42. Не сдамся

Дэн

Как только Даша вышла из детской, Лёшка бросился мне на шею — и сразу будто снял с моей души один из камней. До этого момента она вся была завалена, да и после — тоже, но всё-таки минус один камешек… Чуточку, но легче.

Теперь главное — не облажаться. И не потерять до кучи ещё и сына, чтобы Лёшка так же, как жена и дочь, не желал делать шагов мне навстречу.

— Ты же насовсем, да, пап? — говорил сын, прижавшись ко мне, и, подняв голову, пытливо заглянул в глаза. Я тяжело сглотнул, сел вместе с сыном на маленький диванчик, который стоял недалеко от двери — Лёшка называл его «гостевой», поскольку именно здесь располагались его одноклассники, если приходили в гости, — и ответил:

— Пока нет, Лёш. Всё непросто… Выслушаешь меня, ладно?

— Конечно, — кивнул сын и тут же спросил: — Это ведь недоразумение, да? На самом деле ты ничего такого не делал… ну… о чём в интернете пишут. Я посмотрел…

Лёшка говорил, слегка запинаясь и розовея, а мне захотелось постучаться лбом о стену. Конечно, было невозможно оградить детей от моего блога, Даша наверняка и не пыталась — знала, что всё равно залезут. Раньше меня не парил тот факт, что Полина или Лёшка могут в любой момент посмотреть, что за видео я выкладываю — ничего неприличного или совсем трешового там не было, — но сейчас… И как я не подумал? Идиот.

— Лёш, давай договоримся, — сказал я просительно, — ты не будешь больше заходить в мой блог, ладно? Всё, что нужно, я тебе сам расскажу. Просто я не хочу, чтобы ты смотрел видео для подписчиков и делал выводы на основании этого, а не моих слов. Потому что блог — это… ну, как кино. Оно может быть документальным, но если изучить вопрос, окажется, что для полноты картинки многие вещи были приукрашены, а что-то вообще не учитывалось.

— Хорошо, — согласился сын легко. — Не буду смотреть. Но только ты мне всё-всё рассказывай!

— Обязательно, — пообещал я. — Я для этого и приехал. К сожалению, не недоразумение, Лёш — я правда обидел маму, пусть и не хотел.

— Если не хотел — значит, не виноват, — тут же воскликнул Лёшка. — Значит, случайно! А когда случайно — это не то же, что специально!

Детская логика. В принципе верная, но… Как обычно, во взрослой жизни куча нюансов.

— Конечно, не то же, Лёш. Но я же тебе как-то рассказывал: если случайно убьёшь человека, тебя тоже посадят. Просто не настолько надолго, как если специально. И да, я случайно… Но это не значит, что я не виноват. Я допустил такую ситуацию. Маме больно и…

— Ты ей подари что-нибудь, — посоветовал сын искренне. — Девчонкам надо что-то дарить, когда они дуются.

— Мама не просто дуется, — попытался объяснить я. — С чем же сравнить, чтобы ты понял…

В этот момент с подоконника спрыгнул Феня. Промурчал что-то приветливое, подбежал к нам и запрыгнул мне на колени, чтобы от души боднуть лбом в подбородок.

Лёшка радостно захихикал, да и я не мог не улыбнуться.

— Представь, что ты открыл вторую створку окна, — вдруг сказал я медленно. — Ту, на которой нет сетки. Открыл и забыл закрыть. Феня… вывалился и сильно пострадал.

Лёшка сначала зажмурился, а потом посмотрел на меня с ужасом.

— Папа!

— Прости, — покаялся я. — Я хотел, чтобы ты понял. В подобной ситуации я — как ты. Да, не виноват. Но последствия серьёзные, и простить не так уж просто. Разве отделаешься тут подарком?

— Не отделаешься, — вздохнул Лёшка. — Ладно, я понял. Но что делать-то?

— Я попытаюсь доказать твоей маме, что случившееся — сбой системы и больше не повторится. Но для этого нужно время, понимаешь? Много времени. Возможно, несколько месяцев… Или даже год. Пока трудно предсказать.

— Год? — ужаснулся сын. — Ты не будешь жить с нами год⁈

— Да, — подтвердил я. — И пожалуйста, Лёш… Очень тебя прошу. Не трепи маме нервы, ладно? Ей и так тяжело. Не надо ссориться, сердиться на неё, если тебе покажется, что она со мной слишком строга. Поддерживай её, хорошо?

Лёшка нахмурился.

— Как я могу поддерживать маму, если она тебя из дома выгнала?

Да, насколько же сложно бывает с детьми…

В общем, около получаса я очень старался убедить Лёшку не бунтовать, слушаться маму, не конфликтовать ни с кем и ждать. Обещал, что ни за что не сдамся. Пока жив — не сдамся. Буду бороться за то, чтобы мы вновь были семьёй.

И я знал, что это истинная правда.