Глава 58

Некоторое время спустя

– Ромашки для Юляшки, – заглядывает в мой кабинет сначала букет, а следом за ним и Богатырев.

– Решил по всем цветам пройтись, да? – спрашиваю иронично, отвлекаясь от монитора лишь на секунду. – Ты знаешь, где ваза, – машу рукой в сторону.

– Конечно, без проблем, госпожа–начальница, – ничуть не обижается Стас.

– Я тебе не начальница, зарплату не плачу. Я вообще не понимаю, на что ты живешь, ведь тренируешь волейболу ты бесплатно.

– Удаленно тружусь по профессии, Юлечка, удаленно. Век сейчас такой, современный, дает возможность, – отвечает с сарказмом Богатырев.

– Ясно, – киваю, – это многое объясняет. А то я уже начала удивляться, думала, твой отец хватку потерял, раз сыну так долго отпускные платит. Причем сыну, который якобы находится на Бали, очевидно, тоже согласно современным веяниям.

Теперь я полностью отвлекаюсь от монитора и перевожу взгляд на Стаса. Прочитав с утра заметку об их семье, ссылку на которую мне скинула Ольга, я в первый момент не поняла, плакать мне или смеяться. Очень странно узнать, что человек, который стабильно несколько раз в неделю достает меня своим навязчивым присутствием в центре, оказывается, находится на Бали по версии журналиста.

И тут-то подозрения во мне всколыхнулись по новой. Ведь Стас специально попросил лабораторию подделать результат анализа, я точно это знаю, хотя и не имею доказательств. Вот только почему он это сделал, я пока не поняла. Как и не поняла, зачем он остался в городе, ведь мог возвращаться в свою привычную налаженную жизнь.

Появлялась в моей голове мысль, облагораживающая Богатырева, о том, что он так поступил дабы отвадить от нас своего отца. Но сам зачем остался? Решил все–таки попытать счастья в примирении? Но оно не идет. Он просто таскает мне цветы, я их принимаю, и на этом все. Ни о каком сближении речи нет.

С детьми, правда, Стас регулярно общается. Но все сотрудники центра дополнительно проинструктированы о том, что наши с Ольгой крошки могут покидать территорию только с нами. За пределами центра с ребятами тоже всегда кто–то из нас. Не профессиональная охрана, конечно, но мы бдим. Впрочем, мы и раньше бдели, до появления Стаса на горизонте.

– Да, родителям сказал, что туда отправился жить. Мне кажется, это неплохая легенда, я даже билет купил, как будто и впрямь полетел, – будничным тоном рассказывает Богатырев. – Надо ведь от вас отца окончательно отвадить, а так неизвестно, вдруг бы он решил по мою душеньку явиться. По его словам я ни на что не гожусь, но все–таки лишняя рабочая сила никому не помешает, учитывая, что я хорошо справлялся с делами его фирмы.

– О, – киваю, – как интересно. И снова ты сплошь положительный герой, исправляющий ошибки прошлого. А я, видимо, неблагодарная дева в беде, да?

– Я бы не назвал тебя девой в беде, ты и сама из беды, кого хочешь, вытащишь.

Больше Стас ничего не добавляет, а я, кажется, снова должна довольствоваться его скудными объяснениями и верить во внезапно проснувшееся благородство души.

Удивительно, но Ольга как раз так и считает. Когда мы поругались на теме отцовства, она, оказывается, решилась–таки свозить Дашу к ее папе. Осознала, что пора встретиться лицом к лицу с собственными страхами, да ребенку объяснить наглядно, почему так долго скрывала родственников. И их поездка получилась очень удачной.

Конечно, отец Даши не бросил все к ногам Ольги, но он впервые признал дочь. Просил прощения, провел с ними целый день, они много говорили, гуляли и даже познакомились с сестрой Даши. И теперь раз в неделю поддерживают общение по видеосвязи.

А надо было тому оболтусу всего лишь уйти от навязанной родителями жены и зажить самостоятельно без родственников. Что–то мне это напоминает.

Вернее, напоминает Ольге, которая после каждого нового букета в нашем кабинете заводит привычную шарманку на тему: «Дефективные у нас отцы детей, но какие есть. И, главное, оба наконец–то оторвались от родителей, то бишь повзрослели. А, значит, надо брать».

В целом, я не против подобной теории, на здоровье. В конце концов, Стас приносит пользу центру, да и Аня с Ваней довольны. Но к чему регулярные цветы? Ведь больше никаких поползновений в мою сторону Богатырев не производит. Да и история с Бали странная. Впрочем, как и вся их семейка, от которой у моих детей гены.

Нужно больше времени уделять воспитанию, чтобы не вырастить нечто подобное.

– Что ж, ладно, я тебя услышала, можешь идти, у меня полно работы, – заканчиваю очередной не внесший ясность разговор и пытаюсь выпроводить Стаса из кабинета.

– Хорошо, как скажешь, не буду отвлекать, – произносит он, поднимаясь на ноги. – Буду ждать тебя ровно в шесть, не задерживайся, у нас билеты на концерт, в город приехала твоя любимая группа. Двойняшек заберет Ольга, оставь ей ключи от машины, поедем на моей.

И все это Богатырев произносит таким будничным тоном, как будто само собой разумеющееся, что я соглашусь и даже не буду спорить, хотя впервые слышу о решенных без меня планах.

– Ты до сих пор не разорился на прокате машин? Я знаю, там есть нормальные тарифы, но не когда ты держишь автомобиль у себя двадцать четыре на семь, – почему–то, прежде чем возмутиться, из меня вылетает вопрос про авто.

– Нет, не разорился, я себе приобрел уже. А твою попозже заменим, она еще хорошая лошадка, нормальный ремонт устранил неполадки.

– Ты отвозил мой автомобиль на ремонт? – переспрашиваю неверяще. – Но когда и как? Это невозможно.

– А ты думаешь, неисправная машина сама почему–то взяла и заново заработала? Конечно, я уделил ей внимание после того, как она у тебя не завелась, а твоя сестра мне помогла.

– Ясно, – киваю, – Ольга.

Это многое объясняет, хотя я действительно решила, что моя железная лошадка просто была в плохом настроение, а через несколько дней оно у нее улучшилось. Да, я взрослый человек с высшим образованием всерьез считаю, что у техники бывают не те дни. Совсем как у людей.

– В общем, я лучше зайду за тобой сам, так будет вернее, – произносит Стас, возвращая нас к теме концерта.

– Ты в курсе, какая мне группа нравится? Удивлена. Или и тут Ольга подсказала? – подозрительно прищуриваюсь. – И с чего ты взял, что я куда-то с тобой пойду?

– Брось, Юля, что–что, а с памятью и внимательностью у меня всегда было все хорошо. Конечно, я помню про группу, как и про твой любимый цвет, аромат духов, которыми ты до сих пор пользуешься по пятницам, видимо, выделяя таким образом этот день. А еще ты не жалуешь юбки, но носишь их потому, что должность обязывает, но твоей любимой одеждой были и есть джинсы и свободные футболки. Еще ты по утрам субботы позволяешь себе вкусное пирожное, которое в другие дни не ешь, считая, что у тебя ухудшился обмен веществ и нужно следить за фигурой, но ты на самом деле та еще сладкоежка и таким нехитрым ритуалом ты поднимаешь себе настроение. Удивительно, что ешь ты одну и ту же сладость каждую неделю, и она тебе не надоедает.

– Которой не оказалось в кондитерской у дома на прошлой неделе, но удачно повернулся ты, который совершенно случайно бродил неподалеку с моими пирожными, – перебиваю монолог Стаса, мне не нравятся эмоции, которые он у меня вызывает. – К чему эти откровения, Богатырев? Раскройся уже полностью. О твоей сталкерской натуре я давно знаю.

– Полагаю, как и о том, что я отец Ани и Вани. И да, я специально попросил написать отрицательный результат для отца, но сам я ни секунды не сомневался в том, что двойняшки – мои дети.

– Ой ли, не заливай, пожалуйста! Вспомни нашу первую встречу у дома – ты явно не был так уверен.

– Ладно, немного слукавил. Но, Юля, короче, сложно с тобой. Просто идем со мной вечером на этот чертов концерт, почему мы снова ударились в дурацкие разговоры.

– Да потому что ты мне непонятен, Стас! Ты. Мне. Не понятен! – повторяю, выделяя каждое слово. – Я знаю милого Стаса, который действительно всегда был крайне внимателен к моей персоне, но этот же Стас меня предал! Еще я видела Стаса с проблемами, которые он словно хотел решить за счет меня и детей, но в итоге передумал и стал играть в нормального человека, который теперь и вовсе уверяет меня в том, что он нас оберегает, оказывается. Но я понятия не имею, на какого Стаса мне ориентироваться, какой настоящий, и не предаст ли он снова!

Заканчиваю свою эмоциональную речь и с трудом перевожу дыхание. Разговор оказался для меня сложнее, чем я могла предположить, но я рада тому, что наконец–то высказалась. Это как разрезать загноившийся нарыв – крайне необходимая процедура, хоть и неприятная.

– Я не хочу грузить тебя словами, ведь они ничто, в любом случае ты будешь сомневаться, имея на это право. Я лучше и дальше буду поступками искупать вину, как ты выразилась немного ранее, – говорит Стас с горечью в голосе, а потом добавляет. – Пожалуйста, идем со мной на концерт, Юля, о большем я не прошу.