8. Мозг без сердца, сердце без мозга

Даша

Коллеги за деятельностью Дэна не следили, поэтому я более-менее спокойно и даже быстро отчиталась собственному начальнику, попрощалась с коллективом, оделась и помчалась к остановке общественного транспорта, оставив свою машину на стоянке бизнес-центра. Завтра добираться до работы будет мучительно, но Таланов прав: подобное состояние не для вождения.

Каким-то чудом в подошедшем трамвае оказалось место, чтобы сесть — и только тогда я решилась вновь взглянуть на экран телефона. Почему-то меня особенно страшила возможность получить сообщение от Дэна с покаянием, однако муж молчал. И именно по причине его молчания я не сомневалась, что вся эта история с блогершей и забытыми трусами действительно произошла. В противном случае Дэн давно бы позвонил или написал мне, стал бы возмущаться, объясняться…

Но писала свекровь.

«Зашла к вам в гости, дождусь тебя».

Подавив приступ удушья от ужаса, что придётся весь этот кошмар как-то объяснять нашим с Дэном родителям, я прочитала кучу сообщений от Оли.

«Даш, ты как?»

«Господи, это действительно трусы Дэна, что ли⁈»

«Прости меня, пожалуйста, но я не могла иначе».

И всё в таком духе.

Злилась ли я на Олю? Нет. Она всё сделала правильно, и вообще, это не она предала меня, а Дэн.

Просто мне не хотелось с ней разговаривать. Мне ни с кем не хотелось разговаривать, по правде говоря, но придётся. Ирина Михайловна зашла в гости, придётся держать лицо ещё и перед ней.

У нас с Дэном были отличные отношения с родителями. У него — с моими, у меня — с его, и я представляла, что начнётся, если мы решим развестись. Содом и Гоморра, не иначе. И не факт, что поддерживать будут меня, скорее всего, нет. Думаю, наши родители будут против развода — и плевать на мою психику. Главное, что всем остальным будет хорошо, а ты страдай, Даша.

Вновь затошнило, и я залезла ладонью в сумку. Где-то у меня здесь завалялась лимонная карамелька… Я всегда ношу их с собой на всякий случай — Лёшку, бывает, тошнит в машинах.

Засунув в рот жёлтенький «Взлёт», я закрыла глаза и постаралась расслабиться.

Получалось плохо.

Мне казалось, что я сижу под плохо закреплённой полкой, заваленной тяжёлыми вещами, — и точно знаю, что она скоро треснет и рухнет прямиком на меня. Но когда именно это случится, неясно. И главное, что у меня нет возможности увернуться или убежать. Я должна сидеть под этой полкой и ждать, когда шарахнет.

Выживу ли я вообще после такого? Не уверена.

Мы ведь с Дэном были вместе, сколько я себя помню. Влюбились друг в друга ещё в школе, начали встречаться. Вместе встречали выпускной, поженились почти сразу после этого, а ещё через полгода, когда я училась на первом курсе, выяснилось, что я беременна. Хотя мы с Дэном изначально договаривались, что подождём! Но разве этого неугомонного можно остановить⁈

Мы вместе ждали Полинку, выбирая коляску и другие вещи, и переживали из-за того, что приходится сидеть на шее у родителей. Дэн из-за этого и институт бросил — нашёл хорошую (на тот момент, разумеется) работу и решил не тратить время на учёбу. С тех пор так и не закончил. Я вот доучилась, благодаря ему и нашим родителям, которые помогали с Полинкой, чтобы я не брала академический отпуск. Было чертовски сложно, но как же я гордилась собой, когда получила диплом! И Дэн мной гордился.

«Ты — мозг нашей семьи!» — так он меня называл. А себя называл сердцем.

Может ли мозг жить без сердца? А сердце — без мозга?

Не знаю.

Но кажется, нам придётся это выяснить.