Глава 43

– Прошу, – пропускаю всех вперед, – только после вас.

Провожаю мрачным взглядом неестественно прямую спину Юли. Одно радует, она явно чувствует если не то же самое, что я, то явно нечто приближенное. А, может, я себя тешу. Но волнение вблизи накрывает нас обоих, тут невозможно слукавить.

– Здравствуйте. Чем могу помочь? – спрашивает нас улыбчивая девушка за стойкой регистрации. – Анализы деткам? У нас как раз сейчас идет акция на комплексные программы.

– Нет, – прерываю ее резко, – нам нужен анализ ДНК.

– Всем? – не тушуется девушка.

– Мама, что такое анализ ДНК? – спрашивает дочь Юли, Аня. – Это больно?

По глазам Юлии я понимаю, что тут–то мы с ней попали впросак. Она не хотела говорить детям обо мне, да, собственно, и я не собирался вот так без предварительной подготовки сваливаться с ног на голову, радостно заявляя, что вот он я, папочка, которого никто раньше не видел. А детей меж тем в лабораторию мы привели. Умники, не иначе. Они ведь не младенцы, чтобы не понимать, что происходит.

Нормальные люди поступили бы хитрее, изучили бы вопрос, да попробовали отнести образцы в лабораторию самостоятельно. Но только не мы. Два взрослых упертых барана.

Ах да, баран – это я. Не Юля, конечно. Но сам факт, не продумала ситуацию, как следует, и она, не только я.

– Это, детки, – начинает растерянно Юлия и замолкает.

– Это ничего страшного, – на помощь приходит работница лаборатории. – С помощью этого анализа люди ищут себе родственников, – щебечет она с милой улыбкой, – не всем удается их найти привычным способом, вот и придумали такой необычный путь.

– Да, пожалуй, именно так, – обреченно соглашается Юля.

– Вообще–то этим способом отцов ищут, – авторитетным тоном заявляет Даша, – я по телевизору видела. Вы думаете, дядя Стас отец Вани и Ани, да?

В лаборатории повисает тягостная тишина. Ее буквально можно осязать, потрогать руками и вдохнуть в себя.

Ох, какие же мы идиоты. И как назло, ничего остроумного, как разрулить эту неудобную ситуацию, в голову не приходит. И администратор не находит, что сказать.

– Мама? – двойняшки вопрошающе смотрят на Юлю.

– Гхм, детки мои любимые, я не знаю, что вам сказать, – говорит она, замявшись.

– Давайте, мы сначала проведем анализ, а потом уже будем обсуждать варианты, – произношу громко, переводя внимание на себя. Девушка за стойкой смотрит на нашу компанию с нескрываемым любопытством, раздражает. Не при ней вести душевные разговоры. – Рассчитайте нас и возьмите уже анализ, займитесь своей работой!

– Д–да, конечно, – кивает она и пристыженная наклоняется к своему компьютеру. – Трое детей и один взрослый?

– Нет, двое, – одариваю ее тяжелым взглядом.

С этой курицей каши не сваришь, а мне нужно еще договориться получить определенный результат.

– С вас двадцать тысяч, – произносит работница лаборатории.

– Так мало? – переспрашиваю неверяще, – я считал, больше должно быть.

– Раньше действительно было так, – не спорит она, – но технологии не стоят на месте. Делаем?

– Делаем, – протягиваю карточку для оплаты.

Юля на этом моменте оживает, тянется к своей сумочке, но в последний момент передумывает. В ее глазах мелькает мрачная решимость, понять бы еще на что именно.

– Идемте, детки, это не больно, – воркует она. – Дашенька, останься здесь, и без того лишнего наговорила, – не может полностью сдержать раздражение от старшей девочки, – никуда не уходи! Мы недолго.

– Извините, тетя Юля, – отвечает пристыженно ребенок.

– Да ладно, ты не виновата, это все я, – обреченно вздыхает, мгновенно успокаиваясь.

Дружной компанией, надев бахилы, мы заходим в помещение, где берут анализы. Здесь нас встречает другая работница, на первый взгляд она производит впечатление более адекватной особы. А там, конечно, неизвестно.

Но мой план имеет один большой жирный пробел – нужно было выбирать лабораторию заранее, не наобум. И договариваться с ее работниками о своих нуждах тоже заблаговременно.

Но получилось, как получилось. Впрочем, этой фразой можно охарактеризовать практически всю мою жизнь. И ярким телефонным эмодзи – «рука/лицо».

– Ой, сколько у нас сразу посетителей, – приветливо улыбается лаборант. – Кто будет первый? С кого начнем? Кто у нас самый смелый?

– Я, – вперед выходит сын Юли, Ваня.

– Чего это ты? Я буду первая, девочкам нужно уступать, – произносит Аня, толкая брата.

– Дети, успокойтесь, – тяжело вздыхает Юля, – как вы себя ведете? – прикрывает глаза. – Нельзя так.

– Ну чего он, мама?! – тут же ершится Аня.

– А почему постоянно все девочкам, мама? – берет слово Ваня.

– Давайте первым буду я, – торопливо произношу, пока Юля думает, что ответить, – взрослым тоже надо уступать, я слышал.

На удивление, я удостаиваюсь благодарного взгляда от Юлии, а ведь она им меня не наградила даже после спасения детей с дерева. Окрыленный, подхожу к лаборанту и присаживаюсь на стул.

– Отлично. Самый смелый определился, – говорит она. – Мы делаем анализ по слюне. За щечкой водим специальной стерильной палочкой, – рассказывает лаборант для детей, демонстрируя им свое орудие, – и потом убираем в такой же стерильный контейнер. Совсем не больно и не страшно, как видите, – заканчивает девушка свое представление. – Кто следующий? Или хотите оба сразу, у меня тут два стула для смельчаков.

– Да, мы сразу оба, пожалуйста, – деловито произносит Ваня, пропуская вперед сестру.

Смотрю на них, и на сердце невольно расцветает гордость. Одно хорошее дело я в этой жизни выполнил.

Вернее, не я, Юля. Тут поработал лишь мой биологический материал и воля случая. Воспитанием занимался не я, и гордиться мне тоже, получается, особо нечем. Разве что только Юлей.

И да, я уверен, что дети мои, никакой анализ мне не нужен. Я сюда пришел ради других целей.

– Все, милые, через неделю будет результат. А вам дам по леденцу, хотите?

– Да! – дружно кричат двойняшки.

– Ой, а у нас еще третий ребенок, племянница, ей бы тоже леденец, – просит Юля, отмирая рядом со мной.

Во время анализа она стояла и как будто не дышала, явно нервничала. Гадает небось, что я буду делать дальше, как их мучать. А ведь я не собирался ничего плохого, мои намерения чисты и благородны. Но озвучивать эту фразу вслух не стоит, даже я понимаю, как смешно она прозвучит, учитывая прошлое.

И да, я помню, куда вымощена дорога благими намерениями.

– Держите, конечно, – лаборант дает третий леденец, а я принимаю решение.

Разговор нужно вести с ней, с этой работницей, если тут нет кого–то главного над ними двумя. Но ту, что сидит, регистрирует посетителей, точно лучше обходить стороной.

Нашей дружной компанией мы выходим обратно на улицу. Юля поворачивается ко мне в нерешительности.

– Что ж, ладно, мы, наверное, пойдем. Скоро и Оля освободится, – произносит она.

– Пойдете, конечно, – спокойно соглашаюсь, – но сначала поговорим с детьми. Или ты снова все на себя хочешь взвалить? – не дожидаюсь ответа от изумленной Юлии и поворачиваюсь к детям. – Вы очень здоровские ребята, и для каждого честь быть вашим отцом, – говорю искренне. – Мы с вашей мамой были женаты когда–то.

– Ого, а ты нам не говорила, – у детей обиженно вытягиваются лица.

– Не стоит ее винить в этом. Я поступил очень нехорошо, мы расстались. Это было до вашего появления на свет. Не нужно обижаться на маму только за то, что она предпочла скрыть неприятную главу в своей жизни.

– Да, я тоже предпочитаю не говорить маме о тройках, но она почему–то не ценит мою заботу, – с видом знатока кивает Даша, невольная нарушительница наших с Юлей планов.

– В общем, – присаживаюсь на корточки, чтобы смотреть на двойняшек на уровне их глаз, – маму предлагаю не мучать, а мы с вами можем подружиться, не дожидаясь результатов. Да и зачем они нам нужны? Мне сегодня было весело, я бы еще как–нибудь провел так время с удовольствием.

– Нам тоже было неплохо, – неуверенно произносят Аня с Ваней.

– Это же главное, правда?

– Да, – кивают они.

– Тем более не всегда отцы хотят общаться, мой вот не хочет, – авторитетно заявляет племянница Юли.

– Даша! – восклицает Юлия. – Ты о чем?

– Ой, как будто я не знаю ничего, – небрежно отмахивается девочка. – Это только вам, взрослым, кажется, что вы такие тихие и умеете хранить секреты. Так что, малышня, рекомендую принять приглашение дружбы. Лучше близкий друг, чем далекий отец.

– Сама ты малышня, – восклицают обиженно Аня с Ваней.

А я думаю, сколько горькой мудрости в брошенном отцом ребенке. И так неприятно становится на душе. Особенно, когда вспоминаю, что и я в некотором роде бросивший своих детей отец. Пусть я и не знал о них.

Как там говорится – незнание закона не освобождает от ответственности. Так и тут.