Глава 44. Сергей. Искусство осады

Решение позвонить Елене и поставить подпись под окончательными бумагами я откладывал три дня. Каждый раз, беря в руки телефон, я чувствовал металлический привкус поражения. Но это уже не был тот острый, грызущий позор. Это была усталая, горькая констатация. Утром четвертого дня, едва открыв глаза на скрипучей койке у Лидии Павловны, я понял — дальше тянуть нельзя. Нужно закрыть этот шлюз, чтобы хоть какая-то вода могла войти в осушенное русло моей жизни.

Я вышел на лестничную клетку, где лучше ловил сигнал, и набрал номер. Она ответила почти сразу.

— Алло?

— Елена. Это я.

В трубке — тишина. Но не враждебная. Ожидающая.

— Я готов подписать, — говорю я, и мой голос звучит хрипло от утренней несвежести. — Где и когда?

— Приезжай сегодня, в семь вечера. Только, пожалуйста, не раньше. У меня… будут гости, — её голос спокоен, но в нём слышится какая-то новая, незнакомая твердь.

— Какие гости?

— Мои. Это не имеет отношения к тебе. В семь. Ты знаешь адрес.

Она положила трубку. Я остался стоять на холодной бетонной лестнице с чувством, будто меня только что вежливо, но неумолимо выставили за скобки её реальности. «Мои гости». В её квартире. В семь. У неё там целая жизнь. С Аней, с будущим ребёнком. А я — посторонний, которому выделили тайм-слот.

Весь день я метался по службе, пытаясь загнать в угол мысли. Проверял сметы, раздавал поручения, но всё было каким-то плоским, не имеющим значения. Единственное, что выбивалось из фона — сообщение от Маши, моей секретарши: «Сергей Викторович, полковник Семёнова просила вас зайти после обеда. Без срочности, но обязательно».

В кабинете у Ирины Владимировны пахло не лаком, а дорогими духами — тонкими, холодными, с намёком на цитрус. Она была не за столом, а стояла у карты округа, изучая её.

— Орлов, подойдите.

Я подошёл. Она не обернулась.

— Вы справились с инвентаризацией. Более-менее. Теперь стоит задача посложнее — не дать образовавшуюся пустоту заполнить новым болотом. Ваш отдел — ключевой в хозяйственной части. Вы должны не просто учитывать, вы должны прогнозировать и предотвращать. Сможете?

— Постараюсь, товарищ полковник.

— «Постараюсь» — это не ответ, — она наконец поворачивается. На ней не китель, а темно-синий форменный джемпер. Она выглядит… почти по-человечески. Если не считать ледяных глаз. — Я не люблю неопределённости. Ни в службе, ни в людях. Вы для меня всё ещё — переменная величина. Я хочу понять, на что вы способны в долгосрочной перспективе.

Она делает паузу, проходит к своему креслу, садится. Её движения плавные, кошачьи.

— Поэтому я зачисляю вас на трёхмесячные курсы повышения квалификации для офицеров тыловой службы. В академию. В Питер.

Удар ниже пояса. Или подарок судьбы? Я не понимаю.

— В Питер? Но отдел… кто-то должен…

— Отделом временно займётся майор из соседней части. Он уже в курсе. Курсы начинаются через две недели. Это шанс, Орлов. Получить свежие знания, оторваться от… местной специфики. И, возможно, по-новому взглянуть на свою карьеру. Отказываетесь?

В её взгляде — вызов. И что-то ещё. Что-то личное, не служебное. Она наблюдает за моей реакцией не как начальник за подчинённым, а… иначе.

— Нет, не отказываюсь. Благодарю за доверие.

— Прекрасно, — она кивает. Потом отводит глаза к бумагам, явный знак, что разговор окончен. Но когда я уже почти вышел, она говорит, не глядя на меня: — И, Орлов… в академии вам предстоит общаться с людьми другого уровня. Постарайтесь выглядеть… собраннее. Не только по форме.

Я возвращаюсь в свой кабинет с кашей в голове. Питер. Два с половиной месяца вдали от этого гарнизона, от Лидии Павловны, от призраков. Это спасение. Или побег? И почему именно Семёнова? Почему она меня проталкивает?

Вечер. Без десяти семь. Я стою у знакомого подъезда. В руках — папка с моими экземплярами документов о разводе и алиментах. Сердце колотится не от боли, а от какого-то дикого, животного волнения. Я поднимаюсь. Дверь открывает Аня Соколова. Она смотрит на меня без страха, но и без интереса. Как на почтальона.

— Здравствуйте, — говорю я.

— Здравствуйте. Елена вас ждёт. Проходите.

В квартире… пахнет едой. Не той, которую готовила Елена. Чем-то более пряным, насыщенным. И слышны голоса. Из гостиной. Женский смех — не Елены. И мужской, низкий, спокойный голос, что-то говорящий.

Я замираю в прихожей. Елена выходит из комнаты. Она в простом тёмном платье, которое подчеркивает её округлившиеся формы. Лицо спокойное. В руках у неё стопка бумаг.

— Привет. Проходи в кухню. Там тихо.

— Кто там? — не удерживаюсь я, кивая в сторону гостиной.

— Гости, как я и говорила. Подруга с курсов и… её знакомый. Врач. Они зашли помочь с одной технической проблемой, — её тон не допускает дальнейших расспросов. — Давай быстрее. У меня мало времени.

Мы садимся за кухонный стол. Она кладёт передо мной документы — заявление о расторжении брака, соглашение об уплате алиментов. Всё уже заполнено. Остаётся только моя подпись.

— Ты всё прочитал? — спрашивает она.

— Да.

— Всё устраивает?

— Елена… — я начинаю, не зная, что хочу сказать. Извиниться? Объяснить? Но все слова кажутся опоздавшими и фальшивыми.

— Сергей, не надо, — она мягко, но твёрдо останавливает меня. — Давай просто сделаем то, зачем ты пришёл. Это будет лучше для всех.

Я киваю, беру ручку. Подписываю. Сначала одно заявление, потом другое. Каждый росчерк пера — словно удар молотка, забивающий гвоздь в крышку. Звука нет, но эхо разносится по всему телу.

Из гостиной доносится снова тот мужской голос, что-то объясняющий размеренным тоном. «…важно не глубину дыхания, а ритм…»

— Кто этот врач? — спрашиваю я, откладывая ручку.

Елена забирает подписанные бумаги, проверяет.

— Его зовут Андрей. Он… помог Ане. И мне. Он хороший специалист.

— Он с тобой? — вырывается у меня, и я ненавижу себя за этот вопрос, за эту жалкую, уцелевшую крупицу ревности.

Она поднимает на меня глаза. В них нет ни злобы, ни торжества. Есть лёгкая усталость и что-то вроде… жалости.

— Он — человек, который оказался рядом, когда было тяжело. И который помогает, не требуя ничего взамен. Это всё, что тебе нужно знать. Больше он ко мне не имеет отношения.

Она встаёт, давая понять, что аудиенция окончена. Я встаю тоже. Мы встаем в тесной кухне, разделённые пропастью в полметра и целой жизнью.

— Я уезжаю, — говорю я, потому что больше нечего сказать. — В Питер. На курсы. Надолго.

— Удачи, — отвечает она искренне, но безразлично. Как коллеге, уходящему в отпуск.

В этот момент в кухню заглядывает тот самый мужчина, Андрей. Высокий, в очках, со спокойным, умным лицом. Он несёт пустые чашки.

— О, извините, не помешал? — его взгляд скользит по мне, оценивающе, но без агрессии. Врачебный взгляд.

— Нет, всё в порядке, — говорит Елена. — Андрей, это Сергей. Сергей, познакомься, Андрей Волков.

Мы киваем друг другу. Никакого рукопожатия. Между нами — невидимая, но ощутимая стена.

— Всё подписал? — спрашивает Андрей Елену, и в его тоне слышится не праздное любопытство, а забота. Та самая, которой я ей никогда не давал.

— Да, спасибо.

— Хорошо. Тогда не буду мешать. — Он снова кивает мне и уходит в гостиную.

Этот простой, бытовой обмен репликами, эта их общая, спокойная включённость друг в друга в моём присутствии… Это было хуже любой сцены. Это был финальный аккорд.

Я вышел на лестничную площадку. Дверь закрылась за мной с тихим щелчком. Я спустился вниз, сел в свою служебную «Волгу». Сидел, глядя в темноту, не в силах завести двигатель.

В голове крутился образ. Не Елены с врачом. А Семёновой. Её ледяной, оценивающий взгляд. Её слова: «Постарайтесь выглядеть собраннее». Это не было простой заботой о подчинённом. Это был намёк. Приглашение. Опасное, двусмысленное, но… единственное живое, что оставалось в моей служебной пустыне.

Я достал телефон. Нашёл её номер по службе. Набрал СМС. Коротко, по-деловому, как она любит: «Товарищ полковник, благодарю за предоставленную возможность. Готов к отъезду. Постараюсь оправдать доверие». Отправил.

Ответ пришёл почти мгновенно. Всего два слова: «Жду отчётов. Семёнова».

И вдруг, в этой лаконичности, в этой жёсткой рамке, я почувствовал не давление, а… структуру. Чёткие границы. Правила игры. После хаоса личной жизни, после этой унизительной сцены в кухне, где я был лишним, эти два слова стали якорем. Она — моя начальница. Она дала мне шанс. Она ждёт результатов. Всё просто. Всё понятно.

Я завёл машину и поехал не к Лидии Павловне. Я поехал в часть. В свой кабинет. Чтобы начать готовиться к отъезду. Чтобы погрузиться в работу, в учёбу, в эти «отчёты», которых она ждёт.

Ирина Владимировна Семёнова. Полковник. Проверяющая. Покровитель? Или просто следующий, более сложный уровень служебной игры, на котором можно всё отыграть? Я не знал. Но знал одно: эта игра была теперь единственной, которая у меня осталась. И я собирался играть в неё всерьёз. Без сантиментов. Без оглядки. Как осаждённая крепость, которая решила не сдаваться.

Питер. Академия. Новые горизонты. И её ледяной, проницательный взгляд где-то там, на другом конце провода, следящий за моими манёврами. Это было страшно. Но в этом страхе впервые за много месяцев появился вкус. Вкус чего-то острого, опасного и живого.