Студентка 16

Праздновать парни позвали на крышу – оказалось, у них есть ключ от запертого выхода на здание мужского общежития. Не самая высокая точка академии, но довольно внушительная. Плюс ее не видно с главной башни, что обеспечивало сохранение тайны. Вид, надо сказать, открывался восхитительный: с одной стороны – на большую часть академии, а с другой, за шпилями, – на горы, верхушки которых все еще были покрыты снегом. – Нам ключи от крыши отдали предыдущие выпускники, – рассказывал Ридли, пока мы поднимались. – А мы потом передадим тем, кто останется после нас. – Вам – это команде по пелоте? – уточнила я. – Нет, не только, – улыбнулся Ридли. – Но хранятся ключи всегда у капитана, то есть у Алекса, и мы иногда пользуемся своим положением и ходим сюда чисто игроками. Ну, вот как сейчас. – Правила такие, – сообщил Шеффилд. – Не шуметь, не магичить, с крыши не падать. Сможешь запомнить? – Если Ридли запомнил, то и я смогу, – оскалилась я. – Эй! – Ридли шутливо толкнул меня в плечо. Я поморщилась от боли. Парень точнехонько попал в то место, что так неудачно прижег Мунк. – Ой, прости, – повинился он. – Почему к лекарю не пошел? – спросил Алекс. – Думал, что ерунда. Завтра схожу. Мы расположились рядом с большой трубой почти у самого конька. Она была теплой и нагревала поверхность вокруг себя, что было очень кстати в этот прохладный вечер. Звезды зажглись в темно-синем небе, и оторвать от них глаз было невозможно. На меня накатила грусть. Как там учитель? Чем сейчас занят? Может, он не в духе и отправился в горы, чтобы раскидывать молнии… – У нас на Хребте звезды кажутся ближе, – я даже не сразу поняла, что сказал это вслух. – И как это, учиться у Басбарри Грома? – отозвался Алекс. Если бы не общее настроение, не тихие голоса парней и не красивый вид, расстилающийся под ногами, я бы не ответила. В крайнем случае, отшутилась бы. Но сейчас сказала: – Непросто. Интересно. Неподъемно. Захватывающе. Ридли хмыкнул. – Мне он показался человеком, своего мнения не меняющим, – сказал Алекс. – Он странный, но очень умный. Иногда поражает своим интеллектом, а иногда просто выводит из себя нелепыми закидонами. – Сама от себя не ожидала, но я рассказала парням о жизни на Хребте, об уроках Грома и о ноже, что был воткнут в стену у двери. – И как, – уточнил Ридли, – ты думаешь, он правда выгнал бы тебя, если бы нож дошел до косяка? – Скорее да, чем нет, – подумав, ответила я. – Хотя с Громом нельзя ни в чем быть уверенным на сто процентов. – Ну, – весело сказал Ридли, – в чем можно быть уверенным точно, так это в том, что вот это бутылка очень приличного вина. Он извлек из-за пазухи бутыль из темно-зеленого стекла и слегка покачал ею в воздухе. Никто из парней не удивился, из чего я сделала вывод, что все были в курсе. – Вино? – уточнила я. – И как ты его пронес? На территории академии был запрещен алкоголь, и я знала, что строгий привратник использует специальный амулет, чтобы проверять всех проходящих. – Когда-нибудь я передам тебе это тайное знание, – с пафосом сказал он. – Клоун, – фыркнул Алекс. – Давай, Бут, открывай, у тебя отлично это входит. Пока Бут вытаскивал пробку, я с недоверием смотрела на бутыль. – Ты пил раньше, Харпер? – спросил Алекс. Я фыркнула: – А словно вы не знаете, что в аристократических семьях бокал вина за ужином наливают всем достигшим восемнадцати лет. Это было правдой, вот только девочкам вино всегда разбавляли водой, а на Грозовом Хребте мне в рот вообще ни капли не попадало. Впрочем, одна бутылка на семерых – это ерунда. Наверное. Первым пригубил открывающий, за ним Ридли, следом бутылка перекочевала в руки Алекса. Он закинул голову, и горло дернулось, прогоняя напиток внутрь. Я залипла, не в силах оторвать взгляд от крепкой мужской шеи. – Прости, Харпер, бокалов нет, – сказал Шеффилд. – Не брезгуешь? Если у меня и была мысль отказаться, то теперь ее пришлось выкинуть прямо с крыши. Побрезговать я точно не могла себе позволить. Это словно прием в команду – неофициальный, но от этого не менее важный. Я коснулась губами горлышка и запрокинула бутыль. Терпкая ароматная жидкость полилась в рот. Это однозначно самое крепкое вино из того, что я пробовала, но мне удалось не закашляться. Бутылка сделала три полных круга и закончилась. Тепло разлилось в животе, и конечности обрели какую-то удивительную легкость. А вместе с ними голова тоже начала заплывать медленным веселящим туманом. Улыбка поползла на лицо. Было хорошо и немного азартно – вдруг потянуло на глупости. Я открыла рот, чтобы сказать что-то умное, как вдруг раздалось хлопанье крыльев и на крышу перед нами опустился мой сокол. – Гар? – удивилась я. – Что ты тут делаешь? – Дело важное, – буркнул сокол, но по глазам я читала совсем другой текст: «Тебя, дуру, спасаю» – Ого, фамильяр! – присвистнул Алекс. – Твой? – Ну не твой же, – фыркнул Гар, пока я раздумывала над остроумным ответом. – Фима, родненький, пойдем. У меня к тебе секретное и очень важное дело. – Но мы тут… – немного растерянно отказала я. – Фим, у меня послание для тебя от Басбарри Грома. И оно не терпит отлагательств, – категорично заявил сокол. Я встревожилась и подобралась. Это вышло не сразу, но я справилась. – Парни, простите, – сказала я, поднимаясь. – Мне нужно уйти. – Иди, конечно, – сказал Ридли. Я направилась к выходу немного нетвёрдой походкой. Гар вышагивал рядом, словно конвоир. У самого входа я оступилась и схватилась за косяк. Меня догнал негромкий голос Бута: – Подразвезло парнишку. Все же чувствуется, что он мелкий. Но я не уловила ни пренебрежения, ни сарказма, поэтому не стала ершиться и что-то возражать. Я спустилась вниз, а сокол взлетел в воздух. Держу пари, в моей комнате он будет даже раньше меня. Так и вышло. Он уже стоял на столе и сердито притопывал ногой. – Ну что там за сообщение от учителя? – спросила я, прикрывая за собой дверь. – Сообщение такое: ты алкаш! – резко выдал Гар. Я недоуменно похлопала ресницами. – Что, прости? – Надо говорить не «прости», а «спасибо»! – заметил он. – Я вообще-то тебя спас. Фиг знает, на какие подвиги тебя бы потянуло и что бы ты успела им разболтать. Это хорошо еще, что я как раз собрался на ночную охоту и чудом увидел вашу славную компанию за распитием нелегалочки. – То есть сообщения от Грома нет? – До меня доходило с трудом. – Именно! А ну марш в душ и в кровать! – скомандовал он. В голове немного шумело, и я готова была признать некоторую его правоту. Хотя мне казалось, что я контролирую себя очень хорошо и такая сверхзабота была ни к чему. – Я уже была в душе после игры, – из противоречия заявила я. – И иди снова – так немного протрезвеешь хотя бы. Я пыталась спорить, но все попытки закончились неудачей. Поняв, что проще сделать, как он просил, чем продолжать словесную баталию, я удалилась в душ. Только когда я вышла оттуда в большом халате и с полотенцем на голове, Гар соизволил удовлетворенно кивнуть и сообщить: – Ну все, давай спать, а я полетел. У меня там полевки не ловлены. Вообще-то у меня были огромные планы на эту ночь, так что ты мне должна, роднуля. – Как скажешь, – вздохнула я покорно. Я прикрыла за ним окно и направилась к зеркалу. Повертелась, пытаясь найти следы нетрезвости, но все казалось таким же, как всегда. Пожалуй, только в этом наряде я была как никогда похожа на девочку, и я с удовольствием себя разглядывала. Из объемного халата выглядывала тонкая шея со злополучными ключицами. Спрятанные под полотенце волосы, если не знать, что они стриженные, вполне могли бы быть и длинными. И глаза казались больше и выразительнее. Все же, девочка из меня очень даже ничего получилась. Крутясь перед собственным отражением, я чувствовала себя смелой и немного дурной. И когда неожиданная мысль посетила мою голову, я даже замерла от ее гениальности и привлекательности. Я должна поцеловать Алекса Шеффилда! Прийти в его комнату в темноте, чтобы остаться неузнанной и украсть его поцелуй. В конце концов, он мне должен: я была его невестой долгие годы, а как он целуется, до сих пор не знаю. Пришло время исправить эту досадную оплошность.