Глава 13.2. Иван. Поездка к любовнику

В офис захожу в боевом настроении. Сейчас выведу этого долбанного Самойлова на чистую воду — мало не покажется.

Жаль, конечно, что Соня не прислала никаких доказательств, но на месте будет проще разобраться и без них, хотя бы даже исходя из липовых командировок, в которые Ксюша не ездила и даже не собиралась.

— Где начальник? — спрашиваю с ходу секретаря на ресепшене.

— Егор Алексеевич занят, у вас назначено? — вежливо интересуется.

— Скажите, что пришел муж его любовницы, — смотрю на нее требовательно.

Миловидная блондинка в сером платье пристально меня изучает и почему-то хмыкает.

— Извините, но, если вы не договаривались о встрече — ничем не могу помочь. Если хотите, запишу на завтра, сейчас посмотрю, — наманикюренным пальцем нажимает мышкой что-то у себя в компьютере и добавляет, — вот, на четыре свободно. Ваше имя, пожалуйста, и пока какому вопросу?

— Ты плохо поняла? Я сказал мне нужен Самойлов сейчас. Не завтра и не через неделю.

Видимо, блондинку что-то пугает в моем выражении лица и она вскакивает с кресла:

— Сейчас уточню, будет ли у Егора Алексеевича свободная минута.

Иду следом за ней и, не дожидаясь разрешения, вхожу.

— Инна? — смотрит удивленно на меня и свою помощницу мужчина, — это кто?

— Я хотела..

Девушка не успевает ответить, как это делаю я.

— Муж твоей ненаглядной Ксюшеньки, — холодно обрываю ее попытки.

Передо мной в кожаном кресле руководителя вальяжно восседает статный, широкоплечий, уверенный в себе мужчина. Вот он какой — любовник моей жены. Самодовольная лощеная рожа хищника и нимб всесилия на голове.

— Проходите, — обращается спокойным голосом, — Инна, свободна, я разберусь, — отвечает блондинке, и та выпархивает из кабинета.

— Или я с тобой, — продолжаю его мысль и закрываю дверь.

— Мы перешли на «ты»? В какой момент? — с наглой ироничной улыбкой отвечает Егор.

— В тот, когда ты моей жене ноги раздвинул, — выпаливаю главную мысль сразу. Не вижу смысла прелюдий и тянуть, размусоливая.

— На «ты» значит на «ты», — снова усмешка, обнажающая его идеальный белозубый рот.

Вот же сучок, небось сейчас вспоминает, как кувыркался с Ксюшей по элитным отелям, пока я ее ждал и вел домашний быт, уверенный на сто процентов в верности и любви жены. Ненавижу. Сволочи.

— Как могу обращаться? — задает вопрос.

— Иван, — отвечаю, глядя в глаза.

— Ты проходи, Ваня, да расскажи, при чем тут я, до ваших семейных передряг. Не будь Ксения Игоревна моим ценным сотрудником — сразу бы вылетел отсюда пробкой, за хамство и быдлячество. Но, учитывая ее огромный вклад в мою компанию, позволю супругу Ксюши высказаться. Выкладывай, что за претензии, — голос его становится стальным. Ироничный тон пропадает, а на лице возникает нечто наподобие суровости.

— Я знаю, что ты спишь с моей женой, знаю, что вместо фальшивых командировок кувыркаетесь с ней в постели, переписываетесь на фривольные темы, и ты точно получал от Ксюши фотографии интимного характера. Все известно, и отпираться нет смысла. Собственными глазами видел все фотошедевры в интимном белье и скрины вышеперечисленного, — подхожу к столу руководителя и сажусь без приглашения напротив.

Жду, что сейчас начальник Ксюши испугается и начнет оправдываться, придумывать чушь, чтобы обелить жену, но Самойлов лишь смотрит на меня пристально глазами с чертовщиной, а потом… начинает смеяться. Нет, даже не смеяться, а тупо ржать, глядя на меня, как на полного имбецила.

— Фантазия у тебя отменная, Ваня, да только ничего общего с реальностью не имеет. У нас с Ксенией Игоревной сугубо рабочие отношения. Пардон, но я до недавнего времени толком и не знал о ее личной жизни. Тебе стоит серьезно поговорить с теми, кто предоставил информацию, или это сделаю я. Как знаешь, иски за клевету и порчу репутации еще никто не отменял, сможешь оплатить счет, который выписывает твой язык?

Его красноречие меня бесит.

Говорит Самойлов слишком уж гладко, но на деле все иначе.

— Если Ксюша ездила в командировки, не составит же труда показать документы: приказы, сопроводительные письма, какие-то брони, начисление командировочных? — ликую от своей предприимчивости.

Попался ты Егорушка. Предоставить то у тебя ничегошеньки нет!

— Хорошего ты мнения о своей жене, — произносит с ноткой презрения Ксюшин начальник. — Это ты, конечно, круто придумал — самому загулять, изменить, спалиться, а потом бежать, как подлец, собирать компромат на ни в чем неповинную супругу. Я бы поаплодировал, да только подлецам не хлопаю, — заканчивает мысль.

— Поосторожнее в словах, — закипаю.

— Мальчик, — снова этот дерзкий и противный взгляд, словно он выше меня на три головы и сидит на троне, — советую тебе помолчать, ты уже облил себя с ног до головы. Не позорься дальше. И снова, только из уважения к твоей супруге Ксении, и из жалости к тебе олуху, я покажу документы.

От его слов я внутренне напрягаюсь. Документов нет, но мне некомфортна уверенность Самойлова в том, что он прав.

— Инна, принеси папку по командировкам Ксении Игоревны. Да, и эту тоже. Спасибо, — просит секретаря по внутреннему телефону.

— Ты хочешь сказать..? — зависаю и смотрю на него в растерянности. Липкое противное чувство разливается внутри и заполняет каждую клеточку организма. Неужели Самойлов не крутил роман с моей женой? А может…

Может, это был кто-то другой? Откуда эти скрины, фото, слова матери в конце концов. Может быть, Ксюша специально обманула Соню, скрыв имя настоящего любовника?

— Я ничего тебе доказывать не буду, посмотришь сам и сделаешь выводы. От себя лишь добавлю, ну и чмо ты, Иван, так довести свою жену. Надеюсь, что она сделает выводы и как можно скорее разведется с тобой, будь уверен, я ей в этом помогу, если попросит.

Блондинка входит в кабинет с двумя папками и кладет их на стол. Косится на меня все с такой же осторожностью и, цокая каблуками, спешно покидает помещение.

В руках появляется тремор, вот он момент истины, сейчас я узнаю точно, ездила Ксюша в командировки или нет. Под молчаливый взгляд с укором от Егора Алексеевича, я открываю серую папку и пробегаю глазами по документам, потом еще, и еще, листаю страницы и недоумеваю.

Ксения была в командировках. В каждой. Тогда, о чем, черт подери, мне говорила Татьяна Петровна и Соня?…