Глава 29. Марина

Наспех пообедав укладываю Машеньку, а сама едва дождавшись как доченька уснет, спускаюсь вниз. Мне нужно поговорить с Ниной и откладывать наш разговор я не намерена ни на минуту.

Реакция домработницы на мое присутствие в этом доме выходит за рамки не только приличия и деловой этики, а даже за рамки банальной логики и разума! Я не понимаю подобного ее отношения и одно дело только на меня, так женщина без причины может сорваться и на мою дочь.

Нина ведет себя словно я враг пробравшийся в дом и намеревающий занять ее место, хоть это вовсе не так. Да, нас с Машенькой пригласил Валентин, но это значит, что с нами нужно быть максимально культурной и вежливой, а не срываться с цепи.

Она из-за чего-то яро ненавидит меня и я собираюсь выяснить причину подобного отношения, ведь продолжать дальше в таком духе банально нельзя. Стоит только представить, что женщина накричит на ни в чем не виноватую Машеньку, как меня захлестывает возмущение.

А Нина ведет себя таким образом, что к ее персоне доверия нет. Как Валентин с ней вообще своего сына оставляет?

Я совершенно не скандальный и истерично человек и не хочу нарываться на конфликт, но терпеть подобное отношение в свой адрес больше не собираюсь. В конце концов, я ей не грубила, не хамила и не давала ни единого повода, чтобы она посмела проявлять столь ярое неуважение.

В груди бушуют неприятные гнев и раздражение, приправленные обидой и активно сдобренные оскорблениями, что выслушала сегодня от неё, они подталкивают идти вперед.

Разумом понимаю, что разговаривать не возобладав над эмоциями, глупо. Разговор из конструктивного быстро перейдет на взаимопретензии и толк от него выйдет нулевой.

Но как ни пытаюсь, справиться с влиянием ее слов на себя, у меня ничего не выходит. Негатив оказывается сильнее.

Он зудит в груди, не отпускает. Словно улей, жужжит и жужжит внутри.

Бесит!

Буквально час назад я сгорала от смущения и витала в облаках, а сейчас думаю лишь о том, как не сорваться и не наговорить гадостей человеку, а максимально быстро и грамотно поставить его на место.

Погруженная в свои мысли спускаюсь вниз и направляюсь на кухню, где судя по шуму находится Нина. Судя по звуку, она что-то моет.

Захожу в просторное светлое помещение, наблюдаю за женщиной и не спешу себя обнаруживать. Мне становится интересно, чем же таким она занята.

Отхожу чуть в сторону, чтобы улучшить обзор и замечаю, что вода просто стекает в раковину под высоким напором.

Добработница занята другим. Она старательно что-то толчет в ступке.

Затаив дыхание наблюдаю за действиями женщины и чем больше смотрю, тем сильнее мне становится не по себе.

Не заметив меня, она продолжает свое занятие. Закончив растирать, берёт ложкой из ступки белый порошок и бурча себе под нос нечленораздельные слова посылает этим порошком свежеприготовленные булочки.

Убедившись, что каждая из ароматных пышных булочек получила свою порцию порошка, она достаёт сахарную пудру и активно посыпает ею сверху, пряча под белоснежной сладостью свой секрет.

От увиденной картины меня начинает переполнять возмущение, так и хочется поинтересоваться какого лешего здесь творится. Но я вовремя успеваю прикусить губу.

Нельзя показывать, что я поймала женщину с поличным. Мало ли какие у нее еще фокусы припрятаны.

Прежде, чем вступать в открытое противостояние, нужно изучить противника.

Решаю, что самым безопасным для всех и для меня в частности будет уйти отсюда. Пусть Нина не знает, что я вообще заходила на кухню.

Вернусь в комнату, позвоню Валентину, аккуратно выясню знает ли он о странном поведении своей домработницы и буду делать дальнейшие выводы.

Да! Так и нужно поступить.

Осторожно, чтобы не привлечь к своей персоне ненужного внимания, разворачиваюсь и на носочках направляюсь к выходу. Прохожу половину расстояния, дохожу до обеденного стола и случайно оступаюсь. Хватаюсь рукой за стол, но промахиваюсь и чтобы не упасть вынужденно делаю шаг назад. Задеваю рукой лежащие на столе столовые приборы, они с грохотом падают на пол. Пространство вокруг замирает.

– Ой, – пищу понимая, что меня вот-вот заметят. Поднимаю на домработницу испуганный взгляд.

– Марина? – удивленно произносит женщина. – Что ты здесь делаешь? Ты же пошла укладывать спать дочь! – говорит строго и в упор смотрит на меня.

– Водички попить захотелось, – отвечаю невозмутимо. У меня даже каким-то чудом получается выдавить из себя некое подобие улыбки. Наверное, от страха быть пойманной с поличным. – Или это тоже запрещено? – скептически подмечаю.

– Да нет, – Нина видит мое деланное спокойствие и немного расслабляется. – Не запрещено.

– Вот и славно, – пожимая плечами обхожу ее, беру стакан и наливаю воды прямо из фильтра. Под возмущенный взгляд домработницы залпом выпиваю его. – Вкусно-то как! – заключаю с победной улыбкой.

Разворачиваюсь и возвращаюсь назад.

Лишь зайдя в комнату и заперев дверь понимаю, как быстро бьется сердце от страха. Все-таки я не привыкла к подобным вещам.

Подхожу к дочери, проверяю спит ли малышка и выдыхаю. Машенька не просыпалась, когда меня не было и это очень хорошо.

Забираюсь на кровать, приоткрываю штору и смотрю на происходящее во дворе, а тем временем в моей голове беспрерывно крутятся мысли об увиденном на кухне.

И чем дольше я об этом думаю, тем меньше оно мне нравится.

Ну не верю я, что этот белый порошок, которым Нина посыпала в тайне ото всех, булочки, пойдет нам на пользу. Не ве-рю!

Твердо решив не пускать подобное самовольство на самотек и не допустить поедания булочек, я поднимаюсь на ноги и снова иду вниз.