48. И вновь Таланов

Даша

Как только Дэн ушёл, я ощутила жуткое опустошение.

Словно я — не человек, а песочный замок, который держался только благодаря тому, что песок был мокрым, но за день солнышко его высушило — и всё рассыпалось. И вместо красивого здания с башенками, арками и переходами осталась лишь куча мелких камней.

Хотелось плакать.

Очень хотелось.

Но я не могла себе этого позволить: по квартире ходили Лёшка и Полина. Лёшка был доволен, что папа приехал и наобещал ему с три короба, а Поля раздражена. И если я начну плакать, дочь рассердится на Дэна ещё сильнее.

Я попыталась с ней поговорить, но долго не выдержала. Оставила в покое. Сейчас Поля слишком злилась, она была не способна на конструктивный диалог.

И как раз когда я буквально упала на нашу бывшую супружескую постель, чтобы пять минут полежать перед тем, как идти в душ перед сном, у меня зазвонил телефон.

Я посмотрела на экран и подняла брови.

Таланов.

И ему что надо? Какие-то уточнения по рекламной кампании в воскресенье вечером? Вполне возможно. Далеко не все заказчики соблюдали трудовой кодекс, кое-кто, уверена, о нём даже не слышал, но я думала, что Таланов из другой породы.

— Алло. Слушаю вас, Кирилл Адамович.

— Добрый вечер, Дарья, — раздался в трубке бархатный баритон Таланова. — Прошу прощения, что поздно, но дело срочное. Могу я заехать к вам в офис завтра ближе к четырём часам дня? Нужно кое-что обсудить.

Я решила не уточнять, что Таланов мог сказать мне всё это и утром. Мало ли, какие у человека соображения? Может, от моего ответа сейчас зависит его расписание на завтрашний день, и он ему нужен срочно.

— Конечно, приезжайте.

— Благодарю, Дарья. И позвольте мне выразить вам своё сочувствие. Ваш муж — тот ещё придурок, — подытожил Таланов, и прежде, чем я успела возразить, положил трубку.

Хотя зачем возражать?

Правду же сказал.