Глава 31. Марина

– Как вы смеете так обращаться с ребенком?! – моему гневу нет предела.

Я чувствую себя вулканом, который распирает от огненной лавы и кратер вот-вот переполнится. Тогда Нине не поздоровится от слова совсем.

– Демид ребенок и вы, как никто другой, должны понимать это! – кричу на неё.

Сдерживаться и продолжать строить из себя флегматичную особу не собираюсь!

Поведение Нины с каждой минутой, проведённой мною в этом доме, вызывает все больше вопросов.

Как Валентин до сих пор её не уволил?!

– Я, в отличие от тебя, Демида знаю с пеленок! – домработница произносит на повышенных тонах. Пытается подмять меня под себя, показать мое место и унизить.

Ну уж нет! Я не позволю так обращаться с собой!

– Тогда ты должна была в первую очередь поинтересоваться у Демида не порезался ли он, – шиплю тыча во вредную тетку пальцем. – А не орать на него!

– Знаешь что, милочка, – опасно щурится не разрывая зрительный контакт. Пытается меня запугать своим напором. – Ты в этом доме временный гость! – отрезает.

Прямо вижу, как она хочет сказать, чтобы я знала, где мое место.

Но отчего-то Нина этого не говорит. Смотрит на меня с ненавистью и кусает губы.

– Временный или нет, – заявляю, понимая, что не услышу продолжения ее истинных мыслей. – Вас это не касается. А вот Демиду испортить психику я не дам!

Нина одаривает меня таким свирепым взглядом, что становится не по себе. Мурашки пробегают по коже.

Но я продолжаю упрямо стоять.

– Ты скоро вылетишь из этого дома, – шипит домработница. – А я останусь, – победоносно заявляет и делает многозначительную паузу. – И мальчика буду продолжать воспитывать я! А не ты!

Ага! Как же! На твоем месте я бы не была так самоуверенна! Излишняя уверенность в собственной вседозволенности и безнаказанности до добра еще никого не доводила.

И ты не станешь исключением!

Мне очень многое хочется сказать Нине, но я сдерживаюсь. В самый последний момент прикусываю язык, чтобы не сорваться и не наговорить лишнего.

Правды здесь все равно не найду, только нервы испорчу и еще сильнее себя изведу.

Чтобы сохранить хоть какое-то самообладание и не поддаться эмоциям, решаю сделать самое верное в этой ситуации. Взять и уйти.

Беру в руки свой кувшин с водой, два чистых стакана, разворачиваюсь и гордо выпрямив спину иду прочь.

Отстаивать свою точку зрения совершенно бесполезно, доказывать грымзе что-либо не имеет никакого смысла, а трепать просто так нервы себе я не стану. Хватило сполна.

Мне еще с мужем разбираться… Бракоразводный процесс моей кровушки попьет сполна.

Самое лучшее, что я могу сделать, так это убраться отсюда и не высовываться из комнаты до самого приезда Валентина. А после…

После уговорить его заказать еду из проверенного ресторана и ни под каким предлогом не подпустить к этой еде гадкую Нину.

Хотела войны? Поздравляю! Она начата!

Выйдя из кухни мне требуется пара мгновений, чтобы перевести дух. Внутри кипит гнев, меня распирает от злости. Так хочется вернуться и высказать грымзе все, что я думаю о ней.

Но нельзя…

Я понятия не имею, кто эта Нина такая. И насколько длинные у нее щупальца, кого она еще успела в свои подковерные игры втянуть.

Пусть бесится на меня, пусть ненавидит. Плевать!

Лишь бы не узнала, что я в курсе ее маленького и гадкого секрета.

Эх… Булочки б на экспертизу отдать…

Витая в своих мыслях продолжаю путь к детям. По сторонам особенно не смотрю, меня аж потряхивает от нервного перенапряжения.

– Марина, почему ты расстроенная? – вдруг откуда ни возьмись передо мной вырастает хозяин дома.

Вижу Валентина и у меня все обмирает. Он же не должен был вернуться так рано!

В шоке смотрю на мужчину. Молчу.

– Что-то случилось? – внимательно осматривает меня с ног до головы. Мне резко становится жарко от его взгляда. – С Демидом все в порядке? – напряженно спрашивает у меня.

– Ты приехал, – шепчу.

Понимая, что Валентин рядом, у меня отлегает от сердца. Ноги становятся ватными, тело стремительно слабеет.

Но я каким-то чудом умудряюсь устоять на своих двоих.

– Да, с ним все хорошо, – подтверждая киваю и не отрывая глаз, смотрю на него. – Я очень рада, что ты приехал, – говорю правду.

Про то, что без него находиться в этом доме очень тяжело решаю промолчать.

– Конечно, приехал, – произносит уверенным и спокойным тоном. Исходящая от мужчины сила и власть окутывают меня, придают сил и позволяют дышать свободнее.

Я чувствую себя уже не так паршиво, как несколько минут ранее.

Помощь пришла!

– Как понимаю, у тебя очередная стычка с Ниной, – особо не напрягаясь констатирует факт.

Он выглядит не особо удивленным.

Киваю. Комментировать то, что только что произошло я еще не совсем в состоянии.

Мне бы немного утихомирить рвущийся наружу гнев, а то могу ненароком еще и Валентина обидеть.

Но перво-наперво нужно проверить детей. Уж слишком мне неспокойно из-за Демида.

Мальчик мог порезаться, вогнать осколок стекла себе в ногу, перепугаться или вовсе расплакаться.

В моей голове неустанно крутится один сценарий хуже другого и как ни стараюсь, с дурными мыслями справиться не выходит.

– Почему ты держишь воду в руках? – удивляется мужчина. – Поставь.

– Нет, – отвечаю гораздо резче, чем следует. Инстинктивно прижимаю кувшин ближе к себе.

Ловлю себя на мысли, что в этом доме, похоже, я ни крошки не съем и буду пить исключительно запечатанную бутилированную воду.

Мне впервые в жизни становится страшно что-либо есть.

– Мы можем поговорить? – спрашиваю прекрасно понимая, что нет смысла прятать от него свои мысли касаемо Нины. Не хороший человек она. – Наедине, – добавляю чуточку тише.

Валентин удивленно смотрит на меня.

– Срочно? – хмурится. Стреляет взглядом в кабинет и возвращает внимание мне.

– Да, – киваю подтверждая. – Я бы предпочла побеседовать прямо сейчас.

Мужчина смотрит на часы, что-то прикидывает в уме и снова переводит глаза на меня.

– Пойдем, – показывает в сторону своего домашнего офиса.

– Мне наверх нужно, – виновато поджимаю губы. – Там дети, – поясняю.

– Ну пойдем, – соглашается без раздумий. – Там и поговорим.

“Без лишних ушей”, - до меня доносится чуточку позже.

Я как-то сразу даже не разобрала, что Валентин говорит, а когда до меня дошел смысл его слов, то комментировать их было слишком поздно.

Поднимаемся по лестнице на второй этаж, подходим к моей комнате и останавливаемся.