24. По секрету всему свету

Даша

Спустя полчаса я осознала, что сильно переоценила крепость своих нервов.

Когда тебя разрывает от желания одновременно заорать и разрыдаться, безумно сложно разыгрывать перед близкими невозмутимость. Не знаю, как я держалась, — но я в принципе все последние часы удивлялась, что до сих пор не бьюсь головой об стену.

Накормила Полину, Лёшку и маму обедом, постаралась поесть и сама — но, конечно, кусок в горло мне не лез. Я вообще не чувствовала голода, только безысходность. Особенно когда дети в очередной раз спрашивали меня, можно ли позвонить папе, а я была вынуждена им отказывать под внимательно-подозрительным взглядом мамы.

Она точно что-то заподозрила. Правда, спрашивать ничего не стала, и от этого у меня возникло ощущение, что мама тоже видела эту позорную запись с трусами. Подобного не могло быть, мама не может быть подписана на Кристину Ом, да и за блогерством Дэна почти не следит — ей такое не интересно. Мама у меня, будучи, как она говорила, «скучным бухгалтером в скучной конторе», предпочитала читать книжки, причём в основном документальные. Если только ей прислали, как и мне…

Стоп, Даша. Это уже паранойя.

Но станешь тут параноиком! Я ведь тоже ничего не заметила бы, если б не Оля со своим сообщением.

Кстати, об Оле.

Через пару часов после того, как мама ушла, а Лёшка с Полиной решили, что самое время делать уроки, я взяла в руки мобильный телефон и обнаружила сообщение от подруги. Точнее, два сообщения. Первое содержало в себе пересланный видеофайл, причём авторства Дэна, а второе — Олин комментарий.

«Решила, что тебе тоже нужно это послушать. Даш, не молчи, ответь мне что-нибудь. Ты обиделась?»

Я несколько секунд моргала на это «решила», вспоминая Олино прозвище, которое появилось, когда она начала работать на Дэна — в школе ничего подобного не было, — и не понимала, что чувствую. Хочу послушать или не хочу?

Не хочу. Да, точно. Но вдруг там что-то важное? Вдруг…

Я оцепенела, неожиданно представив, что Дэн поехал в студию не ночевать, а спокойно повеситься на каком-нибудь спортивном снаряде, а потом схватила наушники со своего письменного стола и, подключив их к телефону, всё же нажала кнопку воспроизведения видео.

— Друзья, всем привет… — начал говорить Дэн, выглядевший так, будто действительно собирался прямиком отсюда и сразу в гроб. — Не стану тянуть и сразу перейду к делу. Новости у меня плохие, и они в той или иной мере коснутся всех…

Я слушала его и тёрла глаза, которые сразу начало щипать, будто Дэн бросил мне в лицо горсть соли, и с каждым словом ощущала всё большее смятение. И если поначалу растерянный Дэн, вещая о запрете алкоголя, выглядел как провинившийся школьник, то к концу видео его голос окреп, а в глазах появился фанатичный блеск.

Как раз в этот момент, заметив подобное преображение, я по-настоящему вслушалась в слова…

И схватилась за сердце.

Да он с ума сошёл!

Нет, Дэн говорил мне нечто подобное, сидя сегодня на кухне, — что во всём «честно и откровенно» признается подписчикам и так далее. Но я тогда пропустила эту хрень мимо ушей. А очень зря! Потому что он, судя по всему, собирался претворить данный безумный план в жизнь и оповестить туевухучу народа о подробностях нашей семейной ситуации.

Осознав это, я ощутила, как у меня на голове начинают шевелиться волосы.

Дэна нужно было срочно остановить, убедить, что не нужно никому ничего знать, кроме близких людей, — принцип «по секрету всему свету» точно ни к чему хорошему не приведёт. Но увы — Дэн, как выяснилось спустя пару минут, выключил телефон.

Я нервно дёрнула саму себя за волосы, на мгновение поддавшись панике, а затем позвонила Оле.

— Оль, помоги, — почти взмолилась я, как только подруга взяла трубку, — этого дурака нужно остановить!

— Ты про Дэна? — уточнила Оля и тут же затараторила: — Боже, Даш, я так рада, что ты наконец отреагировала! А я боялась, что вообще убила тебя своими новостями!

— Давай потом обсудим эти новости! А сейчас мне нужно остановить Дэна!

— Зачем?

— Что значит — зачем⁈

— Ну ты сама подумай, — невозмутимо продолжила Оля, — зачем тебе тратить время и нервы на этого гондона?

Я аж вздрогнула — впервые на моей памяти подруга оскорбила Дэна. Раньше она могла над ним подтрунивать, троллить, но никогда не позволяла себе ничего подобного.

— Пусть делает что хочет! Его блог, его проблемы. Мы с тобой умываем руки!

— Погоди-погоди, — я вновь дёрнула себя за волосы, — что значит — «мы»⁈

— То и значит! Или ты думала, я после всей этой х** буду продолжать работать на Дэна⁈ Моя подруга — ты, а не он!

— Нет-нет-нет, — я энергично замотала головой, испытывая жуткое желание завыть от ужаса. — Реша, то есть Оля, пожалуйста, не бросай его! Дэн, конечно, поступил плохо, но это наши с ним дела. Не надо увольняться! Вы отличная команда, ты нашла себя в работе с ним! Помнишь, как ты мыкалась по разным фирмам, пока Дэн тебя к себе не позвал? А у него до твоего появления ничего не получалось!

— Вот и пусть прогорит, козлина! — зло выдохнула Оля, и я осознала, что она, кажется, теперь проецирует и на Дэна свой опыт с бывшим мужем. Раньше он как-то избегал этого сравнения, стоя особняком благодаря нашему общему давнему знакомству и характеру самого Дэна. Он всегда говорил, что верность превыше всего…

У-у-у, как же хочется разрыдаться! Но нельзя. Если я сейчас расплачусь, Реша Дэна точно никогда не простит.

— Вот не надо так говорить, — сказала я дрожащим, но очень строгим голосом. — Прогорит Дэн — и у нас с Полиной и Лёшкой будет гораздо меньше средств к существованию. На кой чёрт мне это? Почему я должна страдать из-за его… поступка? Нет уж, Оль, если ты хоть каплю любишь меня и своих крестников — помоги Дэну сейчас выплыть из этой лужи. Я не хочу, чтобы он потерял блог.

Несколько секунд Оля молчала, а затем, вздохнув, пробормотала:

— Вот ты из меня всю жизнь верёвки вьёшь, Дашка! Ладно, не стану я увольняться. Но тогда и тебе следует понять одну вещь. Для популярности то, что собирается сделать Дэн, — это хорошо. Чёрный пиар, как говорится. Впрочем, кому я рассказываю? Ты же рекламщик, сама должна понимать.

Я понимала.

Но одно дело — понимать, а совсем другое — оказаться на виду у пары сотен тысяч (а то и больше) людей, которые начнут в лупу рассматривать всё, что сейчас происходит у нас с Дэном. Его блог раньше почти не касался чего-то особенно личного, но теперь…

Это же настоящий ящик Пандоры. Откроешь — и обратно уже ничего не запихнёшь. И Дэну действительно придётся отрабатывать кейс виноватого мужа, который хочет вернуть семью и ради этого готов на любой подвиг.

Тьфу!

— Оль, у меня не настолько крепкие нервы, чтобы я могла выдержать обсуждение своей персоны в подобных масштабах… — призналась я тихо, и подруга ответила так же тихо и серьёзно:

— А ты ничего не читай, Даш. Не смотри, не читай, не обращай внимания, живи, да и всё. Дэн навалил кучу — он пусть и жрёт всё это дерьмецо, которое на него выльется, как только он опубликует свою исповедь Дэна Кобеля.

— Оля…

— А что — Оля? Пусть скажет спасибо, что я его блог не переименовала, а то очень хотелось!

Зная подругу — она вполне могла. И удивительно, как сдержалась. Скорее всего, ради меня.

В итоге я согласилась с Олей и, положив трубку, решила ждать утра. Сомневаюсь, что Дэн в своём стремлении вылить на мир всё наболевшее станет долго терпеть — значит, завтра нас всех ждёт сюрприз.

Единственное, что я так и не смогла сделать в этот день, — поговорить с детьми. У меня просто не хватило на это ни моральных, ни физических сил.

Завтра. Всё завтра.