Глава 27

Звонок от незнакомого номера заставляет открыть глаза, и какое-то время вспоминаю, где я и что со мной.

Ах, да. Я в гостинице, и мне изменил муж.

- Слушаю, - отвечаю, а из динамика доносится недовольный голос Льва.

- И долго ты будешь страдать ерундой?

- Хотела бы я сказать, что рада тебя слышать, но не буду. Как поживает разбитая морда твоей любовницы?

- Твою подружку следует поучить манерам, однажды она нехило получит.

- У-у-у, уже угрозы пошли. Ты для этого мне позвонил?

- Нет, поинтересоваться, когда ты выключишь ребёнка.

- С каких пор обманутые жёны приравниваются к детям?

- С тех самых, когда они крадут личные вещи из дома, когда нет мужей, и подсылают нервных женщин, которые заявляют, что они адвокаты по бракоразводным процессам. Тебе не кажется, что всё зашло слишком далеко?

- Это адекватное решение на твой гнусный поступок. Так что сперва поинтересуйся у себя, почему ты позволил себе измену. А потом ещё раз поинтересуйся, почему… - но я не договариваю, а прикусываю язык. Хотела спросить на счёт Артёма, но понимаю, что могу только спугнуть.

- Договаривай.

- Нет, уже одного этого достаточно.

- Значит, развод? – хмыкает он в трубку.

- Полагаю, ты расстроишься не из-за меня, а из-за фирмы моего отца.

- Отца? – как-то задумчиво интересуется он. – Твоего отца уже нет, Женя, Фирма не может принадлежать ему.

Отчего-то неприятно сосёт под ложечкой.

- Но есть я.

- И?

- В смысле и, Привалов? Как только ты перестаёшь быть моим мужем, фирма возвращается ко мне.

Он усмехается. Я даже не вижу его, но слышу это самодовольное, тянущееся:

- Ты правда так думаешь?

- А есть варианты? - сжимаю телефон сильнее.

Пауза. Короткая, как перед ударом.

- Женя, - тянет он. – Ты ведь даже не читала документы, которые подписывала, да?

Сердце неприятно дёргается.

- Не начинай.

- Я не начинаю, - спокойно отвечает он. - Я объясняю.

Молчу.

- Фирма оформлена на тебя, да, - продолжает он. - Формально. Но управление ты же сама передала мне.

Перед глазами всплывают бумаги, доверенности. «Для удобства», «чтобы не дёргать тебя по мелочам».

Чёрт.

- Генеральная доверенность, - произносит он. - Помнишь такую?

Сжимаю челюсть.

- Это не даёт тебе права!

- Ошибаешься. Ещё как даёт, - перебивает. - Подписывать контракты, перераспределять доли, открывать и закрывать счета. Да, Женя, так бывает, когда не хочешь ни в чём разбираться. И знаешь, что самое интересное? – добавляет он почти с удовольствием. - Часть активов уже выведена.

Внутри становится пусто.

- Куда?

- В другие места, где ты уже не единственный владелец.

Пальцы холодеют.

- Ты…

- Я страховал бизнес, Женя, - перебивает. – Пока ты занималась… чем ты там занималась?

Сжимаю зубы так, что слышу скрип.

- Ты хочешь сказать, что отжал компанию?

- Я хочу сказать, - голос становится жёстче, – что, если ты подаёшь на развод, ты выходишь не из сказки, а из системы, в которой у меня тоже есть доля.

Доля. Вот оно.

- Какая?

- Достаточная, чтобы ты не могла просто «забрать всё и уйти», как ты сейчас себе нарисовала.

Делаю медленный вдох.

- Через что?

Он молчит секунду. Потом отвечает:

- Через совместно нажитое. Через инвестиции, которые я заводил в компанию, через доли, оформленные на третьих лиц.

Третьих. Перед глазами всплывает рыжая и Артём.

- И через управленческие решения, которые ты сама подписывала, - добивает он. – Не глядя.

Сердце бьётся где-то в горле. Вот почему он не боится, вот почему такой спокойный, а я полная дура, что не вникала в эту кухню. Потому что я даже не могла представить, что человек, которого вырастил мой отец, может так поступить и с ним, и со мной.

- То есть, - медленно произношу, – ты рассчитываешь, что после развода фирма останется тебе?

- Не мне, - поправляет он. - Нам. Я же не последняя сволочь, жена.

Смешок срывается сам.

- Ты сейчас серьёзно?

- Более чем, - холодно отвечает. – Либо мы договариваемся, либо ты получаешь долгий, дорогой и очень неприятный процесс с юристами, судами и сюрпризами, - добавляет он.

- Знаешь, что самое забавное, Лев? - тихо спрашиваю.

- Что?

- Ты правда думаешь, что после всего я выберу «договориться»? Как же ты плохо меня знаешь, Привалов.

- Или же что слишком хорошо, раз сумел влюбить тебя в себя. Кстати, с Кирой было куда сложнее.

В груди всё холодеет. Он не просто неверный муж, он волк в овечьей шкуре, который скрывал истинную личину, чтобы только заполучить желаемое.

Зачем всё это? Для чего бесконечные ЭКО и моя беременность?

- Вот она была куда умнее, Женя. Достойный соперник, с которым бы не получилось сделать то, что я сделал. Но довольно о делах, я хочу знать, как мой ребёнок?

- Я сделаю всё, чтобы ты не имел к нему никакого отношения, - невыносимо злюсь. И единственное, что остаётся, - блеф.

- А знаешь, я от тебя устал, Женя. Вот правда. Столько раз пытался поговорить, разобраться во всём, найти пути решения, но твоя твердолобость просто убивает. Открой глаза, вокруг тебя земля не вертится. Так что рычи себе где-то не здесь. Куда ты съехала? К подружке? Точно не к матери, я говорил с ней.

- Разве тебе есть до меня дело?

- Пока ещё наработанная привычка. Но раз ты хочешь развод, будет тебе развод. Знаешь, вот выговорился, и как-то легче стало. Прям камень с души упал, - его голос действительно становится веселее. – Я уважаю твоего отца, и хотел сделать тебя счастливой, но раз ты упираешься.

- Счастливой это как? Поместив меня в шведскую семью?

- И что вам, бабам, неймётся. Живёте, ничерта не делаете, только детей рожаете, да потом их балуете, выращивая сыночек-корзиночек и принцесс. А мужья домА благосостоянием накачивают. Мамонт уже не тот, тут стадо целое подавай. И сидят они перед зеркалом с губами, глазами, ногтями, покупают, что хотят, ездят, куда хотят, а потом ещё и претензии кидают, что что-то не так. Разве я не дал тебе всё, что ты хотела, Женя? ВСЁ? Даже этого чёртова ребёнка!

Вот теперь он как говорит. Оказывается, ребёнок у него ещё и чёртов.

- Тогда откажись от него. Уйди из наших жизней и не претендуй.

- Нет, дорогая, я заберу всё, что причитается мне по праву, хочешь ты этого или нет. А теперь мне пора.

Он кладёт трубку, а я понимаю: это уже не просто развод.

Это война.