52. Сочувствие — не порок

Даша

Прежде чем я увидела очередное видео Дэна, мне пришлось выдержать ещё одно испытание под названием «всеобщее сочувствие».

Не могу сказать, что это было легко. Когда ты привык быть со всех сторон неуязвимым человеком без серьёзных проблем, оказаться в иной роли оказывается болезненно.

Да, я привыкла быть успешной железной леди. У меня всё и всегда было хорошо — прекрасные внешние данные и любящий успешный муж, родители живы, здоровы и ещё сравнительно молоды, дети не переворачивают квартиру вверх дном и не пускают горящие самолётики с балкона. Я считала себя счастливицей и шла по жизни с гордо поднятой головой. Всё-таки я не из тех, кому финансовое счастье свалилось с неба от рождения, как детям миллиардеров, я создавала свою карьеру сама. И помогала мужу. Будь я другим человеком, мы жили бы совсем иначе. Дэн перебивался бы разными подработками, будучи неспособным сосредоточиться на чём-то одном, я сидела бы сиднем дома с детьми, потому что учиться и работать с двумя малышами — это почти подвиг.

Но характер у меня всегда был твёрдый, если не сказать твердолобый, и я, прекрасно понимая, что не хочу всю жизнь быть домохозяйкой, сделала всё, чтобы приобрести профессию и не потерять накопленный опыт даже в декрете. Я до самых родов работала внештатно, и когда Лёшка был ещё грудного возраста — тоже. Поэтому уважение на работе у меня было вполне заслуженным, и я к нему привыкла. К нему, а не к этому липкому сочувствию, которое облепило меня со всех сторон, стоило лишь зайти в офис и начать здороваться с коллегами.

— Как ты, Даша?

— Как себя чувствуешь?

— Не заболела?

— Ох, я думала, ты не придёшь!

— Попроси у Басова отпуск!

Всякое такое и кучу похожих слов я услышала в это утро. Коллектив у меня на работе хороший, все предложения и выражение сочувствия было искренним, без злорадства, но легче мне не становилось — наоборот, я предпочла бы, чтобы никто не знал о моих проблемах. Но увы, у Дэна были другие планы.

— Даш, тебя вызывает Анатолий Михалыч, — сообщила мне секретарь нашего генерального по телефону, когда я опустилась на своё рабочее место. Что ж, ожидаемо — новая неделя у Басова всегда начиналась с совещания, и разумеется, никакие проблемы сотрудников не могли помешать планёрке.

Вот и отлично, рабочая атмосфера без капельки сочувствия — то, что мне сейчас нужно.

Когда я вошла в просторный кабинет генерального, за длинным столом, где обычно собирался весь наш креативный отдел, было пусто. Сам же Басов сидел чуть левее, за рабочим столом, и читал что-то на экране компьютера, попивая кофе.

— Доброе утро, Анатолий Михайлович, — ровно и невозмутимо поздоровалась я, подходя к своему обычному месту за столом для совещаний. Отодвинула стул, села и дежурно улыбнулась, заметив внимательный и изучающий взгляд начальника.

Басову было чуть за шестьдесят. Когда-то его волосы были тёмными, но те времена давно прошли, и теперь они блестели от серебра. Серые глаза за стёклами очков, гладко выбритое строгое лицо, большие ладони. Генеральный у нас в целом был крупным мужчиной, представительным и импозантным несмотря на возраст. И не имел ни малейшей склонности к интрижкам на рабочем месте. Про нерабочие я ничего не знала и знать не желала, но жена и двое взрослых детей у Басова имелись.

— Доброе утро, Даша, — ответил генеральный, кивнув. — Прежде чем проводить совещание, решил поговорить с тобой. Никита огорошил меня вечером в пятницу, что покидает нас.

— Покидает? — Я изумилась. Никита Райский был начальником нашего отдела, главным менеджером по рекламе. Лучшим. Он работал с Басовым со дня основания фирмы.

— Переманили конкуренты, — жестковато усмехнулся Анатолий Михайлович. — Предложили больше денег. Платить такую зарплату мне будет нерентабельно. Поэтому я его отпустил. И хочу предложить занять место Никиты тебе.

Я едва сдержала изумлённый возглас.

Нет, разумеется, я была хорошим работником, Басов мне это не раз говорил. Однако одно дело — отвечать лишь за свои проекты, и совсем другое — за весь отдел, даже за Василису — совсем юную девчонку-практикантку, у которой гонора было гораздо больше, чем фантазии.

— Подумай, — между тем продолжал Анатолий Михайлович. — Уверен, ты справишься. Да и тебе сейчас пригодится загруз на работе. Чтобы не было времени думать о всяких глупостях.

— Полагаете, когда рушится твоя жизнь — это глупость? — усмехнулась я, и Басов поднял вверх широкую полуседую бровь. Одну. Всегда восхищалась этим его умением — у меня так не получается.

— Думаешь, твоя жизнь рушится? — ровным тоном спросил Анатолий Михайлович, и отвечать я не стала — ясно, что это был риторический вопрос. — В принципе, нечто похожее я чувствовал, когда примерно в твоём возрасте разводился с первой женой, которую любил до умопомрачения. Но потом встретил Аню, свою нынешнюю супругу. Дела на фирме тоже в это время пошли в гору. И постепенно я понял, что всё было к лучшему. Тебе просто нужно не погружаться в уныние. Больше работай и не отвергай кавалеров. Хотя… — Басов на мгновение задумался. — С Талановым будь осторожнее. Он мужик себе на уме.

— Откуда вы про него знаете? В смысле, знаете, что он во мне заинтересован? — изумилась я, и генеральный весело хмыкнул.

— Жизненный опыт, Даша. И ничего больше.