Глава 35

…Вику.

Я вижу Вику.

Она меня не видит.

Ее руки на руле. Пальцы нетерпеливо стучат по нему.

Она какая-то… не такая, как всегда.

У нее прическа. Накрасилась.

М-м, наверное, на собеседование куда-нибудь едет, или уже съездила.

Я знал, что она захочет найти работу. Это принципиально для нее. Хотя она прекрасно знает, что сможет с дочерью достойно прожить на то, что я высылаю им. Хочет показать свою самостоятельность. Что ж, пусть. Теперь она может делать то, что хочет. Я не вправе ей мешать.

Наконец, она меня замечает.

На секунду она удивляется, приподнимает бровь, а в следующую просто отводит взгляд и с трудом перебирается в другой ряд, чтобы не стоять со мной рядом.

Она ненавидит меня. И не упускает ни единого случая, чтобы показать мне свою ненависть.

Что ж, я это заслужил. Я могу назвать много причин, по которым стоило прекратить наш брак, но все же я виноват.

Выбравшись из пробки, я наконец добираюсь до массажного салона, а после процедуры еду домой.

А дома меня ждет скандал. Точнее, я слышу его со стороны гостиной.

— Ты должна убедить папу вернуть меня в мою школу! Я хочу назад свой телефон! Почему ты мне не помогаешь⁈ Ты только о свадьбе и думаешь! Я думала: мы подруги.

— Послушай, Кира, — говорит Лора. — Ты вела себя неразумно. Ну зачем ты в школе все это говорила? Ты правда думала, что твоя мать будет это терпеть? Может, ты еще думала, что если будешь оскорблять ее в лицо, то отец тебя по головке будет гладить? Ну ты же умная девочка. Как ты могла совершить такую глупость?

— Да при чем тут это⁈ Я просто прошу тебя мне помочь! И все! Учить меня не надо. Мать меня с этим задолбала.

— Ну чем я могу тебе помочь? Ты сама должна это исправить. Например, с мамой помириться. Хотя бы вид сделать. Будь хитрее. А в идеале в самом деле помирись с ней. Она ведь твоя мама. Она тебя любит.

— Да она никогда меня не простит… — шипит дочь. — Да и не хочу я с ней мириться! Я ее ненавижу. Она дура. Домашняя клуша. Она всю жизнь учила меня, хотя сама ни черта не знает. Она — никто. Ни копейки не заработала за столько лет. Только с «заботой» своей лезла ненужной. Я думала, что отец ее поставит на место после развода, а он встал на ее сторону. Почему⁈

— Кир, ты совсем, что ли? Что ты несешь? Не вздумай так отцу сказать.

— Не буду. Но помоги мне. Пожалуйста!

— Нет уж… Я с Глебом ссориться не буду из-за твоих глупостей подростковых. Ты ничего не поняла из своих ошибок. То, что твоя мать не зарабатывала в браке, не значит, что ее не нужно уважать.

— Да она просто родила меня. И больше ничего не делала. А теперь обиженную из себя строит. Мне противно, что у меня такая мать.

Не могу больше это слушать. Я прибить готов эту маленькую мерзавку!

Вхожу в гостиную.

Кира тут же подскакивает с дивана, смотрит с ужасом, боится, что мог все это услышать.

— Глеб, — роняет Лора.

— Папа…

— Лора права. Ты ничего не поняла. Мать пыталась сделать из тебя человека, но у нее не получилось. И это не ее вина. Это я слишком тебя избаловал. Моя вина. Не видел, во что ты превращаешься…

— Папа, ты не так все понял, — слезы из себя выдавливает дочь. Ей всегда так легко заплакать. Каждый раз удивляюсь, как у нее это получается.

— Я все правильно понял. И хорошо, что сейчас, а не позже. Но теперь я возьмусь за твое воспитание. И не думай, что поддержка Лоры хоть как-то сможет тебе помочь.

— Что ты сделаешь⁈ — взрывается дочь. — Ты и так уже все сделал! Хуже некуда!

— Я не собираюсь делать тебе хуже. Ты мой ребенок. Я хочу тебе помочь. Теперь ты увидишь этот мир с другой стороны. Сначала тебе будет тяжело, но в итоге тебе это поможет.

Дочь шокировано распахивает глаза, цепенеет.

Немного страха не помешает.

До сих пор она жила, не напрягаясь, не имея никаких обязанностей. Кира думала, что так будет всегда, а потом ее ждет мое наследство. Как бы не так.

— А теперь марш в свою комнату, — дочь тут же дергается, — и кстати, — добавляю, заставляя ее остановиться, — завтра ты не едешь на нашу с Лорой помолвку. Дома останешься. Будешь заниматься математикой, по которой у тебя одни трояки. Я репетитора приглашу. Будешь заниматься. Порядок наведешь в своей комнате идеальный, чтобы не позориться.

— Папа! — оборачивается и тянет истошно.

— Я сказал свое решение. Ты будешь слушать меня. И если ты не уважаешь мать, то меня уважать тебе придется.

Убегает, одарив меня ненавистным взглядом.

И года не пройдет — будет как шелковая.

— Глеб, ты уверен, что стоило…

— Не надо, Лора. Ты и сама понимаешь, что это дикость. Тут дело не в Вике. Она хорошая мать. Просто моя дочь ведет себя как маленькое, бессовестное чудовище.

— Она просто запуталась. Видимо, Вика держала ее в узде, и Кира устала от этого, от контроля…

— А как тут без контроля? Теперь этим я буду заниматься.

— А как же я?

— Ты лучше не вмешивайся. А то она и из тебя врага сделает.

— Ну может хотя бы позволишь ей быть на помолвке? Она так хочет там быть…

— Нет. Никаких поблажек. Будет заниматься. Помолвка — не свадьба. Просто ужин. Тем более там будут все взрослые. Девочке там нечего делать.

— Ладно. Как скажешь, — подходит ко мне ближе, прикасается рукой к моему плечу. — Как твоя спина? На массаже был?

— Только с него приехал. Да, цветочек, мне лучше.

— Тогда пойдем, я тебя покормлю. Я сделала кое-что вкусненькое специально для тебя.

— С удовольствием, — приобнимаю свою будущую жену за талию, и мы следуем в кухню.