ГЛАВА 34

АРХИП.

Чего?

Изменила мне?

Смотрел ей в след ошашелым взглядом.

Враньё какое-то или правда?

Может, и враньё, но почему-то так жутко злит это…

Постоял, как дурак, в гостиной, и тоже отправился в свою комнату.

Завибрировал телефон. Входящее сообщение. Дина…

Развернул его и пробежал глазами:

“Как ты, милый? Ты совсем пропал… Я скучаю! Позвонить мне обещал вечером грустный смайл”.

Ничего отвечать ей мне не захотелось. Отбросил в сторону телефон, равнодушно нажав на клавишу блокировки экрана.

Этот брак снова стал тяготить меня. Грудь опять придавило бетонной плитой.

Я бежал от этого ощущения годы, а теперь мой персональный ад начинается заново.

Крис всегда меня укоряла тем, что я мажор, моя семья обеспеченная и всё такое прочее, а я всегда мечтал заново родиться, и родиться в обычной семье. Такой, какой была её семья до воссоединения с четой Завьяловых.

Я мечтал сам решать свою судьбу. Выбирать где учиться, с кем дружить, кого любить, с кем…спать.

Даже это за меня пытались выбрать родители. Точнее, папа. К маме-то претензий у меня никогда не было, она лишь подчинялась отцу, мужчине, главе семьи — сложно её корить за это. Она помогала мне по мере сил, но не всегда могла. А потом за эту помощь платила.

После истории с больницей, когда мама рассказала мне, где искать Крис, отец избил её сильно. Об этом она рассказала мне позже. И потом подозревал в каждом моём шаге снова помощь матери. Если догадки имели для него основания, он мог избить маму снова…

Поэтому я тоже боялся искать Снежинку. Я боялся за жизни мамы и Кристины…

Мой отец — настоящий тиран и деспот, таких ещё поискать надо… Впрочем, как и отец Дины: они два сапога — пара.

Только со временем влияние моего отца угасло, потому что Владимир практически ушёл из жизни. Его тело осталось неподвижно лежать, прикованное к постели, мозг сильно повредился. Больше ничем он управлять не мог, а мой отец без его поддержки тоже начал терять былую мощь.

Да и здоровье стало подводить: инфаркты стали повторяться.

И новый мог стать последним в любой момент.

Только теперь я что-то могу решать.

Но должен ли я что-то делать и менять?

Ведь Динка уже есть, она поверила, что мы смогли стать семьёй, носит моего ребёнка.

Да я и сам в это почти поверил…

Почти.

Снял футболку и джинсы и улёгся в постель.

Сна не было ни в одном глазу.

Я перебирал снова и снова прошлое.

Все пазлы будто начали складываться в одну картинку только сейчас.

В то, что Крис мне изменила сразу после расставания, я не поверил.

Почему? Не знаю. Просто я помню, как она краснеет и как бегают её глаза, когда она лжёт.

Нет, Кристина говорила неправду!

В ложь Владимира я поверил, да. Потому что он предоставил железобетонное подтверждение — документы на квартиру. Дальше они меня просто убедили в этом. Обрабатывали методично. Умеючи можно убедить кого угодно и в чём угодно…

Когда хотят облапошить, то находят такие изощренные способы, что даже самый умный может засомневаться в том, в чём был уверен…

Однако всё равно ревность беспощадно царапала сердце… Когда-то эта девочка была только моя…

Но тогда, если Крис никогда мне не изменяла, не была любовницей Владимира, то вывод тут только один: Костик — мой сын.

Резко сел на кровати. Кровь прилила к лицу, вдруг стало жарко и душно.

Я сходил в ванну и умылся прохладной водой, затем выпил стакан воды.

Стало легче.

Снова вернулся в постель, не надеясь уснуть.

Меня слишком взволновали новые открытия…

Я бы стал требовать проведения теста. Пусть через суд, но заставил бы Крис объяснить всю эту ситуацию — мой ли это сын?

Но есть одно но: Никита.

Нет, мне не жаль его любовь к Крис, хотя видно, как сильно он ею дорожит… Козёл.

Я опасаюсь за психическое здоровье мальчика.

Что будет, если я начну требовать права на него? Ведь ребёнок привык к Никите.

Имею ли я моральное право влезать в семью Кристины, если вышло всё уже вот так?

Совсем в этом не уверен…

А как тогда? Жить и молчать об этом?

Почему же всё так сложно…