ГЛАВА 50

Архип выволок его в подъезд, затем мужчины спустились вниз. Видимо, принялись выяснять отношения там, но я их из окна не видела и никаких криков и шума не слышала. Костика они, слава богу, не разбудили пока, я проверила — он спал.

Поправила его плед и вышла из спальни, прикрыв дверь плотнее и там, и в зале — повезло, что и в гостиной двери имелись.

Я стояла у окна в попытках хоть что-нибудь разглядеть минут двадцать. Но ничего так и не увидела, пока Архип вдруг не вернулся сам.

Один.

Дверь я не заперла, так и думала, что он вернётся потом…

Ветров тихо запер её сам и прошёл в кухню, в которой тоже прикрыл дверь.

Кажется, сейчас будет сложный разговор, судя по непередаваемому выражению лица Ветрова, и Костику ни к чему его слушать, конечно…

Я вгляделась в него — ни на лице, ни на теле не нашла видимых следов драки. Одежда на нём тоже была чистая — мужчины явно не валялись по асфальту и пыли в пылу боя.

Значит, они договорились без кулаков.

Удивительно…

Только о чём, интересно знать?

Никита отступил?

Он ушёл?

Признался, что солгал?

В голове так и кружились калейдоскопом вопросы. Я не знала, какой озвучить первым, и решила дать Ветрову начать разговор самому.

— Он уехал, — сказал он только одну фразу.

Что ж… К лучшему. Теперь можно хотя бы не бояться, что Никита вернётся и продолжит задирать Архипа, мужчины снова передерутся и разбудят весь дом.

— Хочешь чай? — предложила я.

— Хочу, — ответил Архип.

Снял пиджак, повесил его на спинку стула и сел к столу.

Пристально смотрел на меня и наблюдал, как я нажимаю кнопку на чайнике снова, чтобы вода опять закипела. Как достаю чашки, ложки, сахарницу…

Когда чай был готов, я поставила чашку напротив Архипа и сама села рядом с ним со своим чаем.

Какое-то время мы молча его пили. Словно до этого не было никакого скандала, словно не было на часах полуночи, словно мы так делали каждый день…

— О чём вы говорили? — Решилась я спросить.

— О тебе, — ответил он без обиняков, отпив чая из чашки.

— И?

— И он признал, что был не прав. И притащился сюда сам.

Ощутила, как большой булыжник упал с души. Никита — всё же не законченная сволочь: не стал больше лгать Ветрову. Не стал дальше оговаривать меня и очернять в его глазах, лишь бы развести нас.

— Ты ему поверил?

— Да, — кивнул Архип. — Когда я только зашёл в кухню, то мне показалось, будто вы действительно целуетесь. В доме, куда тебя привёл я. Да, квартира служебная, но всё равно эта ситуация выглядела дикой… Но как только ты заговорила и стала требовать у Никиты опровергнуть сказанное им, я сразу же понял, что во мне говорили мои страхи. Я видел всё через них.

— Страхи? — посмотрела я на него.

Его синие глаза встретились с моими.

— Да. Я боялся, что ты не дождёшься меня. Что пока меня не будет рядом, твой муж остынет и попытается тебя вернуть. А ты… Вернёшься. Ну, частично, они оправдались. Так ведь? Он к тебе подкатывал.

— Да, — ответила я. Скрывать ничего не хотелось. Я решила говорить с ним только откровенно. Достаточно уже лжи и интриг вокруг нас. — Так и было. Но только сегодня. Иначе я бы не пустила его в квартиру, если бы считала, что он на что-то надеется. Мы Костика вместе забирали из сада. Поужинали. По дороге он уснул в машине, и Никита вызвался помочь отнести его в квартиру — будить жалко было. Мы его уложили, Никита попросил чая. Как-то неудобно было гнать его после такой простой просьбы. Я не подумала ничего плохого, что он мог что-то задумать. Но… Дальше ты всё сам видел.

Архип молча сжал кулаки. Он ревновал… Но зря. Я ведь не ответила Никите, как бы он ни старался.

— Никита вообще не подходил даже весь этот месяц. Только иногда общался с Костиком, и то — я стараюсь всё же минимизировать их общение. Если мы не будем жить все вместе, то мальчику нужно отвыкать от Никиты. Он ему всё же не отец и даже не записан таковым. Потом обязательно встретит ту, которая его тоже полюбит, и женится. У него появятся свои дети, Никите станет не до Костика… А ему будет больно. Пусть уж сейчас потихоньку отвыкает…

— Правильно, — поддержал меня Ветров. — Тем более, что у Костика теперь есть отец. Которого скоро впишут в его документы о рождении. Так ведь? Там что сейчас стоит — прочерк?

Я уставилась на Архипа. Да, действительно, он ведь и есть настоящий отец моего Костика. Как-то даже забыла об этом, говоря с ним о Никите. Не привыкла ещё.

Но, может, это и неплохо в самом деле, что узнав о сыне, пусть и так поздно, Ветров хочет участвовать в его воспитании? Всё же мальчику нужна твёрдая рука и поддержка мужчины, родного отца. Может быть, ещё вовсе и не поздно… У Костика всё детство и юность впереди.

У нас больше половины страны добиваются хотя бы алиментов через суд, не то, что какого-то общения отца и ребёнка. Архип же сам идёт на контакт и готов обеспечивать и заниматься Костей. Разве я вправе тогда мешать?

— Да, прочерк, — кивнула я.

— Тогда не проблема вписать туда меня.

— Никаких проблем, — ответила я. — Даже без теста можно. Просто прийти со мной, дать согласие на отцовство и заплатить пошлину за заявление и новый документ.

— Так просто?

— Да, — пожала я плечами. — Никто в загсе требовать тесты и проверять их не станет. Достаточно словесного согласия отца и матери.

— Значит, завтра и пойдём.

— Завтра? — подняла я брови.

— Да. А чего тянуть? Я тут всего на два дня.

— Приехал по делам компании?

— К тебе я приехал. К тебе, Кристин.

Мы снова встретились глазами.

Неужели в самом деле ко мне всё-таки вырвался?

— И сыну, — добавил он.

— Как же твои дела в родном городе?

— Я почти все их завершил, — сказал Архип. — Но я услышал по твоему голосу в последний наш разговор по телефону, что ты явно устала ждать. Что-то изменилось, и мне показалось, ты задумала что-то… И что надо приехать, поговорить… Чтобы ты поняла, что я не играл с тобой, готовлю всё для нашей совместной жизни… К сожалению, не всё так просто… Мне ещё придётся вернуться обратно и всё доделать. Чтобы оформить развод.

— Ты всё же решил развестись? — спросила я, открыв рот.

— Ну а как ещё, Кристин? — пожал плечами Архип, словно я должна была и сама это всё понимать. — Чтобы сделать тебе предложение, я ведь должен сначала аннулировать прошлый брак…

Я смотрела на Архипа, и в моей душе помимо воли разливалось тепло.

Он не обманул. Не предал опять. Он действительно просто пытался как можно скорее решить проблемы, освободиться от прошлых обязательств и вернуться к нам.

Теперь я это чувствую и вижу — по его глазам.

— Я почти перевёл офис в Питер, — продолжил он. — Мы работали очень много и максимально быстро. Я не спал по двое суток, чтобы успеть всё в короткие сроки… Теперь вопрос с бизнесом моим и активами отца решён. Остались лишь некоторые мелочи. Моя мать приедет со мной — ей больше нечего терять в этом городе. Я ищу ей небольшой отдельный домик. Рассказал ей, что у неё есть внук. Она очень обрадовалась и хочет с ним познакомиться. И вообще, она — единственная, кто рад, что мы с тобой не потеряли друг друга спустя столько лет. И что наш сын обретёт папу. А ты — наконец-то, настоящую опору и семью.

Мне было очень приятно слушать слова его мамы обо мне. Хорошая женщина, мне она нравилась. Жаль только, что из-за гнёта жесткого отца Архипа ей тоже столько лет приходилось молчать и плясать под его дудку.

— Значит, у Костика появится ещё одна бабушка, — улыбнулась я. — Конечно, привози её. Ты всё правильно решил — что ей там теперь одной делать?

— Ну да, — кивнул Ветров. — Остался только один вопрос, самый важный — мой развод. Мне пришлось его отложить просто потому что…

Он опустил голову.

— Пойми, Снежинка. Ну не мог я её бросить одну в таком состоянии, — снова поднял он голову и заговорил, глядя мне в глаза. — Любовь тут ни при чём. Просто это… как-то не по-человечески, что ли… Не по-христиански. Да, наши отцы нам много чего испортили, лишили больше пяти лет жизни, но… Сама Динка ведь этого не сделала бы одна. Что она тоже могла? Отец её мне пихнул, не особо спрашивая. Она тоже была лишь пешкой в этой большой шахматной партии жизнями людей. Разменной монетой, такой же, какой был и я. Не смог я её бросить месяц назад. Она ребёнка потеряла, чуть с ума не сошла — её психиатр сейчас лечит, пытается её рассудок уберечь. Шансы есть. Я жду, когда заживут все травмы, полученные при аварии, она успокоится и сможет жить дальше сама. Дом их большой продал я. Оформил её отца в хостес до конца жизни — там за ним будет уход, присмотр. Большую сумму за это отвалил, чтобы на ней не было такой обузы. Динке купил квартиру посовременнее в центре города. Пусть поправляется, заезжает туда и пытается жить, не зацикливаясь на прошлом. Может, животину ей туда купить какую? Пусть выхаживает, сконцентрируется на нём. Щенка какого, или котёнка… Оклемается. Переживёт.

Он, конечно, рассуждает верно. Он поступил как мужчина и человек. Меня даже гордость взяла за то, какой же он всё-таки…

Но только мы не можем знать, когда Дина восстановится. Это, конечно, всё печально, я ей даже сочувствую, но залатать душу не так просто, как тело… Это может затянуться и на годы. И что тогда?

— Ты молодец, Архип, — сказала я, когда он сделал паузу в своём монологе и посмотрел на меня в ожидании реакции. — Всё верно делаешь. Но что мы будем делать, если Дина — не дай бог, конечно — будет болеть годами?

Я вытянулась в струну, ожидая ответа.

Какой бы он ни был благородный к своей жене, но брака у нас не получится, если Архип будет постоянно мотаться туда и заботиться о Дине.

Сейчас ему надо принять решение.

И это решение будет из разряда “казнить нельзя помиловать” — поставь запятую в нужном месте…

Архип, где же ты ставишь свою запятую?