Глава 60

— Классную тебе Захар идею подкинул, — говорит дочь.

На пару дней обосноваться подальше от города в частном доме — лучшая терапия.

Это на другом конце города. В противоположной стороне от него. Я даже никогда не была в этой стороне городе. Это будет в новинку.

Захар предложил свой дом, в котором он бывает всего пару раз в году, но я любезно отказалась, а вот его идеей охотно воспользовалась. Это место буквально в одной улицы от его дома. Захар сказал, там отличный район, очень тихо. Уже договорилась с хозяйкой. Дороговато, но оно того стоит. Прогуляемся по саду, посидим у камина, посмотрим какой-нибудь старое кино… Телефоны с дочерью мы договорились выключить. Через полчаса выезжаем.

— Давай собирайся. Нам уже скоро выезжать, — сама собираю все необходимое в маленькую дорожную сумку.

Застегнув ее, — я слышу звонок в квартиру.

Поднимаю резко голову и смотрю в зеркало.

Руки дрожать начинают. Непроизвольно сглатываю.

Почему не час спустя…

Сердце чувствует, что никто ни с чем добрым прийти не мог.

Да и кому сюда приходить кроме… него?

Повернувшись, я вижу дочь, стоящую с тем же выражением лица.

— Давай я с ним поговорю, — предлагает она.

— Нет. Иди, пожалуйста, к себе в комнату.

— Ну мам…

— Я говорю — иди. Не волнуйся. Мы скоро поедем.

— Ладно…

Дочь уходит, а я иду к двери.

Заглядываю в глазок и высоко поднимаю брови от удивления.

Ну, не все так плохо. Хотя тоже неприятно.

Одного не понимаю: как эта женщина вошла в подъезд?

Открываю.

— О, наконец-то. А я уже собиралась сама открывать, — хмыкает Галина Марковна.

— В смысле?

— Я тут вообще-то жила пару недель не так давно.

— А, ясно. Значит, Глеб не побеспокоился о том, чтобы забрать у вас ключи…

— А с какой это стати? — и бесцеремонно шагает вперед «драгоценная» бывшая свекровь. — Ты на эту квартиру и рубля не заработала. Я могу сюда прийти, если мне захочется.

— Эм… Вообще-то не можете. Глеб ее на меня оформил.

— Мда, это он зря…

Закрываю дверь за Галиной Марковной.

— Чего вы хотели?

— Ну, не буду тянуть кота за хвост, — поджимает неприятно жирно накрашенные губы. — Мне стало известно, что мой сын снова хочет быть с тобой. Молодой и свежей — он предпочитает стареющую жену. Хотя такой мужчина как мой сын мог быть с любой.

— Кхм… Я вообще-то вас слышу сейчас, — потираю пальцем висок.

— И что?

Это я так, дурочку из себя строю.

— Я-то подумала, что у вас мысли вслух нечаянно.

— Нет уж, ты должна все это знать и понимать, — заявляет высокомерно женщина, на которую без ухмылки не взглянешь. — И что там, с ребенком все в порядке? Я знаю, что ты в положении. Ну, что молчишь?

— Я не собираюсь вам что-то говорить, — пожимаю плечами, скрестив руки под грудью. — Тем более как-то защищаться. Вы и ваше мнение — пустое место для меня. Я переступала через все ваше кудахтанье шестнадцать лет подряд, и была счастлива несмотря ни на что, пока ваш сын меня не предал. Сейчас, думаете, мне есть какое-то дело до вас?

— Да он тебя вернуть хочет! Ты радоваться должна, а не нос тут мне задирать!

Галина Марковна женщина маленького роста. И это так забавно, как она сейчас шею ломает, смотря на меня снизу-вверх, пытаясь изображать важность.

— Тут такое дело, Галина Марковна… — вздыхаю глубоко. — Я-то не хочу быть с вашим сыном. И его милость, тем более ваша — мне все это не нужно.

— Вот ты какая стала… — шипит ведьма.

Честно говоря, хочется послать ее на несколько букв и вытолкать за дверь. Но это же я.

— Стала. Представьте себе. Когда-то я старалась, хотела с вами подружиться. Вы разве что в лицо мне не плевали.

— А на чьи ты деньги живешь? На какие деньги собралась растить ребенка? Или ты ждешь, что будешь тут на мягком месте сидеть, а Глеб тебе будет перечислять?

— Мама вообще-то сама зарабатывает, — заходит в прихожую Яна.

— О, защитница явилась. Вместо того чтобы поздороваться с бабушкой — хамить пришла. Не встревай, бессовестная.

— Вы права не имеете тут строить мою дочь. Вы как бабушка — ни о чем. Никогда от вас никакой помощи не было. Особенно, когда они были маленькими. Так что отношение соответствующее. Вы по сути чужой человек, от которого ни Яна, ни Кира ничего хорошего не видели.

Галина Марковна краснеет словно помидор. И сделать-то ничего не может. Будь тут ее сын, то она давно завопила бы. Не для кого концерт устраивать.

— Теперь все окончательно насчет тебя ясно мне стало. Змея ты ядовитая! Да чтоб… да чтоб ты не выносила, тварь такая! Проклинаю тебя!

— Не проклинайте, Галина Марковна, не проклинайте. На себя только беду навлечете, ну или на тех, кого сильно любите, если, конечно, вы способны на это.

— Не говори мне, что делать! Вот увидишь, змея, — пальцем мне грозит, — ты хлебнешь еще горя. А я полюбуюсь. У тебя был шанс, но ты его не использовала, — швыряет ключи на пол и выметается из квартиры.

Я облегченно вздыхаю и поднимаю ключи с пола. На пропуск плевать. Главное, что она сюда не войдет.

Вообще никаких чувств не испытываю. Эта женщина всегда меня ненавидела. У нее синдром звезды. Она личность, человек. А такие, как я — никто. Со временем и Лора стала бы неугодной.

— Долбанутая, — звучит в тишине от дочери.

— Не надо. Это все-таки твоя бабушка.

— Да она же ненормальная. Она тебя проклинала. И хочет, чтобы ты ребенка потеряла. Она больная.

— Забудь ты о ней. Ты вещи собрала?

— Да. Поехали уже, а то еще кто-нибудь припрется.

— Точно. Поехали.