Эпилог

Примерно год спустя

– Мам, папа с Ваней обзываются, говорят, что девочка не может идти на стрельбу из лука, – жалуется мне дочь. – Почему они меня не берут? Это я придумала, не они! Так нечестно, девочки все могут, если научить, – она обиженно всхлипывает, а я прижимаю ее к своему боку.

– Анечка, конечно, ты права, девочки могут, еще и лучше, чем мальчики. Мы их поругаем и накажем, – произношу утешающе.

– Без сладкого оставим? – спрашивает дочь, прекращая плакать.

– И без сладкого тоже можно, причем, папу я тоже оставлю без сладкого, – усмехаюсь, думая совсем не про кулинарные сладости. – Но я хотела сказать, что мы сами с тобой сходим пострелять, а их дома оставим.

– Ура! – весело кричит дочь и выбегает из кухни обратно к нашим мужчинам. – Мама сказала, что вы без сладкого и никуда не идете! Мы с ней сами пойдем стрелять, вот так–то!

– Юлечка, прости нас, мы не правы, – в дверях появляется Стас, – только без сладкого не оставляй.

Его глаза горят лукаво, он сразу понял, что я не про кулинарию.

– Нет–нет, ничего не знаю, – напускаю на себя строгий вид, – я уже пообещала Ане.

– Мы исправимся, честно, – Богатырев подходит ко мне и притягивает к себе. – Долго–долго буду исправляться, сразу как дети лягут спать, так и начну, – шепчет он мне на ухо, вызывая табун мурашек по коже.

– Хм, – делаю вид, что задумалась, – конечно, заманчивое предложение, но.

– Никаких но, я буду очень раскаявшимся, – он приподнимает меня и сажает на столешницу, целуя в ложбинку между грудей.

– Мам, я тоже хочу стрелять, давайте все пойдем, – в этот момент в кухню вбегает Ваня. – Ой, а зачем ты туда села?

– Жучка увидела, испугалась, – поспешно произношу, отталкивая Стаса, – а папа меня спасал.

– Да, именно так все и было, – подтверждает Богатырев, снимая меня со столешницы и пятясь в сторону от детей.

На нем свободные штаны, и кое–что в них в данный момент ощутимо топорщится.

– Кхм, – пытаюсь подавить смех, – конечно, Ванечка, все вместе и отправимся. Идемте одеваться, папа догонит, – торопливо увожу детей с кухни, оставляя Стаса наедине со своими штанами.

– Смотри, мои родители продали фирму и уезжают во Вьетнам, – Богатырев показывает мне телефон с открытой новостной статьей, когда мы уже находимся на стрельбище.

– А я все гадала, не захотят ли они съездить к сыночку в гости.

– Вьетнам и Бали разные вещи.

– Я в курсе. А еще в курсе того, что ты не на Бали. Может, и они не продают фирму? – поворачиваюсь к Стасу, убедившись в том, что тренер по стрельбе следит за безопасностью детей.

– Нет, фирму точно продают, я узнавал. Я еще с утра увидел новость, хотел тебе сразу сказать, но что–то отвлекло. А по поводу переезда, может, и ложь, как и у меня.

– Надеюсь, им не захочется вдруг приехать сюда.

– Не думаю. Мама всегда мечтала об Азии, думаю, это ее инициатива. Ой, смотри, они уже там! На ее страничке в социальной сети новые фотографии и подробный пост с рассказом о переезде и ссылкой на статью, – восклицает Богатырев.

– Хм, – просматриваю страницу бывшей свекрови, – как будто похоже на правду. Что ж, тогда здорово, – говорю искренне, а потом осекаюсь. – Ой, я не должна так реагировать, это все же твои родители. Я и без того за этот год несколько раз себя корила за то, что ты с ними не общаешься.

– Не нужно, – останавливает меня Стас, – это мое решение, не твое. Я бы по–прежнему оставался вдалеке от них, даже если бы ты меня послала. Ну и не такой я отвратительный сын, раз в месяц я все же пишу матери, спрашиваю, как дела и здоровье.

– Ясно, – улыбаюсь, – буду знать, что ты не такой плохой сын, и моя совесть может быть чиста.

– Не паясничай. Кстати, раз в месяц я еще один вопрос регулярно задаю, в этом что–то припозднился. Юля, ты выйдешь за меня?

– Да, Стас, пора уже. Пусть у третьего ребенка в графе отец тоже будешь ты по умолчанию, он ничем не хуже первых двух.

– Ч–что? – лицо Богатырева натурально вытягивается.

– Что слышал, – спокойно отвечаю. – Только кольцо я жду новое, то, которое ты подарил мне год назад, уже давно превратилось в обычное, не помолвочное.

– Ты правда выйдешь за меня? Я правильно понимаю? – спрашивает Стас ошарашенно. – И ты беременна? Или третий ребенок только в планах?

– Правда. Правильно. Да, беременна.

– Юлька, – он подхватывает меня на руки, – как же я счастлив! Ты лучшее, что случалось в моей жизни!

– Не могу ответить также, но я почему–то тоже счастлива, – произношу, дразнясь, и улыбаюсь.