Глава 2

Постепенно схожу с ума

Больно, голова болит так, как будто я вновь пережила выпускной в девятом классе. Благодаря этому я теперь пью только вино и шампанское. Шампанское легкое, слабо берет, а вино в умеренном количестве приемлемо. Но один раз перепив… бррр. И как люди это переживают каждые выходные? Самоубийцы, не иначе. Зато как забавно было слышать от одноклубников заветную фразу «я больше не пью», которая в конце недели заканчивалась сбором денег на очередную попойку.

Я не хотела открывать глаза, девочки прижались ко мне, а теплое пуховое одеяло дарило такое нежное тепло, что вылезать из кровати вообще не хотелось. Покрутившись так и сяк, я с сожалением распахнула глаза, головная боль тут же стала сильнее, перед глазами закружилось, а к горлу подступала тошнота. Силой воли я перетерпела, и, пытаясь не тревожить девочек, стала вылезать из кровати. Здраво решив умыться холодной водой, в надежде, что мне полегчает.

На цыпочках я прошла к ванной комнате, и, положив руку на ручку, стала медленно ее опускать вниз до упора, чтобы замок не щелкнул. Не стоит девочек будить, кто знает, когда они вернулись домой, меня, вечно скулящей после двух ночи, что хочу спать, с ними не было, а значит, девчонки могли прийти под утро. Наконец открыв дверь и шагнув вперед, я круто развернулась и сразу же прикрыла дверь.

Наверно, именно поэтому для меня стало сильным шоком, когда я обернулась к вожделенному умывальнику и, чего уж греха таить, туалету, а на месте искомого увидела лес. Нет, не так. Ночной лес. В прямом смысле, лес!!!! На секунду закрыла глаза и как маленькая потерла их кулачками. Видимо я еще не проснулась. Снова открыла глаза, но мозг совершенно не хотел идти на уступки, и я все так же ясно увидела в отдалении лес и звезды на темном небе. И только сейчас осознала, что стою босиком по щиколотку в траве. И холод такой стоит, собачий. Уже не заботясь о звуках, я резко крутанулась и, схватившись за ручку двери, резко ее дернула и влетела обратно в комнату. Постояв несколько минут, убеждая себя, что я не сошла с ума, я вновь потянула на себя многострадальную дверь. Увы, вид, не изменился. Закрыв дверь и прижавшись к ней спиной, я обнаружила сторонних наблюдателей. Однако. Казалось бы, что может удивить меня больше того, что ванная комната превратилась в лес? Наверно, только полное отсутствие стены, все тот же лес и костер, у которого сидели люди. На этот раз я не стала тереть глаза, а просто подошла и протянула руку, все еще надеясь нащупать стену. Мало ли, может у меня все-таки галлюцинации. Стены не было, а ночной ветер заставлял все также дрожать от холода. Странно, почему, встав с кровати, я сразу не почувствовала холод?

— Ну и что ты там застыла? Иди сюда, коль проснулась.

Люди у костра. Ё-моё, так ладно, что-то произошло, и возможно эти люди могут обладать информацией, значит, разумнее всего было бы ее узнать. С другой стороны, там, у костра, сидят двенадцать человек. Двенадцать месяцев, блин, вот только за подснежниками меня никто не посылал.

Здраво рассудив, что, если бы меня хотели убить, я бы была уже мертва, я нерешительно двинулась к ним. И это все босыми ногами по мокрой траве, но как-то возвращаться не хотелось, желали они моей смерти или нет, а поворачиваться спиной к незнакомым людям не хотелось… Мужчины подвинулись, уступая мне место, и тем самым, не давая мне выбора в случае побега. Секунду поколебавшись, села рядом, подогнув ноги, положила на колени горячие руки, стало хоть и немного, но теплее. Рядом сидящий мужчина кашлянул и накинул на мои плечи плащ. Тут только до меня дошло, в чем я находилась перед взорами всех этих мужиков. Я же в одном белье! Благодарно взглянув на парня, укуталась в плащ.

Тишина. Романтика прям, я, парень и ночной лес. Вот только парней было много, а рядом стояли бетонные плиты, которые были стенами нашей комнаты. Это как? То есть, наша комната просто вырвана из общего здания? Ничего не понимаю.

Вздохнув, один из парней начал говорить:

— Я скажу это один раз, на глупые вопросы отвечать не буду. Для особо тупых повторять так же не собираюсь, — скосив на меня глаза и удостоверившись, что я слушаю, он продолжил, — тебя хотели принести в жертву богине Зухре.

Замолчав, мужчина выжидающе посмотрел на меня, ожидая какой-либо неадекватной реакции на свои слова. Но я молчала, ожидая продолжения, сказанного было чертовски мало для переваривания информации. Убить, принести в жертву, какая разница, по сути?

— Мы уже давно выслеживаем этих маразматиков из культа, весь твой мир облазили, пока этот юнец не допустил глупую ошибку, — хмыкнув, мужчина уставился на своих товарищей.

Реакция последовала незамедлительно. Кто-то улыбался, скалился и пытался подшучивать. Из этой немой сцены, я сделала вывод, что говорю с главарем, только их умные мысли так яро может поддерживать коллектив.

— Мы вели его несколько дней, выжидая, когда он, наконец, выберет свою жертву. И тут он наткнулся на тебя. Немыслимая удача! Мы уж было думали, что они решили затихариться на какое-то время.

Нифига себе удача! Да мне даром не нужно такое счастье!

— Это тебе еще повезло, что ты не согласилась пойти с ним гулять, — произнес мужчина, сидящий ближе всего к огню, — скорее всего он бы задействовал портал, и мы бы уже ничего не смогли сделать.

Как оказалось, в момент задержания много чего пошло не так, взять хотя бы то, что парень, находясь в стазисе, умудрился задействовать какой-то артефакт, видимо решил убить себя, лишь бы не сдать своих собратьев, ведь на суде истины невозможно соврать. И им пришлось состряпать маленький, но самый экстренный портал, который действует хаотично. Они не были уверены, что выживут все, но и одного было бы достаточно, чтобы донести информацию куда надо. Но на этот раз портал сработал в их сторону, и мало того, что все остались живы, так еще и с прицепом теперь.

На последних словах все посмотрели на меня осуждающе. А я что? Как будто это я виновата. В голове не укладывалось просто… Но отчего-то я была уверена, что все услышанное мной правда. И как теперь быть? Как нам вернуться обратно? Последний вопрос я задала вслух, но ответом мне было молчание.

Через некоторое время я мысленно махнула на все рукой и отправилась спать. Наверняка из-за переизбытка эмоций мой мозг решил расслабиться, и меня сразу затянуло в сон, без нудных мыслей о прошлом и содеянном, без глупых мыслей типа «А есть ли у пингвина коленки?» Я просто провалилась во тьму, которая приняла меня не хуже пухового одеяла. Казалось бы, я только устроилась, только согрелась и отчего-то махала ручкой зеленым ежикам, как меня начали тормошить.

— Ари… Ариса?.. Ариса!!!!

Резко подскочила, да так, что свалилась с кровати. Вот не зря я не люблю спать с краю!

— Ты же знаешь, как я терпеть не могу это имя, неужели так трудно это запомнить? — потирая ушибленную пятую точку и ноющее плечо, я встала и хмуро посмотрела на Сьюзи.

— Ну а как тебя иначе добудиться? Тебя уже весь отряд будил, уж было подумали, что ты отправилась к праотцам.

Мужской голос за моей спиной заставил меня резко обернуться. И вот тут я снова села на попу. В прямом смысле, ноги предательски подкосились, и я приземлилась на уже многострадальную область. Высокий шатен с густым бровями, злыми глазами и с таким же оскалом взирал немного насмешливо.

— Собирайтесь, надо вас представить королю, пусть он решает, что с вами делать. Не хочу лишний раз руки марать.

В голове быстро, подобно молнии, промчались две мысли. Первая была немного сдобрена паникой и злостью, как жаль, что это все не осталось просто сном или плодом больного воображения. А вторая заставила меня поежиться, ибо в голосе этого мужчины я уловила опасные нотки, он мог убить. Однако, не убил же. Неужели, пока мы тут спали, решалась наша судьба? Перспектива проснуться с перерезанным горлом не вдохновляла, а точнее даже не проснуться.

Девочки уже суетились возле шкафов, периодически смотря в зеркало, плетя косы и наводя макияж. И ни грамма беспокойства или озабоченности на лице. Лишь мимолетные улыбки блуждали на их лицах. Я уже поняла, что их «обработали», но вот что сказали?

Я не стала вдаваться в расспросы, так как за нами наблюдал парень. И даже когда я со вздохом обреченности, второй раз за день оторвала филейную часть от пола, и стала переодеваться, он не сводил с нас глаз. Неприятно, но не критично, что он баб голых не видел? А я спиной к нему повернулась и нормально, только голую спину он и увидел, так как я накинула платье, а пижамные штаны стащила уже без опасений, платье то самое ценное прикрывает. Натянула балетки на босую ногу, критично их осмотрела, кто его знает, сколько будем «на ногах». Туфли или босоножки отпадают, да и балетки тоже могут натереть, но выбора особо не было.

Как выяснилось, идти нам пешком через лес, до какого-то там Камня Разящего, и уже оттуда мы попадем во дворец. Это наверно был самый ужасный и одновременно прекрасный поход по лесной чаще. Ели такой высоты, что я, наверно, и на глаз не смогу определить их длину, и такие пышные все, что не видно просвета. Березки и ивы были им под стать, такие же громадины, неимоверно зеленые, стройные. Вот только на березах вместо «сережек» были… цветы??? Не успела я удивиться, как река, у берега которой мы шли, наверное, уже часа два, поменяла свое направление. Вот так, текла в одну сторону, бах и начала в обратную. Я сначала даже икнула от удивления. А когда из реки начали прыгать рыбки и показательно клацать своими довольно такими не маленькими «зубками» — мы, дружно взвизгнув, отошли как можно дальше от реки, не дай бог еще свалиться.

И хоть мы старались не смотреть по сторонам, но глаза то и дело косились, интересно же. А идущий впереди и сзади нас отряд просто обхохатывался с нашей реакции. Посмеяться было над чем. Если сестры, завидев какой цветок или неведомую зверушку, восклицали «Ух, какой!» и «Аххх!», то я ходила и уже нервно икала. А заяц размером с добротную такую собаку и оленьими рогами стал моей последней каплей. Я обычно не впечатлительная, что вы, но видимо сказалось моральное напряжение, поэтому, завидев зайца, я банально свалилась в обморок.

Когда я очнулась, первое, что попалось на глаза, — решетка. Дожили. Ко мне тут же подскочили девочки и всунули в руку железную кружку с водой. Почему-то она пахла тиной, но пить хотелось больше, поэтому преодолевая рвотные позывы от такого амбре, сделала пару глотков, чтобы смочить гортань. Хватит и этого, не помру. Девочки сели рядом со мной и поджали ноги, максимально ко мне прижавшись. В камере было холодно. Я уже и так поняла, что все пропустила, но девочки начали рассказывать о том, что происходило, пока я была без сознания. Кого они только не видели: и белых оленей, и уссурийских тигров, и птиц, которые у нас были занесены в Красную книгу, и уменьшенные копии трицератопсов и горгулий. М-да, а я позорно свалилась перед зайцем. Они добрались-таки до Камня Разящего, и это оказалась обычная каменюка, размером приблизительно с купный айсберг. И вроде бы там даже была расщелина. Дальше, как в кино — шла, упала, очнулась гипс. Только вместо гипса по здоровенной шишке на голове у каждой. Это видимо, чтобы не углядели своими любознательными глазенками чего-то важного. Очнулись девчонки уже тут.

Я не знаю, сколько мы просидели здесь без еды, в холоде, сырости. Ноги и руки, не прикрытые тканью, окоченели, мы как котятки в коробке жались, надеясь таким образом сохранить тепло хоть немного. Только и делали, что спали, пытаясь таким образом побороть холод и голод. На разговоры и даже мысли не было сил. Благо здесь был сортир, вид которого мы даже не смогли оценить из-за практически постоянной темноты. И, конечно же, когда к нам соизволили явиться, мы были не в самом лучшем расположении духа. Лучше уж сдохнуть, но при этом сказать пару ласковых хотя бы палачу, чем медленно умирать от голода. Ведь кружка с водой была в единственном экземпляре.

Хотелось бы сказать, что нас за «белы рученьки» отконвоировали в тронный зал, но это было не так. Мы были довольно таки чумазые, ведь передвигались по камере, держась и опираясь за стенки, чтобы вернуть окоченевшему телу хотя бы подвижность.

Сейчас радовало то, что было тепло, тело начинало понемногу покалывать, как бывает, когда заходишь зимой в тепло после сильного мороза. На обстановку я даже не обратила внимания, было просто мерзко здесь находиться. Поэтому весь путь от темницы до монарших особ смотрела в пол, и лишь когда нас толкнули в спины, чтобы мы преклонили колени — а на самом деле бухнулись на пол грязными пыльными мешками — только тогда я подняла полный ярости взгляд. Я не знаю, как бы описала этих двух заносчивых упырей, будь я в другой ситуации, но сейчас видела только индюков, важно восседавших на троне. Если мой взгляд и заметили, то не придали ему значения, на нас посмотрели так, как смотрят на грязь под ногтями. Конечно, кто мы такие, в чужом мире? Настроение все ухудшалось и ухудшалось, пока наш «провожатый», а заодно и главарь банды, вытащившей нас в этот чертов мир, зачитывал, видимо, заранее составленную бумагу о проделанной зачистке на земле. И мы трое стали неприятным дополнением к практически успешной операции. С последними словами неприязненно на нас уже смотрели все. Ну вот, зашибись. И в чем мы виноваты?

Повисла тишина, которая давила пострашнее, чем камера. Конечно, там хоть и было страшно, но была иллюзия будущего. Сейчас же я осознала, как бывают тонки и прозрачны иллюзии. Хотелось кричать, чтобы нас или убили, или решили что-то. И лишь хмурые лица сдерживали от опрометчивого шага, потому что да — убьют. Видимо тишина надоела не только мне, потому что мужчина, сидевший на троне по правую сторону от короля, вдруг сказал:

— Отец, я не понимаю, чего ты медлишь? Убей их и все. Или ты хочешь дать шанс этим убожествам, так же как и наш далекий предок, совершить ошибку и подвергнуть хаосу с таким трудом выстроенный мир?

Принц, видимо, хотел сказать еще многое, но под взглядом короля стушевался. Король глянул на нас уже не злым, а «всерешенным» взглядом махнул рукой и молвил:

— Девок отмыть, переодеть и привести в дальнюю залу, не хватало еще, чтобы замарали кристалл.

Нас троих, ничего не понимающих и успевших мысленно проститься с жизнью, подхватили под руки и уволокли, но визгливый крик принца «Чтоооо…», мы все-таки услышали.

Втолкнули нас явно в душевые для слуг, так как тут везде была кристальная чистота и беднота. Душ меня порадовал. Пока нас волокли, я думала, что придется горбиться над тазиком, но и ему бы я была рада. Не став терять времени, и буквально вылетев из грязной одежды, бросилась под теплые струи душа. Первые минут пять я просто стояла и грелась. Потом, умыв лицо кусочком мыла, стала еще и жадно глотать воду. Помыть то нас, можно сказать, обещали, а вот покормить — нет. Я старательно намыливала голову этим маленьким кусочком мыла и пыталась в голос не стонать от спазмов в животе. Его и так бедного крутило во все возможные стороны от голода, а как только туда попала вода, болеть стало еще больше.

И вот мы трое, чистые, растертые полотенцем и практически довольные вышли из душа, завернутые в серые полотенца. Они когда-то явно были белыми, а сейчас настолько застираны, что… ужас, короче. В предбаннике на скамейках были выложены три стопки одежды и балетки черного цвета. При ближайшем рассмотрении, платья оказались монашескими — черные, с глухим воротом и чуть ли не до пят. Но выбора не было, одевать грязные вещи мы побрезговали, а эти даже немного пахли фиалками. Надев платье, я вернулась в душевую. Там, намочив жалкую пародию платья, протерла свои балетки. Хоть что-то родное и как раз моего размера. Кстати, о нижнем белье для трех девушек никто не подумал. Изверги.

Как я и думала, кормить нас не собираются. Это стало понятно, когда постучав в дверь, в которую нас так «аккуратно» толкнули, вошли стражники и сопроводили нас в очередной зал. Про себя я хмыкнула, значит, пока мы были грязные, нас волокли, не побоявшись замарать руки, а сейчас не трогают. Хм. Комната, в которую мы попали, напоминала размером двушку, как минимум. Никаких окон, но при этом светло. А по центру этой комнаты расположился маленький сад. Только как он тут без света прижился — непонятно, и казалось, все здесь росшее — вьюнки, деревья, остальные растения — корнями тянутся к одному месту — к столбу, на котором стоял… алмаз размером с «Око Саурона».

М-да, такой бы умыкнуть и до конца жизни не только ты, но еще и правнуки жили бы не нуждаясь. Возле камня стоял король, один, даже принца не было. Часть стражи покинула комнату, осталось только двое у двери.

По безмолвному приказу мы приблизились ближе к королю и стали ждать. Через некоторое время, король заговорил.

— Я расскажу вам одну историю. Естественно, я не могу рассказать вам всей правды, чужестранцы, но поведаю то, что и так все знают, — замолчал на секунду, будто бы колеблясь, от чего его лицо приняло немного невинный вид, и продолжил.

— Давно, еще во времена моих предков, в этот мир пришли люди из вашего мира. Тогда мы активно призывали их к нам, желая разбавить кровь новыми магами, ведь нам были доступны лишь несколько стихий и видов магии, остальное же давали ваши предки, и постепенно цель начала оправдывать средства. Земляне меняли наш мир, постепенно, понемногу, но меняли под свои устои. Конечно, со многими изобретениями стало легче жить, но сейчас мы стараемся не вспоминать, кто нам дал такой доступ к благам цивилизации… А причина в том, что те, кто не обезумел от горя по родным, те, кто тут не только прижились и пустили корни, но и заняли высокие должности, захотели взлететь еще выше. И началась война. Так как на тот момент перевес сил был в пользу землян, мы теряли сначала села, города, а потом и материки. Лишь чудом мы смогли победить, когда те затуманенные властью, расслабились. Наш мир мы собирали по осколкам, столетия потребовалось на то, чтобы не осталось и следов войны.

Король замолчал, дав нам возможность осмыслить услышанное. Получается нас со спокойной совестью могли убить еще там, в лесу, в кровати и были бы правы, но почему-то нам оставили жизнь.

И хотя одна часть меня возмущается тем, что не все одинаковы — вторая говорит, а откуда они могут знать кто «правильный», а кто «бракованный».

— И вот, наш мир опять приходит в упадок. Не просто теряет так тяжело добытую магию, но и людей. Умирать стало вдвое больше, женщины рожают все меньше девочек, рожденные же мужчины, в основном, балбесы безалаберные. Поэтому совсем недавно я принял решение, которое многие не оценили. Я хочу начать объединить народы, расы. Это разбавит кровь, даст долгожданных дочерей и новые возможности, как политические, так и народные.

Монарх замолчал и, переведя дыхание, продолжил:

— Итак, сейчас у вас три варианта. Первый — если в вас есть сила, вы остаетесь в этом мире, даете клятву на крови, которая убьет вас в случае нарушения, о не нанесении вреда этому миру, откажитесь от жажды власти, пойдете в академию, и, в случае успешного окончания, не будете занимать правящие должности. Второй вариант, если кристалл останется нейтрален — вы остаетесь здесь и обзаводитесь в принудительном порядке мужьями. И третий, самый нежелательный для вас вариант.

И снова он замолчал, дав нам время подумать. А что тут думать? Первый — у тебя будет какая-никакая жизнь, правда все тебя будут ненавидеть, но ты будешь жива, и снова пойдешь учиться, м-да. Второй — ты тоже жива, но в роли инкубатора. И третий, видимо, смерть. Прямо даже не знаю, что же выбрать.

— Первый вариант, — ответила за нас всех Гебби.

— Отлично, я даже не сомневался. А теперь приложите руки к кристаллу.

Сказано — сделано. Ничего особенно не происходило, мы по очереди дотрагивались до камня, тот только ярко вспыхивал. Король только покивал головой и хлопнул в ладоши, тут же стражники перестали подпирать стены и оказались рядом с нами. Распорядился выделить нам комнату, где мы должны были ждать. Я набралась наглости и спросила, будут ли нас вообще кормить? Ведь даже приговоренных к смерти кормят, а раз мы это уже прошли, было бы не плохо и поесть. Меня удостоили не самым ласковым взглядом, но приказали страже распорядиться. Ура.

В выделенной нам комнате, более похожей на дворянскую комнатушку с несколькими спальнями, мы, наконец, поели. Сначала набросились на еду, но с сожалением пришлось съесть намного меньше, вспомнив, чем чревато переедание после голодовки, поэтому мы были все также голодны, зато появились силы и улеглась злость.

Наконец мы смогли немного расслабиться и поговорить о той ситуации, в которой оказались из-за моего неудавшегося поклонника. Меня не считали виноватой, ведь именно девочки выпихивали меня на сцену с целью с кем-то познакомиться. Вот и довыпихивались.

Для себя мы решили, что все сложилось не то чтобы плохо, живы будем, еда и, возможно, деньги будут, одеждой нас обеспечат, наверное. А ненависть… пусть катятся ко всем чертям, ее и в нашем мире хватало, как и зависти. Единственное, о том, чтобы вернуться домой, речи не идет. Хотели новую жизнь? Нате, получите и распишитесь.

Так мы и провалялись до самого вечера на удобной кровати, пока за нами не пришли все те же стражники. Нас проводили в ничем неприметную комнату, каждой впихнули в руки по объёмной сумке. Самое смешное, что это были наши земные клетчатые багажные сумки. Ха-ха. К нам подошел сам принц, видимо, чтобы лично доложить отцу о том, что все прошло успешно, ну или наоборот.

— Скоро это общество станет частью истории, которую потомки со свойственной им необузданной радостью растопчут. Переделают всё. Они, со своим юношеским максимализмом, разрушат всё, что было нужно глупым отцам. Как я им завидую!

С этими словами он сжал мой подбородок с такой силой, что я инстинктивно перехватила его руку, ощущая, что мою челюсть вот-вот раздавит. Постояв так некоторое время, «его сиятельство» отдернул от меня руку, как от чего-то противного, и вытер ее о свой камзол.

Фу ты, ну ты. Смотри, еще запачкаешься или заразишься. На все эти действия я лишь фыркнула. Кинув на нас еще один уничтожающий взгляд, принц покинул нас. Ну и, спрашивается, зачем вообще приходил? Как мы поняли, капитан Ортэскью был вынужден нас сопровождать и помочь с размещением и приемом в академию. Девочки мялись и в немом восхищении смотрели на капитана, будто чего-то ожидая.

Я конечно понимаю их радость, но смотреть с восхищением на того, кто посадил нас в тюрьму… Хотя, наверно, если бы я читала столько фэнтази, как Сьюзи, которая так же подсовывала «самые-самые интересные» книги своей сестре, то я бы тоже наверно ждала чуда.

И чудо произошло. Если это можно так назвать. Мужик просто помахал руками над полом, и там появился черный клубящийся туман, просто дырка в полу и с туманом. Что-то мне смешно. Но я быстро потеряла все веселье, когда в эту дырку нас втолкнули и мы рухнули вниз.

Как порядочная девушка, я визжала. Было страшно, летишь вниз в непроглядной темноте, и только ветер треплет тебе волосы, свистит в ушах и закидывает полы юбки на голову. А ведь белья на нас по-прежнему нет. Шикарно. Люблю этот мир.

Не знаю уже в который раз, я попрощалась с жизнью. А что, чем не способ убийства? Заболтали красивыми словами, чтобы идти умирать было не так страшно, и все.

Долго летим. Кое-как справившись с платьем, а попросту сжав его ногами и скрестив руки на груди, я продолжала падать в компании подруг. По мужским голосам я поняла, что стражники «прыгнули» за нами. В целом это они нас и успокоили, рявкнув, чтобы мы прекратили орать, как бабы сельские. Как истинные девушки — мы обиделись.

И вот мы падаем, три обиженных и сопящих бабы и четверо стражников. Когда все прекратилось, мы так и не поняли, просто вот мы падали — а вот мы уже сидим на каменном полу, потирая ушибленную пятую точку. Стражники, что характерно, устояли.

— Какая прекрасная картина, а точнее вид, давно меня старика так не радовали.

Наверно, перед тем как потирать и жалеть свою филейную часть, надо было сначала оглядеться. Мы оказались в роскошном кабинете. Собственно, роскошным здесь был только стол, шкаф и панорамное окно. В обоях и красках я не разбиралась, так что по должному обстановку я оценить не смогла. Вот окно — это да. Моя мечта иметь такое здоровое окно.

За столом восседал мужчина. Называя себя стариком, он сильно погорячился, да на него наверно женщины пачками вешаются, такой красавец. Темный ежик волос, орлиный взгляд, аристократичная бледность и мягкие черты лица. Лапочка.

Когда причина тишины кашлянула, мы смутились, во-первых, мы нагло сидим и пялимся на незнакомого нам человека, судя всему на директора этой шарашкиной конторы. А во-вторых, от того как мы сидим. Из-за «удачной» посадки юбка задралась, оголяя у всех троих колени, а у Гебби еще и бедра. Мы мигом подскочили и оправили платья, а я мельком взглянула на девочек. М-да, ух как их проняло. Стоят, спины ровные, щечки горят, взгляды из-под ресниц кидают. Мозги им, что ли отшибло после перемещения? Мы тут чуть ли не вселенское зло, а они…

По поводу зла я не особо то и ошиблась. Как только ректор-директор, узнал, кто мы и откуда, улыбаться перестал. Подписав бумаги о зачислении, нам дали подержать в руки камень-проявитель дара, чтобы узнать наши способности, ведь от этого зависит наше распределение по факультетам и комнатам. Мысль о том, что нас могут разделить, отразилась на наших лицах. Поодиночке будет труднее выжить.

— Ну что ж, адептка Сьюзен, прошу вас.

Камень вспыхнул синим.

— Стихия огня, поздравляю вас юная леди, магиням с таким даром открыты многие двери, но чаще всего огневики выбирают боевую магию.

При последних словах Сьюзи вся засветилась. О да, я так и вижу, как в ее голове крутятся шестеренки, прикидывая всю возможную выгоду.

— Адептка Габриэлла, ваша очередь.

На этот раз камень вспыхнул белым.

— Как странно, обычно у близких родственников одна и та же стихия. Хм. Что же, поздравляю вас, мисс, стихия воздуха. Я думаю, эта стихия больше всего подходит своей обладательнице.

Гебби тоже просияла. Боже, они с этими книжками про фантастику совсем с ума посходили. Никак уже задумали завлечь ректора. Как же, такой экземпляр.

— Мисс Ариса, давайте уже закончим побыстрее, у меня много дел.

Камень вспыхнул черным. И тишина. Все молчат и оторопело пялятся на меня.

— Кхм, это очень редкий дар, сейчас на всех курсах наберется, наверно, человек тридцать, а девушек с этим даром вообще треть. Стихия жизни.

И все. Всех поздравил, кроме меня. Замечательно. И что за стихия жизни то, лекарь что ли? Травки ходить собирать? М-да.

Потом ректор вызвал нескольких магистров, поспешил «обрадовать» их пополнением и приказал проследить за успешным размещением и, по возможности, ответить на все наши вопросы. Сплавил нас, короче. Нас, уже без стражи, вывели на улицу, где царствовала теплая осень. Странно, особенно если учесть, что за воротами этого учреждения было лето.

Дав нам немного полюбоваться природой, магистры растащили нас по разным сторонам. За всеми красотами природы я как-то и не заметила здания, а также самого важного. От здешнего сада в разные стороны вели аллеи, вот по ним нас и растащили, и чем дальше я шла, тем страннее становилась природа. Листья и кусты сменяли свои краски с желтых на фиолетовые, с рыжих на серые и с бурых на черные. А вот трава была белая. Это было незабываемо красиво и страшно одновременно.

Позже я узнала, что каждая аллея ведет на свой факультет, природа подстраивалась под особенности каждой магии, отсюда и различный цвет деревьев, у каждой аллеи. Опять же странно. Магия жизни, а цвета преобладают темные. Вдвоем мы дошли до общежития, в котором, как и везде, сидела бабулька-консьерж, только в отличие от наших эта была какой-то странной: глаза белые, будто закатились, сидит неподвижно, раскачиваясь на кресле-качалке и «глядя» в потолок. Магистр взял с ее стола папку и передал мне.

— Здесь все, что тебе нужно: номер комнаты, расписание. Одежда тебя ждет уже в комнате. Поднимешься сейчас на второй этаж, самая первая дверь от лестницы — комната вашего старосты. Все вопросы к нему.

Сказав все это, он развернулся и ушел. Понятно, и этот сплавил. Опасливо глянув на бабульку, я прошла к лестнице. Обычная такая лестница, ничем не примечательная, как и стены. А вот второй этаж полон дверей, что заставляет думать, будто мне не комнату выделили, а чулан.

Я решила сначала отыскать свою комнату, а после уже идти к старосте. Моя комната была предпоследняя, надеюсь, соседей по комнатке у меня не будет. Я открыла комнату и обомлела. Закрыла дверь, посмотрела на расстояние от моей двери до соседних и опять открыла дверь. Вот это, я понимаю, магия. От двери до двери расстояние было чуть больше вытянутой руки. А внутри оказалась, как минимум, двушка. Но ведь засады просто не могло не быть, да? Комната радовала меня голыми стенами. Зашибись.

Вот теперь, кажется, пора к старосте. Буквально пролетев по коридору, я начала нервно стучать в дверь. Тарабанила я знатно, даже из соседних комнат высовывались любопытные головы. Так ничего и не добившись, решила найти ректора или магистра, короче любого, кто мне сможет помочь. Вновь оказавшись на первом этаже, решила подойти к консьержке, вдруг она пришла в себя и мне поможет? Моим ожиданиям не суждено было сбыться, бабульки попросту не было. Зато на стойке лежал листок-карта, видимо для абитуриентов. Подхватив его, я поспешила выйти на улицу. Странно, что мне до сих пор еще никто не встретился.

Пока, следуя указателям на карте, я медленно брела к ректору, меня посетила одна мысль, которая на секунду взбудоражила мое спокойствие. Мы здесь останемся навсегда. Не вернемся домой, не увидим родных. Я, конечно, ушла из дома, но через год, а может чуть больше, я хотела объявиться. Не вернуться, нет, а дать знать, что я жива и у меня все хорошо. Если бы им стало интересно, конечно. А сейчас…

Кстати, что я там говорила о том, что придется остаться навечно здесь? Кстати, а здесь — это где??? Приплыли. Я заблудилась. Меня окружали уже далеко не темные деревья, а голубые и синие. Я оглянулась. Неужели я проскочила тот пятачок, на котором мы все расстались? Черт.

Разумно предположив, что сейчас я стою спиной к проходу, из которого только что сюда забрела, я развернулась и пошла в обратную сторону. И мне повезло, я вышла к пятачку. Это даже странно, у меня обычно включается топографический кретинизм, я и в родном городе умудрялась забрести в трущобы, а тут так вообще.

Задрав голову вверх, я посмотрела на солнце, желая по нему сориентироваться во времени.

Как обычно, меня посетил облом. Солнца здесь было два. Черт, это как вообще? Два оранжевых диска касались краями друг друга. У нас такое явление можно было бы воспринять как затмение. Вот только здесь ничего не двигается, они замерли, и почему-то чем дольше я смотрела на них, тем больше приходило осознание, что так и должно быть.

— Кстати, именно из-за того, что у вас осталось одно солнце, ваш мир и лишился магии, остались лишь частицы ее, — внезапный голос заставил меня вздрогнуть и обернуться. Ну, здравствуй, магистр. Снова.

Это что сейчас было? Он решил выполнить свои обязанности и просветить меня на счет того, где мы оказались?

— Знаешь, что самое забавное? Все, кто остался в том мире и не успел избежать кары, практически лишились своей магии, остались лишь провидицы. Им изредка приходят видения событий, которые чаще всего уже никак не предотвратить. Кажется, в твоем мире их называют гадалками.

Всю эту сумасшедшую тираду этот, без сомнений, безумный маг выдал на одном дыхании, глядя на солнце также, как и я минуту назад. Почему безумный? Да я как вспомню ярко выряженных цыган и их изрядно опостылевшее «позолоти ручку»… И это маги? Ха. А гадалки? Да одной маминой знакомой нагадали, что ее собьет машина. Так та их начала так избегать, что чуть не сошла с ума, потом долго была на реабилитации, вправляла мозги на место. Правда года через три машина ее все-таки сбила. Хм.

Кстати, что самое интересное, взгляд на светила совсем не вызывал боли, глаза не слезились, не приходилось их щурить, создавалось такое ощущение, что я просто смотрю на огромную люстру, а не на два солнца.

— Так, почему вы сейчас здесь, а не обживаетесь в своей новой комнате?

— Я как раз шла к ректору, у меня есть ма-а-аленькая проблема. Моя комната абсолютно пустая, ни кровати, ни шкафа, ничего. Даже люстры нет.

— Так вы и должны заняться ее обустройством, вам что, не сказали? — удивился магистр.

Нет, ну он точно ненормальный. А в чьи это, блин, обязанности входит?!

— Магистр, я, как вы помните, из другого мира, старосту не нашла, а вы сбежали, — я хотела добавить нотку сарказма в свою пламенную речь, но, кажется, выглядело это как обвинение и детский лепет. Потому что магистр глянул на меня так, что я быстро потеряла всякий запал, один его взгляд говорил: «О боже, серьезно, что ли?»

— Я вообще-то не обязан с вами носиться, как наседка. Ну, потерпели бы вы до появления старосты, ничего бы страшного не случилось. Что вы от ректора то хотите? Что бы он лично обставил вам комнату? У вас же есть магия, вот и магичьте, — на этой гневной тираде он развернулся и ушел.

Нет, блин, он серьезно, что ли? И как я, по его мнению, должна это делать? Махать руками как утопающая? Щелкать пальцами или закричать «Ахалай-махалай»? Или, может, мне пойти веточку с дерева сорвать и сточить ее до волшебной палочки? Вот упырь. Не знаю, как там с волшебной палочкой, но взять большую такую ветку и треснуть ею по башке здешнего препода мне уже определенно хотелось.

Злая пуще прежнего, поплелась к ректору, даже не заблудилась ни разу. Так хотелось выбить дверь с ноги и предъявить претензии. Но боюсь, тогда меня точно прибьют и не посмотрят на указ короля. Поэтому пришлось, сдерживая себя, аккуратно постучать, а не потарабанить кулаком по двери и, дождавшись короткого «Войдите», спокойно открыть дверь.

Ректор меня внимательно выслушал, не перебивая, и лишь когда я упомянула магистра, попросил рассказать про наш разговор подробнее. Он хмурился все больше и больше, а на последних фразах его брови вообще удивленно взлетели вверх. Начертив рукой в воздухе какой-то витиеватый рисунок, ректор услужливо предложил мне присесть и подождать.

Ждать пришлось не долго, буквально через пять минут в кабинет ворвался мой «любимый» магистр.

— Магистр, я не просто так поручил вам эту студентку. Она же совершенно ничего не знает и не умеет. Или вы считаете разумным бросить ее, ничего не объяснив?

— Нет, прошу прощение ректор, я не совсем понял ваш приказ.

— Вы могли бы приставить к ней кого-нибудь из старшекурсников, но раз уж вы абсолютно свободны, то разбирайтесь сами.

— Но…

— Вам что-то непонятно, магистр? — в голосе ректора послышались металлические нотки, не обещавшие собеседнику ничего хорошего.

Магистр бросил многообещающий взгляд в мою сторону, но не став перечить начальству, учтиво поклонившись, стрелой выскочил из кабинета. Я лишь перевела удивленный взгляд на ректора.

— Вам лучше поторопиться, боюсь, если вы не пойдете вслед за ним, то магистр перестанет быть таким сговорчивым.

Надо ли говорить, что из кабинета я вылетела, как пробка из бутылки шампанского, поскакав за магистром, ведь шаг у него оказался широкий. Мы прошли до моей комнаты, и как только я открыла дверь, магистр проскользнул внутрь и замер посреди комнаты, закрыл глаза и начал магичить. Он что-то крутил руками, то разводя их в стороны, то будто сжимая что-то незримое. Внезапно он открыл глаза и с хищным оскалом посмотрел на меня.

— Я могу достать любые вещи, которые только можно представить. Но из твоего мира я ничего не смогу изъять, а из нашего будет считаться воровством. Поэтому я сейчас достану первые попавшиеся из кладовки вещи, так что не жалуйся. И тут даже ректор тебе не поможет, свою работу я, считай, выполнил, — с издевкой проговорил он.

Нет, ну вот что я ему сделала? Я была готова отчаяться и расплакаться от безысходности. Добавьте сюда это нелепое попаданчество и вуаля, сейчас нарыдаю на целую ванну. Если она у меня будет, ага. И тут меня озарило.

— Магистр, есть такие вещи, которые находятся в этом мире, и вроде как считаются нашими. Понимаете, когда нас выдергивали из нашего мира, перенесли в лес не только людей, но и комнату с вещами, — я ахнула. — Там ведь и наши вещи есть! Одежда, обувь, все!

Впервые в этом мире я, можно сказать, была счастлива. Сомневаюсь, что нам выделили одежду, кроме формы, кстати, а где она? Этот невозмутимый тип лишь хмыкнул, и поманил меня пальцем к себе. А когда я подошла, он грубо схватил меня за плечи и притянул к себе. Почему-то первая мысль была о поцелуе. Ох, Ари, мужика тебе надо.

Преподаватель, не отпуская моих плеч, коснулся своим лбом моего и закрыл глаза. Я тоже прикрыла глаза, надо так надо. Перед глазами замелькали картинки: лес, костер и люди сидящие вокруг. Видимо магистр

считывал мои воспоминания, так как я вновь оказалась в одном нижнем белье.

Оглянулась, сзади стоят бетонные стены, то, что осталось от нашего номера. Как будто что-то меня толкнуло в спину, и я пошла туда, зашла в каждую комнату, осмотрела каждую деталь, каждый предмет, я все смотрела и смотрела, пока у меня не потемнело в глазах.

Осознала я себя сидящей не на голом полу, а на ковре! Я осмотрелась, сейчас уже комната не была голой. Это был гостиничный номер, даже обои и те были здесь. Это что же? Он все перенес сюда магией? Я кинулась в соседнюю комнату, ну да, туалета и рукомойника нет, ведь их и не перенесло в этот мир. Зато за соседней дверью я обнаружила ванную и душевую. Я в раю.

Почему-то в номере, там, в Египте, это воспринималось как должное. Сейчас же я по достоинству оценила обстановку. Вернувшись в комнату, я уже никого не застала, значит мое «спасибо» не требуется. Еще раз осмотрела комнату. Большая кровать, на которой мы помещались втроем, была вся смята, одеяло валялось вперемешку с подушками. Ну да, мы же тогда в лес шли, не до того было.

Полы к счастью перенеслись вместе с мебелью, очень кстати, а то комната была сплошь каменная. И боюсь, даже ковёр не спасёт меня от холода зимой. В соседней комнате была гостиная с телевизором, интересно. Скорее по привычке, нажала пуск. Каково было мое удивление, когда он включился. А когда я полистала каналы, которые прекрасно работали, то ненадолго зависла. На двух каналах шли знакомые сериалы, не узнать Винчестеров и Сальваторе я просто не могла. И я бы могла подумать, что с помощью магии, при переносе остались работать и технологии или что сюда долавливает, кабельное или спутник, но следующая программа меня разубедила.

Ничего такого, канал с новостями, за столом сидела девушка и, глядя прямо в камеру, сообщала последние новости. Но от их содержания я плюхнулась на диван и прибавила громкость, чтобы ничего не пропустить. Новости были здешние. Милая девушка вещала о катаклизмах у какого-то клана, о том, что из заповедника сбежали редкие и опасные животные, которые смешно назывались — крокотауэры. Позже она поведала о проваленной миссии гвардии его величества, что беглые маги, культивисты, сбежали с места происшествия, чуть не прихватив с собой и жизни

гвардейцев. О трёх попаданках умолчали. Козлы. Не то чтобы я хотела стать звездой новостей, но… не знаю, вряд ли бы тут кто-то посочувствовал нам.

Не выключая телевизор, подошла к шкафу. Да, одежда на месте, надо будет девочкам сказать, и даже форма на вешалке висит. Последней я уделила особое внимание. Мир магии как-никак, думала, будут мантии или балахоны, а тут форма как в китайских анимешках. Синяя юбка в байтовую складку, чуть выше колена, и белая блузка с короткими рукавами и вышитым на ней фиолетовым деревом. На вешалке под юбкой я так же обнаружила штаны белого цвета. А на полке аккуратно лежали два синих пиджака. Круто, я-то думала тут средневековье, а тут прогресс, значит, наши вещи тут вполне пойдут.

Комнаты, кстати, располагаются по-другому, чем в гостинице, наверно, магия разместила их так, как должно быть, ну трубы к трубам там. Интересно, здесь есть отопление? Жаль, что дверь из холла выходит сразу в спальню, но кровать была огорожена чем-то вроде барной стойки, из-за которой ее не было видно. Вот что значит другие потребности. Раньше я проклинала эту стойку, так как вставала ночью в туалет и плыла на автопилоте, постоянно в нее врезаясь. Шла то я по памяти, а дома такого препятствия не было. А сейчас я очень обрадовалась такой планировке. Ведь кабинет в номере предусмотрен не был, и на этой столешнице можно будет делать домашку, только цветы убрать с нее.

Живые цветы, которые стояли здесь же в вазе, пришлось выкинуть. Увы, они завяли, к сожалению, все совершенное не вечно. А горшки с маленькими розочками и другими неизвестными мне цветами можно поставить на кухне на окно. А вот тут и западня, кухни то у меня нет. И комнаты под кухню тоже нет, значит, дело не в гостиничном номере, а в том, что тут они заведомо отсутствуют, значит должна быть столовая. При мысли о кухне желудок отозвался тупой болью и урчанием.

Цветы пришлось оставить пока на столе, потом найду им место, не так уж и много его нужно. Окно было здешнее, огромное, оно не вписывалось своими деревянными рамами в эту спальню, но было великолепно. Я сграбастала с кровати покрывало, и, свернув его, положила на подоконник, так же взяла маленькие подушки и положила их в одном углу красивым беспорядком. Вот, я даже знаю, где буду проводить большую часть своего времени. Ещё бы кофе сюда или чай «Гринфилд с малиной» и прислониться лбом к холодному стеклу, наслаждаясь. Не подумайте, я не ванильная девочка, которая будет здесь страдать, я просто люблю грозу, смотреть на нее, а запах какой… или просто сесть и смотреть вдаль, на полет птиц, или смотреть как ветер гнет деревья, как листья танцуют на ветру… Э-эх, лепота.

Взяв листок с расписанием, с сожалением поняла, что занятия начинаются уже завтра. Ну, что? И снова, здравствуй, учеба? Да пропади оно все пропадом. Мельком отметив, что к первому занятию прилагается карта, ушла спать. Это был слишком тяжелый и голодный день.