Глава 6

Когда наш микроавтобус резко затормозил у потрёпанного временем домика с облезшей штукатуркой, моё сердце сжалось от жалости. «Бедняги, которых сюда привезли», — мелькнула мысль. Этой мыслью не оставалось места ни для чего другого, пока я смотрела на выцветшие занавески и ржавую вывеску.

Тут словно гром среди ясного неба назвали наши фамилии.

— Вы шутите? — фраза вырвалась сама собой, тихим, надтреснутым шепотом неверия. — Поменять пятизвездочный отель в Таиланде с системой «ультра все включено» на… это?

— Рот закрой и радуйся, что мы тебя вообще с собой взяли! — гаркнула на меня Ангелина Степановна, в то время как Даниил у стойки администратора что-то уныло оформлял.

— Вообще-то этот отпуск изначально оплачивала я! — выпрямив спину, напомнила я, чувствуя, как от возмущения дрожат руки.

— Отпуск оплатил мой сын! — парировала она, и в её глазах вспыхнули победные огоньки. — Вы теперь семья, у вас всё общее! Не смей принижать заслуги мужчины! Он — добытчик, глава семьи!

И в этот момент до моего слуха донеслось:

— Вот ваши ключи. Номер «люкс» и «эконом».

Слава Богу, хоть номер «люкс» он додумался взять, — промелькнула слабая искра надежды. Даниил молча взял пластиковые карточки и кивнул нам в сторону лифта.

— Мама, вот твой ключ, номер на третьем этаже, — он протянул карточку Ангелине Степановне.

— Надеюсь, там терраса с видом на море? — спросила она, щурясь с видом королевы, инспектирующей свои владения.

— Конечно, как и договаривались, — покорно ответил сын. Женщина, не оглядываясь, вошла в лифт. — Алёна, наш номер на первом. Идём.

Разум, отчаянно цепляясь за соломинку, тут же начал строить догадки: раз в «экономе» есть терраса, то в «люксе» уж точно должен быть выход к бассейну или джакузи. Не просто так же такие деньги…

Когда дверь захлопнулась за нами, все иллюзии развеялись в пыльном воздухе. Нас «приветствовала» крошечная комнатка, где двуспальная кровать почти касалась стен. Две тумбочки, ниша с вешалкой вместо шкафа — и всё. Ни мини-бара, ни чайника. И, что было хуже всего в тридцатиградусную жару, — никакого кондиционера. Только потрескавшаяся сплит-система, издававшая звук умирающего шершня.

— Если это номер «люкс», — голос мой звучал неестественно ровно, — то, как тогда выглядит «эконом» твоей мамы?

Я метнулась к противоположной стене в тщетной надежде найти дверь на террасу. Но там было лишь крошечное, забранное решёткой окошко, из которого открывался вид на глухую бетонную стену соседнего здания.

— Это и есть «эконом», — тихо, уткнувшись взглядом в потёртый линолеум, сказал Даниил. — «Люкс»… у мамы.

Внутри у меня что-то щёлкнуло. Тихий, чёткий звук ломающегося камешка. Голос прозвучал странно спокойно.

— Что значит — «люкс у мамы»?

— Малышка, ты только не злись! — Он бросился ко мне, пытаясь обнять, но его прикосновение теперь обжигало, как раскалённый металл. — Понимаешь, мама в последние дни совсем плохо себя чувствовала! То сердце, то давление! Мне пришлось пойти на такой шаг, чтобы порадовать её! Глядишь, после отпуска ей станет лучше! А иначе наш отпуск вообще был под угрозой! Она не хотела нас отпускать, боялась, что станет плохо, а она одна…

— То есть оставаться одной в своей квартире, возле знакомой поликлинике — страшно, а лететь на самолёте с «больным сердцем» — нормально? — в голосе зазвенела ледяная, режущая ирония.

— Ну, мы же рядом! И… она сказала, что если мы уедем и оставим её, то не даст своего благословения на брак. Ты же понимаешь, как для меня это важно!

В его глазах читалась неподдельная, детская мольба. Но теперь она вызывала не жалость, а тошнотворную дурноту.

— Как долго? — прошептала я, чувствуя, как комната начинает медленно плыть перед глазами. — Как долго она будет вершить суд над нашей жизнью? И сколько ты будешь позволять ей это делать?