Глава 32

— А я бы очень не прочь узнать, как так получилось, что твои планы забрать себе на воспитание сына закончились тем, что вместе с сыном к тебе под крышу перебралась его мать!

— Ирина…

Но она не собиралась так просто сдаваться и даже на его предупреждающий тон решила внимания не обращать.

В конце концов наивно было бы ожидать от нее повиновения и согласия. Она всегда стремилась ему доказать, что они в этих отношениях существуют на равных. И до поры до времени он не видел необходимости в том, чтобы лишать её этой иллюзии. Но Ирина всё чаще пыталась продемонстрировать ему своё недовольство или превратить эти отношения в то, чем они никогда не являлись.

— Ты просто поставил нас перед фактом! Но я на подобные соглашения не подписывалась!

— Ты согласилась на эти отношения из соображений немалой взаимной выгоды, разве нет?

Ещё немного — и она объявит себя обиженной и оскорблённой. Потому что сейчас Ирина смотрела на него с таким растерянным и возмущенным видом, будто он назвал её не более чем элитной эскортницей.

Вот так удар по вечно и без того зудящему самолюбию.

— Во-первых, ты вспоминаешь, как всё начиналось, — в её голосе сквозили колючие нотки. — А во-вторых, взаимная выгода никак не исключает всего остального.

— Чего, например?

— Чувств, Барханов! — рявкнула она. — Чувств! Что тут может быть не понятно?

Ну конечно. Опять разговор заходит о чувствах. Удивительно слышать это от женщины, несколько лет назад явившейся в его офис в облаке люксовых ароматов и заявившей, что у неё к нему деловое предложение.

— А когда ты успела чувствами ко мне воспылать? — усмехнулся он, отмечая то, с какой настойчивостью она требует выяснять отношения, вместо того чтобы ответить на его вопрос.

Он это запомнит.

Даже удивительно, что она считает, будто он не обратит на это внимания.

— Воспылать… — в её голосе звучала насмешка, но он расслышал крывшуюся за ней обиду. — Это очень громкое слово, Барханов. Но ты должен знать, что я никогда не пришла бы к тебе, если бы меня вела исключительно выгода.

— Напомню, предложение ты мне делала исключительно деловое.

Ирина скривила губы:

— Я сказала то, что хотела сказать. И то, что тебе хотелось услышать.

Строим из себя дальновидного и мудрого стратега.

— И ты, конечно же, знала, что я хотел услышать именно это.

— Я не жалуюсь на сообразительность.

— Предполагаю, жаловаться нужно мне.

Ирина приподняла брови:

— Извини?..

— На твою ослабевшую сообразительность.

— Артур, мне кажется, ты надо мной издеваешься.

— А мне кажется, это делаешь ты.

— Барханов…

— Я попросил тебя рассказать мне о сегодняшнем визите. А ты решила меня на эмоции развести.

По идее это должно было её не на шутку взбесить. Она ведь душу перед ним настроилась обнажить. А он её бездушно с небес на землю спускает.

Но вместо того чтобы снова обвинить его в чёрствости, Ирина сложила на коленях руки, иронично имитируя послушание, и посмотрела ему в глаза.

— Чтобы потом ты меня не обвинял в несообразительности. Я жду твоих вопросов, Артур.

— Вопрос я тебе уже задал.

Она вздохнула и сплела пальцы в замок.

— Знаешь, мне просто неловко выставлять себя героиней…

Она бросила неосмотрительный взгляд на его вконец помрачавшее лицо и опомнилась:

— Но как угодно. Я уже объяснила, зачем к тебе приезжала. Прислуга объяснила, что тебя дома нет. На выходе я увидела, что в столовой сидит твоя бывшая благоверная.

— И ты решила с ней побеседовать?

— А что в этом такого? Мне всё-таки очень интересно узнать, кто она — эта во всех отношениях удивительная женщина. Которая настолько сдурела, что сбежала от тебя. Да ещё и с вашим ребёночком под мышкой.

В этом они были равны. Это когда-то в ней его и впечатлило. Ирина, не стесняясь, демонстрировала ему своё умение отвечать ему «любезностью» на «любезность».

Он не стал тратить время и силы на то, чтобы её поправлять и уж тем более оправдываться.

— Узнала?

— К сожалению, у нас было не так-то много времени. Ей стало плохо.

— Ни с того, ни с сего?

Он постарался, чтобы она чётко расслышала сквозивший в его тоне скепсис.

— Для едва успевшего войти в столовую и перекинуться с ней парой слов человека — да.

— О чём вы говорили?

— Да ни о чём по существу. Артур, ей богу, я просто с ней поздоровалась. Я объяснила, кто я такая. Я выразила свой интерес. А потом ей стало плохо. Всё. Мне ничего не оставалось, как звать на помощь и следить за тем, чтобы ей не стало хуже. Наше знакомство с ней, как видишь, не задалось.

— Ваше знакомство не задалось, когда ты ворвалась в чайную комнату и потребовала выставить её за порог.

— Это что, претензия? — удивилась она.

— Это констатация факта. Какого чёрта ты себя так повела?

— Артур, — она хищно прищурилась. — Давай начистоту. Ты меня в чём-то подозреваешь?

Он не собирался раньше времени раскрывать перед ней все свои карты. Он и в принципе-то открытостью никогда не грешил. А в нынешней нестандартной ситуации — тем более.

— Вся эта ситуация кажется мне подозрительной…

Договорить он не успел. Потому что в дверь кабинета неожиданно постучали.

И едва он набрал воздух в лёгкие, чтобы отреагировать, дверь отворилась.

На пороге стоял его сын. Данил. Его встревоженный взгляд сфокусировался на отце.

— Здравствуйте. А можно…

Тут он заметил застывшую в кресле Ирину и на время замешкался.

Но отыскал в себе силы продолжить:

— …а можно узнать, когда мама вернётся?