Глава 28

В машине было тесно от молчания. Марина вела быстро, резко перестраиваясь, будто пыталась обогнать не машины, а мысли. Я смотрела в окно на белые обочины, на редкие фонари и не чувствовала дороги. Только холод под ребрами.

— Он что… даже не вышел? — спросила сестра, не отрывая взгляда от трассы.

Я сжала ремень пальцами.

— Вышел, — сказала я. — Но не за мной.

Марина фыркнула.

— Мужики… Ладно. Ты уверена, что правильно сделала?

Я повернула голову к стеклу.

— Я не уверена. Просто не хочу снова быть «временной».

Она больше не лезла. Только иногда сильнее включала печку, будто мне могло помочь тепло.

Дома мы разошлись без сцен. Я закрыла за собой дверь, прислонилась лбом к холодному металлу и стояла так пару секунд, пока не отпустила дрожь.

Телефон молчал до вечера. Потом экран вспыхнул: «Тимур».

Я не взяла.

Через час пришло сообщение. Два слова: «Надо поговорить».

Я положила телефон экраном вниз.

Праздники прошли, как будто их и не было. Окна в соседних домах мигали гирляндами, кто-то орал тосты, хлопали петарды. У меня в квартире было тихо. Я ела с ножа сыр, пила воду из кружки и ловила себя на том, что слушаю подъезд — вдруг шаги, звонок в дверь. Ничего.

На третий день Марина спросила, не собираюсь ли я «хотя бы закрыть эту историю». Я сказала: «Закрыла». И сама не поверила.

Когда закончились выходные, я собралась на работу так, будто возвращалась в чужую жизнь. Волосы — в хвост. Макияж — минимальный. Пальто застегнула до горла. В лифте посмотрела на себя в зеркало и не узнала лицо — слишком ровное.

Офис встретил сухим воздухом и запахом кофе. Я сделала шаг в коридор и сразу почувствовала: что-то не так. Люди говорили тише. Две девочки у принтера замолчали, когда я подошла. Кто-то улыбнулся и тут же отвел взгляд.

— Алина… — окликнула бухгалтерша Лена и сразу замялась. — Ты… давно?

— Только пришла, — ответила я.

Она открыла рот, будто хотела сказать что-то важное, но передумала.

— Тебя… к руководству вызвали.

И быстро ушла в свой кабинет.

Я прошла по коридору, будто по воде. Таблички на дверях были те же, но внутри словно поменяли воздух. У приёмной сидела новая девушка. Чужая. Она подняла глаза, быстро сверилась с листком.

— Алина? Подождите минуту.

Минуты не прошло.

— Проходите.

Кабинет был тот же, но стул у окна стоял иначе. На столе — другие папки. За столом сидел не наш директор. Я не знала этого мужчину. Он даже не поднялся.

— Садитесь, — сказал он без приветствия.

Я села. Пальцы сами нашли край сумки.

— У нас произошли изменения в структуре, — начал он ровным голосом. — Ваша должность сокращена. Вам подготовили документы. Компенсация по закону.

Я смотрела на него и ждала, что он скажет «шутка». Он не сказал.

— Простите, что? — спросила я, и голос прозвучал слишком спокойно.

Он протянул папку.

— Ознакомьтесь. Подпись вот здесь. Личные вещи заберёте сегодня.

Я не взяла папку.

— Это из-за… — я недоговорила.

Мужчина чуть приподнял брови.

— Решение принято. Вопросов по процедуре быть не должно.

У меня пересохло во рту. Я поднялась.

— Я могу поговорить с… — снова не сказала слово «директором», потому что его здесь уже не было.

— Нет, — ответил он. — Следующий.

Я вышла в коридор. Сделала вдох — и будто вдохнула стекло.

У окна стоял охранник. Раньше его не было. Двое мужчин в костюмах прошли мимо, переговариваясь вполголоса. И я уловила фамилию, от которой свело живот.

Гаджиев.

Меня догнали шаги. Кто-то позвал по имени. Я обернулась.

Он стоял у двери переговорной — не в костюме, как те двое, а в тёмном пальто, с уверенной улыбкой, которая не обещала ничего хорошего.

— Алина, — произнёс он так, будто мы старые знакомые. — Рад видеть вас живой и целой.

Я не двинулась.

— Это вы…? — спросила я.

Он сделал вид, что удивился.

— Я? Я всего лишь зашёл решить рабочие вопросы. — Он приблизился на шаг. — Вы же умная девочка. Понимаете, как всё устроено.

Я сжала ремешок сумки.

— Меня уволили, — сказала я.

— Да, — кивнул он. — Повезло, что на этом всё закончилось.

Он говорил мягко, но у меня все заледенело внутри.

— Если бы вы не были женщиной уважаемого человека… — он сделал паузу, словно подбирал приличное слово, — я бы вас в порошок стёр. А так — живите. Радуйтесь. И держитесь подальше от того, что вам не по размеру.

У меня внутри поднялась горячая волна. Не страх — злость.

— Я не чья-то женщина, — процедила я.

Он улыбнулся шире.

— Конечно. Как скажете. — И наклонился чуть ближе. — Передайте ему благодарность. И скажите… — он прищурился, — что я тоже умею держать слово.

Он отступил. Прошёл мимо, не касаясь, но оставив после себя запах дорогого табака и грязное чувство, будто по мне прошлись ладонью.

Я стояла секунду. Потом пошла к своему столу.

Собирала вещи молча. Ручку, блокнот, зарядку. Кто-то делал вид, что занят. Кто-то пытался не смотреть. Лена протянула мне пакет.

— Алин… — начала она.

— Всё нормально, — заверила я и сама удивилась, что это правда. Не нормально — но уже случилось.

Я вышла из здания с коробкой в руках. На улице был яркий, почти издевательский снег. Холод ударил по щекам.

Телефон завибрировал в кармане. Я остановилась, поставила коробку на лавку, посмотрела на экран.

Тимур.

Вызов пропал, оставив короткое «пропущено».

Я постояла, не нажимая «перезвонить». Потом убрала телефон обратно, подняла коробку и пошла вдоль парковки — туда, где начиналась дорога, по которой никто не обещал ждать.