцевать приглашал. Было всё это, но поводы ревновать настолько пустые, что над этим в пору было бы пошутить, если бы не ситуация.

А поездка… Господи, та поездка…

— Артур… — я впервые спустя столько лет умудрилась выговорить его имя.

Но сейчас это было совершенно неважно. Потому что я пыталась осознать масштаб катастрофы. Катастрофы, разделившей мою жизнь на до и после. Да что там разделившей. Разрушившей мою жизнь.

А масштаб её… он не стоил выеденного яйца. Получается, мою жизнь разрушила идиотская мелочь. Случайность. Сломавшийся водопровод.

Правда рвалась из меня. Голосила на все лады, требовала выхода.

Но у неё на пусти вставала искалеченная гордость. Гордость женщины, которую любимый мужичина так легко обвинил в жуткой измене и беременности от другого.

И я закрылась, запечатала правду в себе.

Сделанного не воротишь. Не исправишь ни страшных слов, ни страшных поступков.

Ему придётся жить с их последствиями.

А уж я постараюсь сделать так, чтобы жить ему пришлось очень и очень тяжко.

Я подняла на него взгляд — сухой и ясный.

Я наконец-то начала понимать, как выстраивать линию своего поведения.

— Что? — вымолвил он наконец, озадаченный моим долгим молчанием. — Что «Артур»? Так и не придумала оправданий?

Оправданий? Ну конечно. Кинься я ему сейчас объяснять, и вот бы как всё это выглядело. Я попытаюсь себя выгородить. Начать с чего-нибудь сакраментального. Например: «Артур, ты всё не так понял…»

И мне захотелось расхохотаться.

Потому что всё было именно так! Он. Всё. Не так. Понял!

Но ему-то плевать. Он-то считает, что вывел меня на чистую воду. Вывел и избавил себя от тяжкой судьбы — воспитывать чужого ребёнка от неверной жены, принимая его за своего.

А потом что-то случилось, верно? Что-то случилось такое, что заставило его осознать, как страшно он ошибался.

Но ведь ничего уже не вернёшь.

Ничего не изменишь.

И всесильный Артур Барханов остался, как и любой другой простой смертный, в дураках.

Карма, Артур. Карма — беспощадная и неумолимая дама.

— Оправданий, — я усмехнулась, ощущая, как по телу прокатываются отголоски покидавшей моё тело нервозной дрожи. — Я не собираюсь строить никаких оправданий. Разве мои выдумки смогут тягаться с той достоверной информацией, которой владеешь ты?

Уж не знаю уловил ли он мой сарказм и прозрачный намёк на то, насколько достоверной была информация, раз в ту пору он умудрился подумать, что я носила под сердцем чужого ребёнка.

— Поэтому нет, — качнула я головой, — никаких оправданий, Барханов, ты от меня не дождёшься. А вот твои оправдания я бы послушала.