Глава 4

— Ты кто? — выдохнула я.

Он даже не посмотрел.

— Тот, кто не дал тебе остаться там.

Слова прозвучали так, будто он отрезал нитку. Без обещаний. Без сочувствия.

— Останови, — сказала я, сглатывая. — Немедленно.

— Нельзя.

Сердце дернулось.

— Ты меня похитил?!

Он наконец повернул голову — быстро, на секунду, только чтобы вбить взглядом.

— Тебя похитят другие, если ты сейчас начнёшь истерить.

Я открыла рот и закрыла. Потому что в зеркале мелькнула машина, и он резко перестроился, уходя в соседний ряд. Никаких «извините». Никаких «простите». Только скорость.

— Мне домой, — произнесла я уже тише. — Отвези меня домой. Я… я не обязана быть в этом.

— Куда?

Я назвала адрес, почти не думая. Слова вылетели автоматически, как будто я всё ещё верила, что это обычная поездка.

Он ничего не ответил. Просто чуть сбросил скорость на перекрестке, свернул, как будто принял решение.

Я смотрела в боковое окно. Снежные улицы, витрины, люди с пакетами и ёлками — мир продолжал готовиться к празднику, будто ничто не треснуло.

А у меня внутри трещало.

Я не должна была соглашаться. Ни на что. Ни на домик. Ни на «помоги мне». Ни на то, чтобы спрятать папку, как послушная девочка, которой сказали: «ты же умная». Я вообще не должна была оказаться в положении, когда чужие мужики роются в его кабинете, а потом тащат меня непонятно куда.

И всё равно оказалась.

Я сжала пальцы так, что ногти впились в ладонь. Хотелось вытащить телефон, набрать сестру. Просто услышать голос и убедиться, что я ещё существую. Телефон был в кармане, но казался бесполезным. Слова не возвращали реальность.

Перед глазами снова всплыло фото. Его улыбка. Женщина рядом. Младенец. Дом, который не мой.

И вдруг — не как озарение, а как холодная ровная мысль, без эмоций:

Он не оставался ночевать.

Никогда.

Я говорила себе: он занят, он взрослый, он не любит «сюсюканий». Мужчина с характером. Мужчина, который не принадлежит никому, кроме себя.

Он не знакомил меня.

Полгода — и я так ни разу не услышала: «поехали к друзьям», «поехали к семье». Зато слышала: «потом», «не сейчас», «не надо», «рано». И мне казалось, что это даже приятно. Я особенная. Меня выбрали.

Смешно.

Не избранная.

Удобная.

Удобная — потому что не задавала вопросов. Потому что верила. Потому что принимала крохи как доказательство любви. Потому что я сама построила себе картинку и держалась за нее так, будто она могла стать настоящей.

Я резко вдохнула. Воздух царапнул горло.

— Ты знаешь, где он? — спросил мужчина, не отрывая глаз от дороги.

Вопрос прозвучал буднично, как «какой сегодня день недели». От этого стало хуже.

— Нет, — ответила я автоматически.

— Не врёшь?

Я повернулась к нему.

— Ты мне не отец и не судья.

— Тогда перестань вести себя как ребёнок, — отрезал он. — Тебя ждут. И не в хорошем смысле.

— Меня никто не ждёт, — бросила я, сама не веря в это.

Он усмехнулся — едва, почти незаметно.

— Посмотрим.

Мы ехали молча. Снег становился плотнее, город — тише, дома — знакомые. И чем ближе была моя улица, тем сильнее хотелось, чтобы всё оказалось сном. Чтобы дома были мои тапочки, чайник, тишина. Чтобы я закрыла дверь и больше никогда не открывала.

Машина остановилась у подъезда.

— Приехали, — сказал он.

Я не ответила. Выскочила слишком резко, почти споткнулась на бордюре. Холод ударил в лицо, как наказание. Я подняла голову и замерла.

У соседнего подъезда стояла машина. Тёмная. Тонированная. Чуть дальше — ещё одна. На лавочке кто-то сидел, будто просто курил, но смотрел слишком внимательно. А у арки двое мужчин разговаривали вполголоса, и в их движениях было то же самое «нам не нужно разрешение», которое я уже видела утром в офисе.

Меня ждут.

Сердце стукнуло где-то в горле, и на секунду стало пусто. Никакой истерики. Никакой паники. Только чистая ясность: шаг в подъезд — и всё, меня заберут. Не в отделение, не «поговорить». В никуда.

Я сделала один шаг назад. Потом ещё. Развернулась и почти бегом вернулась к машине.

Дернула ручку, влетела внутрь, захлопнула дверь так, что стекло дрогнуло.

Он смотрел на меня спокойно, будто знал заранее.

— Теперь поняла?

Я сглотнула. Голос не сразу нашёлся.

— Отвези меня к сестре, — сказала я наконец. — Пожалуйста.

Он не ответил сразу. Только перевёл взгляд на дорогу.

— Тебя не оставят в покое, — произнес он ровно. — Куда бы ты ни поехала.

— Это не твоя забота.

— Моя, — сказал он. — Если ты рядом со мной.

Машина тронулась. Я смотрела в окно, пытаясь дышать ровно.

И только когда мы выехали на проспект, я увидела в зеркале фары.

Те же самые. Слишком близко. Слишком уверенно.

Машина перестроилась, и они перестроились следом.

Сердце ухнуло вниз.

Он бросил быстрый взгляд в зеркало и прибавил скорость.

— Я же говорил, — произнес он тихо.

Машина за спиной рванула следом.