Глава 13

Горячая вода сначала казалась чудом.

Я стояла под душем, прижав лоб к кафелю, и слушала, как по телу стекает тепло — смывает не грязь, а весь этот день. Лес. Домики. Марата с его враньем. Руки Тимура на моих плечах. Его «уходим».

Здесь, в тесной ванной, можно было сделать вид, что всё это не со мной.

Я вывернула ручку сильнее. Пусть будет горячее. Еще минуту. Еще чуть-чуть.

И вдруг вода щелкнула, словно кто-то перекрыл кран, и по коже хлестнуло ледяным.

Я дернулась так, будто меня ударили.

— Ай!

Голос сорвался в короткий вскрик, от которого мне самой стало смешно и страшно одновременно. Ледяная струя побежала по спине, я подпрыгнула, заплясала на месте, зацепила локтем полку. Что-то звякнуло, флакон стукнулся о раковину.

Дверь ванной распахнулась.Щеколда не работала — ручка провернулась вхолостую, ещё когда я заходила. Я тогда подумала, что разберусь потом. Сейчас было не до этого.

Тимур ворвался так, будто за стеной кто-то стрелял. Быстро, резко и тут же застыл на пороге.— Что?!

Я стояла за занавеской, прижимая её к себе, мокрая, злая, обиженная на весь мир и на этот чёртов бойлер.— Вода! — выдохнула я. — Она… закончилась!

Тимур секунду молчал. Потом резко отвернулся, будто это было отработанное движение.— Бойлер, — сказал он глухо. — Я предупреждал.— Ты предупреждал «не плескайся», а не «тебя убьёт ледяная смерть»!

Он коротко выдохнул — почти смех, но без веселья.— Жива?— Пока да!— Тогда заканчивай. Я за дверью.

Он вышел, не оборачиваясь.Дверь закрылась за его спиной.

Я постояла под ледяной водой ещё секунду — чисто из упрямства, будто могла победить её взглядом, — потом резко выключила кран.

Тишина навалилась снова.

В ванной пахло шампунем и деревом. Я вытерла лицо ладонями, попыталась привести дыхание в порядок и поняла, что дрожу — уже не от воды, а от того, как он ворвался. Мгновенно. Не раздумывая.

Как будто я… важна. Чёрт.

Я быстро вытерлась чужим полотенцем, завернулась, открыла дверь.

Тимур стоял в комнате у кухни. Лицом к чайнику. На плите тихо шипела вода. Он не повернул головы.

— Всё? — спросил глухо.

— Да, — буркнула я. — Выжила.

Он кивнул, будто отметил галочку.

— Чай будет через минуту.

Я прошла к кровати и села на край. С волос на пол сыпались капли, в горле было пусто, и странная злость на бойлер постепенно превращалась в усталость, которую уже некуда было деть.

Тимур поставил на стол две чашки. Достал пару пакетиков сахара — видимо, прихватил где-то по дороге — и молча подтолкнул один ко мне.

— У нас есть сахар? — удивилась я.

— В администрации, — ответил он, как о погоде. — Там всё есть. Кроме мест.

Я взяла чашку. Чай был крепкий, с чем-то пряным — мята или дешёвая корица, но сейчас мне было всё равно. Горячее, живое.

Тимур сел напротив на стул, локтями на стол не опирался — держался ровно, как будто и в домике оставался на службе. Только глаза выдавали: он устал. Не «поспал плохо». А так, как устают люди, которые всю ночь держали руль и чужую жизнь на плечах.

Я посмотрела на него и неожиданно для себя произнесла:

— Ты мог бы просто… не прибегать.

Он поднял взгляд.

— Мог.

— Тогда почему?

Тимур не ответил сразу. Сделал глоток.

— Потому что ты шумная, — выдал он наконец. — А шум — это либо беда, либо глупость.

— Спасибо, — сухо сказала я.

— Пожалуйста.

Я фыркнула и снова сделала глоток. Чай обжигал язык, но зато возвращал ощущение, что я не призрак.

Тимур поставил чашку и посмотрел на часы на телефоне, потом на окно.

— Слушай, — произнес он. — Я съезжу за продуктами.

Я напряглась.

— Зачем?

— Потому что ты ничего не ела нормально. Потому что я не хочу, чтобы ты упала в обморок в самый неподходящий момент.

— А ты?

— Я тоже, — коротко.

Я сжала чашку.

— А если… если они сюда придут?

Он посмотрел на дверь, на окно, на замок. Спокойно, без паники.

— Закроешься. И никому не откроешь. Даже если будут говорить «администрация». Поняла?

— Поняла.

Он встал, взял куртку со спинки стула, проверил карманы — привычным движением, будто собирался не в магазин, а на работу.

Я вдруг поймала себя на том, что хочу сказать что-то ещё. Не «спасибо». Не «не уходи». Не «будь осторожен». Я не имела права на эти слова.

Поэтому я выбрала другое.

— Только не усни за рулем, — произнесла я, стараясь, чтобы это прозвучало как издевка.

Тимур замер на секунду у двери. Потом оглянулся.

— Теперь — нет, — сказал он ровно.

И вышел.

Дверь щелкнула.

Домик снова стал тихим, как коробка, в которой спрятали воздух. Я сидела с чашкой, слушала, как где-то за стеной смеются люди, как хлопает дверь соседнего домика, как вдалеке лает собака.

И почему-то думала не о Марате.

А о том, что этот чужой мужчина только что оставил меня одну, и впервые за сутки мне не захотелось тут же сбежать.